Голова была затуманена, мысли — неясны, тело казалось неосязаемым. Ничего, кроме хода мыслей, не могло измениться, будто он провалился в бездонное черное болото, лишённый всякой силы.
Сознание Нотта погрузилось в непроглядную тьму. Единственное, что он ощущал, помимо гнетущей хаотичности — это неописуемый жар.
«Так жарко, очень жарко...»
Простой, но всепоглощающий помысел захватил разум, способный решать сложные задачи. Но вот, жар начал отступать, уступая место пронизывающему холоду.
В этом одиноком, холодном и тёмном мире перед ним возник белый свет. Глядя на него, затуманенный разум начал проясняться. Белый свет становился всё ближе, почти вытесняя тьму, заполняя всё его поле зрения.
В сиянии света мир перестал быть монохромным и обрёл яркие краски. Перед его глазами возникли знакомые картины.
Глубокой ночью мерцал экран компьютера, пальцы стучали по клавиатуре, складывая буквы, слова, целые истории в документах.
Глядя на картины прошлой жизни, Нотт необъяснимо затосковал по былой стабильности. Пусть работа и выматывала, но она была надёжной, куда более стабильной, чем этот мир, который он создал.
Более того, появилось внезапное желание удалить все трагедии из документов и создать прекрасный мир. Он больше не хотел видеть столько горя.
Но такие мысли оказались бесполезны. Несмотря на силу этого порыва, кончики пальцев продолжали писать новые и новые трагедии. Он мог лишь наблюдать, а затем самому сожалеть обо всём, что сотворил.
Затем перед ним возникла ещё одна знакомая картина.
Взирая на небо, огромный магический щит, словно купол, защищал город. Внезапно, чёрная, похожая на гору, лапа с силой обрушилась на щит. Щит треснул, и ядовитая дымка хлынула в город, обрекая его на гибель.
Перед лицом невыразимой катастрофы человеческая жизнь оказывалась хрупкой, а этот мир — несправедливым. Перед лицом ужасающих существ множество людей были бессильны, словно травинки, обречённые на гибель.
Когда небо, служившее защитой и укрытием, было разрушено, что оставалось делать заблудшим?
Затуманенный разум Нотта немного прояснился, мысли стали яснее, но всё ещё царил некоторый хаос.
В полумраке он осознал своё положение – он был на грани смерти. Эти картины перед его глазами были воспоминаниями о пережитом перед смертью, «лентой жизни».
Затем перед ним возник очередной образ.
Маленькая Исарэль взяла его протянутую руку. Её тело дрожало, когда она выходила из клетки, робко кивая ему.
Её взгляд, похожий на испуганного зверька, пробудил в нём желание защищать. Казалось, его холодное сердце потеплело, а его ноги обрели опору, якорь.
Потом, потом, потом… везде была Исарэль.
Жадный вид Исарэль, когда она с аппетитом ела, а он нежно и спокойно наблюдал за ней.
Удивлённое выражение лица Исарэль, когда она получила подарок, сделанный им, и его искренняя радость от её счастья.
Исарэль, увлечённая звёздами в небе посреди бескрайних полей и под звёздным куполом. Он рассказал ей о смешной и пустой мечте, а она ответила, что всегда будет рядом с ним, что бы он ни выбрал.
Воспоминания вспыхивали и гасли, словно фонари «ленты жизни». Глядя на Исарэль в них, Нотт чувствовал, как его сердце наполняется теплом, он невольно улыбался от искренней радости.
Но эта радость длилась недолго. Фонари воспоминаний снова загорелись, и картины вновь предстали перед его глазами.
Печальное выражение Исарэль, когда она встала перед умирающим им, чтобы защитить от атакующих магических зверей.
Холодный взгляд Исарэль, когда она, убив ужасного зверя, обернулась к нему.
Безжалостное выражение Исарэль, когда она ударила его кулаком и сломала ему запястье ногой.
И, наконец, последнее – он, глядя на письмо, оставленное ему Исарэль, читая подпись «Прежняя подруга Исарэль», и раздавленный, полный отчаяния вздох, ощущая, как его сердце разбилось.
Глядя на застывший образ, на это безжалостное письмо, на лице Нотта появилась кривая улыбка – была ли это радость, печаль или бессилие?
«Неужели я так и не могу её отпустить? Даже когда жизнь подходит к концу, в голове только она? Хотя, хотя она оставила меня, хотя для неё я уже не друг, а лишь знакомый, с которым когда-то пересекались пути, но… но почему я так…»
Крупные слезы бесконечно катились из глаз. Вместе с каплями слез мир перед ним начал меняться.
Уютный домик превратился в мир вечного снега и льда.
Оторванные тела гигантских монстров, рассыпанная по земле лазурная аура. Исарэль в знакомых серебристо-белых одеждах стояла на коленях в снегу, обнимая изуродованное тело Нотта и рыдала.
Увидев эту сцену, выражение лица Нотта стало ещё более искажённым. Бесконечные эмоции захлестнули его, но он не мог их выразить, лишь продолжал стоять с выражением, похожим то ли на плач, то ли на смех.
Через некоторое время он шагнул вперёд, желая стереть слёзы с лица Исарэль.
Но когда он подошёл и протянул руку, она прошла сквозь тело Исарэль. В этот момент его эмоции окончательно взорвались, поток чувств вырвался наружу.
«Я знаю, это лишь моя иллюзия! Я знаю, что это лишь фантазия! Но! Но! Перед лицом смерти, перед этим «прокручиванием» моей жизни перед самой смертью! В моём последнем сне! Я всё ещё хочу, я всё ещё хочу коснуться тебя! Исарэль! Неужели, неужели я сам считаю, что такое желание перед смертью – это слишком?!»
«Даже во сне! Даже во сне! Я разве не могу мечтать, что наши отношения – это не просто «друзья», и уж точно не «прошлое»! А так, как в самый первый раз, когда мы встретились – опора друг для друга?!»
Нотт с болью бил по земле, слёзы бесконечно катились из глаз. Но толстый слой мягкого снега перед ним не изменился от его ударов. Его бесконечные слёзы лишь слегка рябили на этой несуществующей снежной земле.
Наконец, наконец, Нотт с болью встал. Его губы постоянно меняли выражение, тысячи слов рвались наружу, тысячи эмоций хотели проявиться, но он не мог ничего сделать. И, наконец, он лишь дрожащим голосом пробормотал:
«Даже если это самообман, даже если это самообман, даже если это самообман…»
Он бормотал так, дрожа всем телом, приближаясь к призрачной Исарэль. Он дрожащими руками, словно перед драгоценным хрупким предметом, обнял её за шею, воображая, воображая, что сейчас они не «бывшие друзья», а те, кто считал друг друга опорой.
Он мечтал, мечтал, мечтал о том, что было бы, если бы ничего плохого не произошло между ними. Он излагал свои мысли, так, что ему, взрослому, стало бы до боли стыдно, и, наконец, дрожащим голосом прошептал:
«Прости, Исарэль, пожалуйста, не плачь. Я хочу сказать тебе, что люблю тебя, но я хочу, чтобы ты жила сильной. Я хочу, чтобы у тебя было идеальное будущее. Я не могу угнаться за тобой, поэтому я больше не пойду следом. Поэтому, пожалуйста, забудь меня.»
После того, как он сказал эти слова, призрачная Исарэль, которую он обнимал за шею, продолжала рыдать, обнимая призрачное тело Нотта. А затем, затем весь мир начал медленно тускнеть, теряя краски.
Глядя на медленно исчезающий мир из-за своих слов и действий, Нотт невольно горько усмехнулся.
«Какая грандиозная фантазия, даже, даже мир не может её выдержать.»
Постепенно его мысли снова стали расплываться. Перед самым исчезновением в его голове возникла ещё одна мысль.
Когда она услышит о моей смерти, как отреагирует реальная Исарэль?
Думаю, возможно, после некоторого сожаления она полностью освободится. Ведь, возможно, для неё я всего лишь «бывший друг», знакомый незнакомец. Для неё я лишь символ прошлых ограничений. После моей смерти она, возможно, станет ещё более свободной, потеряв эти ограничения? Словно человек, освободившийся от оков, словно птица, вырвавшаяся из клетки и парящая в небе?
Так спать, так спать, так спать...
Сознание становилось всё тяжелее, а затем погрузилось в хаос.
Но после короткого хаоса перед ним внезапно возник ослепительный белый свет, осветивший мутный мир. Сознание постепенно прояснялось, приобретая ощущение реальности.
«Тепло» — эта мысль возникла в голове.
«Шум» — эта мысль также возникла в голове.
«Нотт! Нотт! Нотт!»
Шумные звуки становились всё четче, знакомые голоса звучали в ушах. Кажется, кто-то звал меня...
Подчиняясь инстинкту, Нотт медленно открыл глаза. Перед ним предстало заплаканное лицо. Это, это Ребекка?
«Нотт! Нотт! Нотт!»
Увидев, что Нотт медленно открывает глаза, Ребекка, полная радости, начала плакать. Она всхлипывала, крепко обнимая Нотта, и снова и снова шептала его имя.
Нотт был сбит с толку всем происходящим. Он, он, должно быть, только что умер. Он, он, должен был быть в ледяной пустыне, но что это за комната перед ним? И, и эта Ребекка, которая внезапно так изменилась и стала такой страстной, была для него слишком.
Чрезмерно страстные объятия Ребекки причиняли боль слабому ему, даже мешали дышать. Он хотел оттолкнуть её, но, слушая её слова и глядя на слёзы, текущие из её глаз, он не мог.
«Правда, правда, как хорошо, что ты жив, это так замечательно, хе-хе, хе-хе…»
Руки, которыми он хотел оттолкнуть Ребекку, опустились. Он позволил Ребекке крепко обнять себя. Похоже, именно она его спасла. Теперь стоит позволить ей выплеснуть эмоции.
Подождав несколько минут, Ребекка постепенно пришла в себя от чрезмерной радости. Она неохотно отпустила его.
Когда она отпустила его, она посмотрела на него, в её глазах блестели слёзы. Затем она улыбнулась очаровательной улыбкой и с убийственно нежным голосом сказала:
«Как хорошо, что ты жив.»
Глядя на Ребекку, которая сейчас была так необычайно привлекательна, Нотт, всё ещё немного ошарашенный, внезапно почувствовал, как его сердце дрогнуло. Он искренне счёл её очень красивой, даже почувствовал зарождающуюся любовь.
Однако вскоре он подавил это «бесполезное» чувство. Ведь Ребекка была рыцарем, ценившим честь и слово. То, что она ведёт себя так, было лишь потому, что она обещала его защищать. Их отношения были просто партнёрскими. Мысли о большем? Смешно. Если бы я мог так думать, я бы сейчас просто отвратителен, — подумал он.
Нотт, немного успокоившись, осмотрел комнату, пытаясь разобраться в обстановке. Стены комнаты испускали слабый белый свет. На полу комнаты стояли один за другим прилавки.
В прилавках были выставлены комплекты доспехов, разнообразное оружие также было расставлено разными способами. Были и прилавки с свитками, но те, что хранились свитки, казалось, пострадали от грабителей — защитные устройства были сломаны, будто их обчистили.
Кроме того, комната была очень большой. Вдалеке виднелись аккуратные стопки магических камней. Хотя многие из них выглядели так, будто потеряли магическую силу из-за неправильного хранения, немало камней выглядело совершенно нормально.
Бегло осмотрев окрестности, Нотт посмотрел на Ребекку, чьё лицо выражало облегчение, и даже глупое умиление. Затем он задал вопрос, который хотел задать, как только открыл глаза.
«Где это?»
Ребекка, казалось, всё ещё пребывала в своём мире, не в силах выбраться из него. Видя это, Нотт немного расстроился.
Вздохнув с досадой, он помахал рукой перед лицом Ребекки. На этот раз Ребекка очнулась от своего умильного смеха. После мгновения растерянности и замешательства она снова показала свою решительную и уверенную, фирменную улыбку.
«Да, а, о! Здесь, это место — наша цель, подземное сокровищница семьи Ресториа.»
http://tl.rulate.ru/book/165638/12435969
Готово:
