В самый глубокий уголок Незримой Пустоши, у входа в «Зал Зеркал Сердца», колыхались редкие тени двух бронзовых светильников. Их пламя плясало по влажным каменным стенам, отбрасывая искаженные, дрожащие силуэты, словно скрывая за собой бесконечные шепоты.
Воздух был пропитан запахом вековой пыли от благовоний и металлической ржавчины остывающих мечей. Казалось, даже дыхание сжималось в невидимых тисках.
В этой мертвой тишине появилась Су Лянъюэ.
Она была одета в свободный кашемировый халат молочно-белого цвета, воротник съехал набок. Черные волосы были небрежно собраны, несколько прядей спадали на плечи.
На ногах – пушистые заячьи тапочки. Она шла, притоптывая, и в руке держала серебристый термос, на котором красовалась картинка зевающего кота с прищуренными глазами – «Выпей, если сон одолеет», – гласила надпись, которую она сама вчера написала для себя.
Страж преградил ей путь, выставив вперед руку. Лицо под глубоким капюшоном черной мантии скрывалось в тени: «Без предварительной записи вход воспрещен».
Она склонила голову и улыбнулась, чуть приподняв уголки глаз, словно проснувшийся котенок: «Я слышала, у вас здесь есть успокаивающий чай? Я в последнее время слишком много лежу, и наоборот, заснуть не могу». Голос звучал так естественно, будто она пришла в СПА, чтобы восстановить силы.
Стражник нахмурился и уже собирался снова её остановить, но она уже достала из кармана халата пожелтевший клочок бумаги. Коснувшись его, она высвободила надпись: «Приказ о проходе от господина Туманного Завеса. Обладатель этого приказа является гостем «Соловья»».
Как только слова слетели с ее губ, появилось системное уведомление:
[Активировано «Поле Ясного Восприятия»]
[Загрузка визуального фильтра завершена – ложь окрашена красным, истина – золотым]
Мир перед ее глазами мгновенно сменил окраску.
На затылке стражника проявилась отметина, похожая на красную трещину – клеймо лжи; а бронзовое кольцо двери, которого касались его пальцы, излучало слабое золотое свечение – ключ к правде, доступный лишь говорящим истину.
Она, не удостоив их ни единым взглядом, распахнула дверь и вошла внутрь.
Внутреннее помещение напоминало перевернутый дата-храм. Десятки переплетающихся лучей света парили в центре, сплетаясь в сферическую матрицу, словно паутина, отражая осколки сердец множества людей.
Чжу Цзю восседал на высоком постаменте в центре, одетый в темно-фиолетовое одеяние. Его пальцы были оплетены тонкими, как нити, ментальными нитями, словно он был кукловодом, управляющим марионетками.
Он поднял взгляд, и его глаза сверлили, как ножи: «Госпожа Су, вы навещаете меня так поздно. Не боитесь, что «истина», которую я вам раскрою, пронзит вашу тонкую, как крыло цикады, безмятежность?»
«Боюсь, – лениво ответила Су Лянъюэ, попутно отодвинув массажное кресло, на которое тут же плюхнулась, закинув ноги, и тапочек соскользнул с одной из них. – Поэтому я и принесла чай. На случай, если услышу что-нибудь невообразимое, смогу немного успокоиться».
Она открутила крышку термоса, и пар поднялся вверх, распространяя сладкий аромат сливы – это был успокаивающий чай, сваренный ею собственноручно из «Плода Успокоения Разума», полученного от системы сегодня утром.
Взгляд Чжу Цзю немного потемнел.
Эта женщина… неужели она и впрямь восприняла поле битвы разума как чаепитие?
«Знаете ли вы, – медленно произнес он, и его голос, словно нить, проник в ее уши, – что «истина» – это самый острый инструмент пытки? Ей не нужна сила, достаточно лишь легкого прикосновения, чтобы человек разорвал себя на части».
«Угу», – зевнула она, полуприкрыв веки. – «Тогда говорите. Я как раз хочу услышать, когда Лу Синцы наконец-то сможет сказать такую глупую фразу, как «Я устал от тебя»».
Снова появилось системное уведомление:
[Обнаружено состояние «Полное расслабление»]
[Пассивный режим «Озеро Мышления» активирован – внешние ментальные атаки нейтрализованы]
В мгновение ока Чжу Цзю…
Он удаленно запустил программу «Улей Чтения Мыслей». Семь духовных агентов, скрытых в разных точках города, одновременно заблокировали частоту мозговых волн Су Лянъюэ.
Световые столбы данных внезапно увеличились в объеме, начав извлекать проекции ее глубоких воспоминаний –
Появились кадры: профиль, читающий книгу на гамаке; старая песня, играющая на проигрывателе; силуэт, принимающий ванну с лепестками цветов под звездным небом; беззаботный смех, когда она в три часа ночи грызла арбуз…
Все это были «бессмысленные» будни.
Ни битв, ни интриг, ни тревог, даже намека на бдительность.
Один из агентов резко схватился за грудь и закашлялся кровью, его глаза под маской были налиты кровью: «Ее мысли… словно стоячая вода, ничего нельзя ухватить! Эмоциональные колебания почти нулевые… Это не человеческое состояние!»
«Невозможно!» – холодно рявкнул Чжу Цзю. – «У человека всегда есть слабое место! Страх, зависть, одержимость… одно из них точно сможет пробить ее оболочку!»
Он стиснул зубы и силой внедрил поддельное изображение высокой степени имитации –
На экране Лу Синцы стоял перед руинами, освещенными обломками звезд. Ветер трепал его волосы, лицо было суровым.
Он медленно произнес в камеру: «Су Лянъюэ – всего лишь временное решение. Как только ситуация стабилизируется, я лично устраню все дестабилизирующие факторы».
Изображение было настолько реалистичным, что даже фоновый шум восстановил треск помех от электромагнитных полей.
Уголки губ Чжу Цзю изогнулись в злорадной усмешке: «Ну что, ты все еще можешь смеяться?»
Внутри секретной комнаты воцарилась гробовая тишина.
Долгое молчание.
«Пф-ф–»
Внезапно раздался тихий смешок.
Су Лянъюэ, откинувшись в массажном кресле, легонько поерзала плечами и наконец рассмеялась в полный голос.
Она подняла глаза, взгляд ее был ясным, как чистая вода, а уголки губ изогнулись в насмешливой дуге:
«Эта актерская игра не сравнится даже с Хиали».
Она не спеша открутила крышку термоса, налила себе чашку чая. В клубах пара, она сделала глоток, и ее голос звучал лениво:
«А знаешь, что Лу Синцы делал вчера?» (Продолжение)
«А знаешь, что Лу Синцы делал вчера?»
Эта фраза, словно капля воды, упавшая в кипящее масло, мгновенно взорвала застывший воздух в секретной комнате.
Голос Су Лянъюэ оставался таким же ленивым, будто она просто беседовала о забавных происшествиях со старым другом, но ясный, как чистая вода, свет в глубине ее глаз заставил сердце Чжу Цзю резко сжаться.
Она неторопливо отпила глоток чая. В клубах пара, уголки ее губ слегка приподнялись: «Он подоткнул мне одеяло, а сам уснул на коврике у двери». Она замолчала на мгновение, словно вспомнив что-то смешное, и тихо рассмеялась: «Ты думаешь, он будет делать такое ради «переходного этапа»?»
В тот момент, когда слова слетели с ее губ, вся перевернутая дата-храм словно нажала на кнопку «без звука».
Те переплетающиеся столбы света, которые еще недавно безумно вытягивали осколки ее памяти в попытке найти изъян в ее эмоциональных колебаниях – теперь они жутко застыли.
Система не вышла из строя, просто… точка атаки не находилась.
Человек, достигший предельной степени расслабления, не испытывал страха, не имел одержимостей, даже желания «доказать себе».
В ее мире даже «предательство» превратилось в нечто, чем можно просто посмеяться.
Такое состояние для ментальных манипуляторов было страшнее самой непробиваемой защиты – потому что линии обороны просто не существовало, а следовательно, и пробить ее было невозможно.
Зрачки Чжу Цзю резко сузились.
Он пристально смотрел на Су Лянъюэ, ментальные нити в его пальцах сильно задрожали, почти готовые оборваться.
Он не верил.
Он потратил три года на создание этой «Сети Сердечных Зеркал», реконструировал реальность с помощью лжи, разрывал людские души правдой. Сколько душ, считавших себя сильными, рушилось перед ним в прах.
Но эта женщина перед ним, в заячьих тапочках, пьющая успокаивающий чай, сумела разрушить его атаку одной фразой: «Он укрыл меня одеялом»?
Абсурд!
Но еще более абсурдное было впереди.
Су Лянъюэ поставила чашку, резко повернула кисть, и на ее ладони появился миниатюрный диктофон.
Она слегка нажала, и в тишине раздался низкий, хриплый шепот:
«Не уходи… Лянъюэ, не оставляй меня».
Это был голос Лу Синцы. Хриплый, усталый, с придыханием зависимости и страха, словно во сне.
Но это было еще не все.
Система незаметно активировала «Волну Эмоционального Резонанса» – особую частоту, которая генерировалась только в состоянии «полного доверия». Она не атаковала нервы, а напрямую проникала в самые сокровенные уголки души.
Аудио, смешиваясь с этой невидимой волной, подобно тонким иглам, пронзало каждую ментальную нить и по световым столбам просачивалось обратно в ядро сознания Чжу Цзю.
«Ах –!»
Сдавленный стон вырвался из его груди. Чжу Цзю резко схватился за голову и, пошатнувшись, упал с постамента.
Его ментальная сфера начала рушиться, тысячи нитей, управляющих чужими мыслями, обрывались одна за другой, превращаясь в пылающий пепел.
«Заткнись! Заткнись!!» – кричал он, но его голос уже дрожал. – «Я лишь хочу порядка! Я хочу мир, где нет предательства, где никто не уйдет! Я не… не ради того, чтобы кто-то был рядом!!»
Но чем больше он отрицал, тем отчетливее становились захлестывающие его эмоции – одиночество.
Одиночество, въевшееся в самую кость.
Он думал, что сможет заполнить пустоту, контролируя сердца тысяч людей, но когда он по-настоящему столкнулся с человеком, который искренне о нем заботился, он понял, что никому никогда не был нужен.
Терминалы данных разлетались один за другим, осыпая все искрами.
Весь «Зал Зеркал Сердца» погрузился в хаос, проекции искажались, световые столбы сжимались.
Стражники в панике метались, но обнаружили, что их клейма на сердце начали тускнеть – ложь больше не действовала, и впервые они увидели истинную сущность этого зала: всего лишь клетку, заключающую души.
А Су Лянъюэ уже встала.
Ее шаги были легкими, словно она прогуливалась по собственному саду. Она подошла к центральному пульту управления, щелкнула пальцами и извлекла черный чип.
На его поверхности были выгравированы древние руны, а внутри струился блеск, похожий на жидкий металл.
Она опустила взгляд, ее губы чуть шевельнулись: ««Проект Исходный Материал»?»
Шепот пронесся, словно ветер, мимо ее ушей: «Похоже на какой-то эксперимент по слиянию сознаний… Переплавка разума живых людей в вечно работающие узлы данных?» Она убрала чип в карман халата, действие было таким же непринужденным, словно она прятала в карман конфету.
Перед уходом она достала из двойного дна термоса небольшой пакетик с порошком и положила его на пульт управления.
На бумажном свертке было написано три слова: «Для Старого Сяня».
Системный запрос бесшумно появился:
[Победа в «Когнитивной Войне»]
[Награда выдана: «Взломщик Информационного Кокона» (способен распознавать любое ментальное внушение) загружен в подсознание носителя]
За дверью, бумажный журавлик бесшумно взмыл в воздух, его крылья проскользнули по влажной каменной стене, исчезая в конце темного коридора – это был глаз господина Туманного Завеса.
А в командном центре, за сотни километров отсюда, Лу Синцы, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры на экране, крепко сжал кулаки, костяшки пальцев побелели от напряжения.
«Она одна, – пробормотал он низким, хриплым голосом, – разрушила всю сердечную темницу».
В это же время Су Лянъюэ вышла из «Зала Зеркал Сердца». Ночной ветер коснулся ее лица, растрепав пряди у висков.
Она подняла голову к небу. Звездная река тек ла, подобно той вечной, не гаснущей хрустальной лампе в старом дворике.
Внезапно она улыбнулась.
Оказывается, истинная сила – это не пытаться изо всех сил бороться с миром, а даже если весь мир играет по чужим правилам, ты все равно можешь спокойно уснуть, а проснувшись, обнаружить, что уголки губ испачканы соком арбуза.
Это и есть высшая степень «лежать плашмя» –
Овладеть движением, не двигаясь; победить действие недеянием.
Она, притаптывая своими пушистыми заячьими тапочками, направлялась домой. Остатки чая в термосе все еще слегка колыхались.
Никто не знал, что черный чип тихо лежал у нее в глубине одежды, испуская чрезвычайно слабый импульсный сигнал, словно некая давно спящая программа, которая тихо пробуждалась…
А в глубине разрушенного города, посреди заброшенного сада, земля слегка дрогнула.
Под землей скрывался холодный металлический отблеск, который бесшумно синхронизировался с пробуждающейся командой.
http://tl.rulate.ru/book/165482/12437425
Готово:
