— Ты напакостил и даже признать этого не можешь, да?
Айла никогда не встречала настолько бесстыдного и наглого человека.
Она уже прокрутила в голове все свои ответные реплики, но теперь ни одна из них не годилась.
Это было как если бы после измены ты заранее заготовил самые ядовитые оскорбления на свете, чтобы выплеснуть их на бывшую, а потом вдруг выяснил, что тебя уже внесли в чёрный список. И ты остаёшься один на один с неотправленным сообщением и этим проклятым восклицательным знаком, совершенно бессильный.
Ничто в жизни не бесит сильнее, чем это.
Прихвостни Айлы плотным кольцом окружили Оуэна, и по их лицам было видно, что они не успокоятся, пока не преподадут ему урок.
К счастью, законы Фамийской Империи запрещали без причины калечить людей на улице. Нарушителям грозила как минимум неделя в тюрьме.
Относительно развитая правовая система Империи, по сути, спасла Оуэну жизнь.
Айла выровняла дыхание, будто успокаивая себя, и произнесла отчётливо, слово за словом:
— Я признаю, что пока не победила её, но это не значит, что не смогу никогда! Я не какой-то бесполезный мусор, который только и умеет что прикрываться связями семьи. Думаешь, я навсегда застряну месте?!
— Но и она не будет стоять на месте. Более того, она прогрессирует быстрее тебя. Значит, разрыв будет только увеличиваться, — спокойно констатировал Оуэн, исходя из реальности.
У Хилл была родовая способность под названием «Репликация».
Одного этого хватало, чтобы её темпы роста были недосягаемы для остальных.
А она ведь ещё и сама трудилась до изнеможения.
Так что неудивительно, когда у некоторых людей просто разбивалось «сердце культивации».
Монстр таланта и король гринда в одном лице.
Как тут соревноваться, если не можешь превзойти её ни в одном из пунктов?
— Ты нарываешься? — лицо Айлы заледенело, а в ладони скрипнул веер.
Оуэн лишь едва заметно улыбнулся и небрежно ответил:
— Прекрасная леди, драться я не хочу. Мы же просто спорим о том, сможете ли вы в итоге победить эту Хилл, разве нет?
К этому моменту шум привлёк внимание остальных посетителей. Люди подтянулись посмотреть представление, загоревшись любопытством.
Понимая, что дело идёт к худшему, Хилл быстро дёрнула Оуэна за рукав и, наклонившись, прошептала:
— Прекрати. Если соберётся слишком много народу, выбраться будет тяжело.
Оуэн тоже огляделся, затем успокаивающе похлопал её по руке:
— Не бойся. Я разберусь.
Если всё время отступать, противник будет только наглеть.
Если здесь не поставить точку, Оуэн был уверен, в академии Айла снова станет давить на Хилл под тем же предлогом.
В этот момент зрачки Айлы внезапно изменили цвет. Она вновь активировала «Проницательность».
Только теперь её целью стал мужчина, прикрывавший Хилл.
Увидев его магический резерв, она слегка улыбнулась, и прежняя складка между бровей тут же разгладилась:
— Я-то думала, раз ты так дерзишь, ты какой-нибудь невероятный важный господин. А ты всего лишь низкомаг.
Низкомаг?!
Словно услышав нечто шокирующее, толпа мгновенно взорвалась.
Зеваки уставились на Оуэна и заговорили наперебой:
— Он правда низкомаг?
— Я всегда думал, что «Звёздный свет» — место для состоятельных. Недомагам здесь не место, верно?
— Недомаги все как один бездельники-паразиты. С каких это пор им по карману здешние залы? Да он наверняка пробрался сюда тайком.
Со всех сторон раздался особенно злой, колючий смех.
Низкомаг.
В учении Святого Света таких называли «покинутыми Богом».
Под этим подразумевали людей, совершивших в прошлой жизни чудовищные преступления и потому обречённых в этой жизни страдать, искупая грехи, а после смерти не попасть в рай.
В глазах толпы такие люди заслуживали лишь презрения и дискриминации.
Как крысы, они должны жить в тёмных сточных канавах, не видя солнечного света, и тихо гнить в неизвестных углах.
Империя пыталась принимать законы, чтобы подавлять подобные взгляды, но они слишком глубоко укоренились, а сторонники были слишком фанатичны, чтобы их остановить.
Именно в пригородах, далеко от королевского района, их было больше всего.
Положение Оуэна сейчас почти не отличалось от средневековой «ведьмы». Ему разве что не хватало костра, чтобы толпа тут же сожгла его.
Насмешки становились всё более необузданными. Хилл стало настолько неприятно, что она схватила Оуэна за руку и пыталась уйти.
Но люди вокруг теснились, кольцо сжималось, и шанса выскользнуть не находилось.
Оставалось разве что применить магию.
Но тогда она выдаст свою личность и поднимет уже совсем другой шум.
Например, что легендарная девушка-гений тайком общается с низкомагом…
От одной этой мысли у неё по коже побежали мурашки.
— Я слышал, сектанты Похитителя Душ в последнее время совсем обнаглели. Этот тип, случаем, не…
— Да какие ещё сектанты Похитителя Душ в таком месте? Не неси чепухи!
— Чепухи? Это же легко проверить кристаллом проверки. Кто-нибудь, зовите военную полицию!
Речь в толпе стала уноситься всё дальше в абсурд. Кто-то даже заподозрил, что Оуэн может быть членом той экстремистской организации низкомагов. Церкви Похитителя Душ, которая якобы занимается терактами и тому подобным.
На лицах людей проступил страх, и насмешки быстро переросли в страх и злость.
Многие начали кричать, чтобы Оуэна обыскали, а то и прямо сейчас задержали до прибытия военной полиции.
Если бы они и правда позвали военную полицию, то ситуацию было бы решить ещё проще.
Но, к сожалению, люди хотели только выплеснуть эмоции. По-настоящему вызвать военную полицию никто не решался.
Оуэн тоже почувствовал, как у него начинает болеть голова.
Надо признать, ход Айлы с «проверкой личности» был слишком беспощадным.
Она одним движением сменила тему и переключила внимание публики со спора на личность одного из участников.
В спорах на людях такой приём особенно эффективен.
Потому что здесь вообще не важно, кто действительно прав.
Судьи — это зрители.
И победить можно только тогда, когда перетянешь зрителей на свою сторону.
Значит, доказывать правоту не нужно. Достаточно доказать, что у оппонента «плохая личность», подтолкнуть людей связать личность со словами и забросать его оскорблениями. Так и выигрывают спор.
Оуэн оказался именно в такой ловушке.
Чтобы победить, ему нужно было завоевать доверие публики, то есть доказать свою состоятельность.
Но это как раз и означало шагнуть прямо в капкан противника.
Как в той истории, где Шестому Брату пришлось доказывать, сколько мисок лапши он съел.
Тем более что он и правда съел две.
Но если он не станет защищать себя, то неизбежно окажется в проигрышном положении в суде общественного мнения.
Попытаться вернуть внимание толпы с «кто ты такой» обратно на самомо событие было почти невозможно.
Большинство пришло ради зрелища. Любителей драмы было больше всего, по-настоящему рациональных — единицы.
Не говоря уже о тех, кто изображает нейтралитет, но на деле уже предвзят.
Оуэн посмотрел на толпу. На одних лицах было презрение, на других насмешка, на третьих злость.
Слова Айлы окончательно взвинтили их эмоции.
Что делать?
Где ключ, чтобы разорвать этот тупик?
В оцепенении Оуэн вдруг заметил в толпе странно знакомую девочку.
Та робко пряталась за матерью, лишь высунув из-за спины маленькую голову, и, моргая, смотрела на него большими влажными глазами.
Оуэн вспомнил. С самого первого дня, как он начал тренироваться с Хилл, эта девочка будто бы каждый день сидела у их тренировочного зала и смотрела на занятия.
Поэтому он улыбнулся и подошёл к ней.
Мать девочки инстинктивно заслонила дочь собой и свирепо уставилась на Оуэна:
— Еретик, что тебе надо?!
Толпа тут же подалась вперёд и удержала Оуэна на безопасном расстоянии, чтобы он никому не мог причинить вред.
Оуэн разумно поднял руки, показывая, что угрозы не представляет:
— Не переживайте, я никого не трону. Я просто хочу сказать пару слов той девочке.
— Нет! — категорически отказала мать девочки.
— Пожалуйста, это правда важно. Мне нужно очистить своё имя, — попросил Оуэн.
— Ещё чего! Кто знает, какие у вас, еретиков, злые намерения! — резко ответила женщина.
http://tl.rulate.ru/book/164579/11166749
Готово:
