— Эту песню я спою лишь однажды.
— Сможешь ли научиться, зависит только от тебя, есть ли у тебя право стать моим первым генералом, Чэнь Син.
Когда спокойный, но полный абсолютной уверенности голос Цзян Чэня медленно затих, мелодия под его пальцами резко сменилась!
Больше не было того нежного, словно ручей, вступления, что звучало ранее.
Теперь оно стало высоким, далеким, наполненным свободой и непокорностью, словно оно сбросило все оковы!
Словно могучий орёл, долгое время пребывавший в неволе, наконец прорвался сквозь клетку и расправил крылья, устремляясь в безграничное, бескрайнее небо!
Сердце Линь Цинъе, уже три года скованное отчаянием, в тот же миг, как он услышал эту мелодию, судорожно пропустило удар!
А затем голос Цзян Чэня, словно раскаты грома, оглушительно взорвался!
В этом голосе была бездна презрения к несправедливости судьбы! И неукротимая, непокорная дерзость!
— А Дяо!
— Живущая где-то в Тибете!
— Словно гриф, гнездящийся на вершине горы!
— А Дяо!
— Цветочная герань в твоих руках расцветет!
— Раны, что ты получила, превратятся в шрамы!
БА-БАХ!!!!
Когда прозвучали эти строки!
Тело Линь Цинъе словно поразил удар молнии!
Он мертвой хваткой уставился на Цзян Чэня, и в его глазах, давно утративших свет, впервые промелькнуло выражение, которое называлось «ужас»!
А Дяо…
Эта песня…
Она ведь о нём самом, верно?! Он, кто когда-то, подобно орлу, возвышался на вершине музыки, но был сломлен реальностью, и теперь лишь мог влачить жалкое существование в темном углу!
Он, в чьём сердце всё ещё цвела герань под названием «мечты», но чьё тело было покрыто бесчисленными шрамами!
Этот человек…
Он не только понял его песню!
Он даже заглянул вглубь его души!
Голос Цзян Чэня продолжал звучать, его эмоции становились всё более бурными, а пение, казалось, обрело силу пронзать всё насквозь!
— Ты — птица свободы!
— Судьба капризна, но ты увлечена, спокойна и отрешена!
— Ты попрощался с юностью, покинув бесчисленное множество станций!
— Ты смирился с обыденностью, но не смирился с гниющим увяданием!
— Ты — А Дяо!
— Ты — моя греховная иллюзия, что причиняет мне боль!
Допев до этого места, голос Цзян Чэня резко взмыл вверх!
Невероятно высокий звук, наполненный металлическим скрежетом, словно острый меч, мгновенно пронзил крышу всего бара!
— А——ДЯ——О!!!!
В тот момент!
Линь Цинъе больше не мог держаться!
Он резко встал с земли!
Он смотрел на фигуру на сцене, словно одержимую божеством или демоном, и в его покрасневших глазах бурными потоками текли уже не отчаявшиеся слёзы!
А заново воспылавшее пламя, имя которому «надежда»!
— Да!
Смириться с обыденностью, но не смириться с гниющим увяданием!
Он, Линь Цинъе, — А Дяо!
Он — та свободная птица, которая, даже сломав крылья, никогда не склонит голову перед судьбой!
Голос Цзян Чэня медленно затих.
Он опустил гитару и тихо смотрел в зал, на того юношу, который, казалось, преобразился, всем своим существом пылая боевым духом.
Он знал.
Этот запылившийся самоцвет наконец-то был им отполирован.
После того, как песня закончилась, весь бар погрузился в мертвую тишину.
Все посетители, словно лишённые души, остолбенело смотрели на мужчину на сцене, подобного богу.
Неизвестно, сколько прошло времени.
— Хлоп.
Линь Цинъе медленно опустился на колени.
Он поклонился Цзян Чэню, этому божеству, что вновь вытащило его из ада в мир смертных.
Он низко, трижды, коснулся головой пола.
Затем он поднял голову, и в его глазах, вновь ставших чистыми и ясными, плескались невиданная ранее решимость и неистовый восторг!
Он произнёс, с торжественностью, близкой к клятве, каждое слово чётко и ясно:
— Учитель!
http://tl.rulate.ru/book/164542/12940787
Готово:
