На вершине алтаря семя первозданного источника огня с тёмно-золотым оттенком яростно забилось, и пламя, горевшее до этого спокойно, внезапно раздулось, превратившись в сияющий столб света, пронизывающий озеро и небо, устремляющийся прямо в облака. Внутри светового столба нечёткий силуэт птицы постепенно обретал форму, расправив крылья. Края тёмно-золотых перьев изливались линиями, будто раскалённая лава, и каждое перо, казалось, было искусно выковано из сжатого до предела звёздного пламени. Его глаза медленно открылись. Вместо пылающего огня в зрачках клубились два бездонных вихря, способных поглотить весь свет и божественное сознание, отражая величественную картину зарождения мира и слияния всех огней — это было величие из первозданного хаоса, воплощение первоначального закона огня.
Этот дух был «первозданным духом огня», рождённым семенем первозданного источника огня за десять тысяч лет. Его сознание только зарождалось, туманное, словно взгляд сквозь дымку, но оно уже обладало чистейшим восприятием первозданной сути огня. Первым, что оно ощутило, был не враждебный или доброжелательный импульс извне, а инстинктивное распознавание атрибутов окружающей энергии:
Формация, развёрнутая Пиком Чжужун, хоть и приводилась в движение первозданной энергией огня, была пропитана искусственным сдерживанием и стремлением к захвату. Это было подобно тому, как если бы в чистый родник бросили грязь, вызывая у духа огня естественное отторжение. Когда сила формации попыталась подавить его, тёмно-золотое пламя слегка заколебалось, и узоры формации, словно снег под палящим солнцем, быстро растаяли и рассеялись без следа.
А хаотичная аура, исходящая от глиняного кувшина в руках Цуй Буфаня, напротив, вызвала у духа огня ощущение силы, способной вместить все сущее и даже угрожающей его первозданному существованию. Слабый свет древних узоров на поверхности кувшина вступил в тонкий резонанс с ритмом сердца духа огня, словно притягивая и одновременно противостоя, будто между ними существовала некая предначертанная судьба.
Что же касается ледяного холода, исходящего от тыквенного сосуда, то, хотя он и мог временно сопротивляться подавлению формации, он, в конечном счете, был сокровищем, усовершенствованным после рождения, и был чужд первозданному духу огня. Дух огня почти игнорировал его, словно глядя на бесполезный валун, не удостоив и взглядом.
Мысль духа огня распространялась, словно рябь по воде. Хоть она и не складывалась в конкретные слова, она напрямую отпечаталась в сознании всех присутствующих: «Я — начало всех огней, и вы не можете претендовать на меня». Это воля была необъятной и древней, несущей первозданную дикость мира при его зарождении. Пик Чжужун, Ши Юэ и Ю Лань, охваченные ею, почувствовали, как их души проваливаются в раскаленную печь. Их культивация на стадии заложения основ перед таким первозданным величием вдруг показалась им бессильной, словно муравьи, смотрящие на горы.
В тот момент, когда воля духа огня проявилась, глиняный кувшин в руке Цун Буфаня внезапно вышел из-под контроля! Узоры на его поверхности вспыхнули, а хаотичный вихрь у горлышка бешено закрутился, извергая поглощающую силу, превосходящую все, что было прежде. На этот раз его целью стал не окружающий дух, а сам первозданный дух огня на алтаре, стремясь поглотить его!
Тёмно-золотое пламя взмыло вверх, превращаясь в бесчисленных крошечных огненных птиц, которые с визгом бросились на глиняный кувшин. Каждая огненная птица несла в себе искру первозданного огня, достаточную, чтобы сжечь обычный магический артефакт. Однако водоворот хаоса у глиняного кувшина был подобен бездонной пропасти. Огненные птицы, погружаясь в него, лишь поднимали круги ряби, словно коровы, упавшие в море, и сами перерабатывались в чистейшую энергию, питая тело кувшина.
Сердце Цун Буфаня бешено заколотилось. Впервые он ясно ощутил слабую, но жадную волю внутри кувшина — это был неполный дух артефакта, скорее, инстинктивное, предельное стремление артефакта к высокой энергии. Тело кувшина становилось все горячее, узоры на нем, словно живые существа, зашевелились, будто радуясь и ликуя, приветствуя эту редкую трапезу.
Первозданный дух огня впервые проявил эмоции, уподобленные человеческим. Силуэт птицы в тёмно-золотом столбе света издал пронзительный крик, яростно взмахнув крыльями. Весь магматический океан красного озера забурлил, стеклянный пол на дне озера трескался дюйм за дюймом, словно наступал конец света! Он осознал, что этот, на первый взгляд, невзрачный глиняный кувшин действительно мог угрожать его первозданному существованию.
Сяо И, видя, что внимание духа огня привлечено глиняным кувшином, принял решение и передал Цун Буфаню: «Буфань, приведи кувшин в действие изо всех сил, у нас лишь этот миг!» Сказав это, он прикусил язык, и брызнувшая кровь попала на нефритовый тыквенный сосуд. Зелёный свет и ледяной холод сплелись в сеть, временно отгородив преследование Пика Чжужун, Ши Юэ и Ю Лань, выигрывая им драгоценное время.
Цун Буфань бросил все на карту. Он влил свои новообретенные духовные силы позднего этапа очищения ци без остатка в глиняный кувшин. Вихрь у горлышка внезапно расширился, проявив образ хаоса, еще не разделенного, словно он собирался поглотить весь алтарь вместе с духом огня! Дух огня в ярости взвыл, и тёмно-золотое пламя сгустилось в гигантскую лапу, ударившую по горлышку кувшина, пытаясь разорвать этот «чуждый объект», бросивший вызов.
Столкновение двух первозданных сил исказило пространство на дне озера, словно мир собирался расколоться. Лицо Пика Чжужун побледнело, и он пробормотал: «Что… что это за магический артефакт? Он способен противостоять первозданному духу огня?!» Ши Юэ и Ю Лань были отброшены назад остаточной энергией, и в их глазах читался лишь ужас.
В тот миг, когда хаос и пламя застыли в равновесии, в глубине ядра духа огня, тот первоначальный проблеск духа, который его породил, ярко вспыхнул. Фрагмент памяти из первозданного хаоса хлынул в его сознание — это было величественное зрелище разделения первозданного хаоса на десять великих божественных огней. Он «увидел», что аура глиняного кувшина смутно напоминала нечто из глубин его памяти — некую сущность первозданного хаоса, которая вмещала в себя все сущее и даже порождала божественные огни...
Именно эта секундная заминка дала Сяо И и Цун Буфаню единственный шанс! Двое превратились в поток света, прорвались сквозь бурлящие потоки энергии и устремились к центру алтаря. В этот момент равновесие победы и поражения зависело исключительно от воли первозданного духа огня.
http://tl.rulate.ru/book/164183/14540749
Готово:
