На сопровождающих с японской стороны, особенно на руководителя отдела технологий Toshiba, было трудно скрыть чувство превосходства и почти снисходительное терпение, когда они начали вести делегацию через один исследовательский центр за другим. Его тон был спокоен, но каждое слово выдавало высокомерие технологического лидера.
«Пожалуйста, смотрите», — сказал он, указывая на большую открытую офисную зону, где десятки инженеров были полностью поглощены экранами компьютеров, отображающими сложные коды и ослепительно многослойные схемы печатных плат (PCB Layout). «Это один из наших многочисленных центров разработки продуктов. От проектирования мельчайших транзисторных структур внутри чипа до прокладки проводки на материнской плате всего телевизора, затем до окончательной формы продукта и пользовательского интерфейса – всё начинается в таких проектных комнатах».
Он сделал паузу, словно давая «студентам» время осмыслить услышанное, и продолжил почти хвастливым тоном, описывая процесс, к которому они привыкли, но который для тогдашнего Китая был подобен пропасти:
«Рождение продукта – это гораздо больше, чем просто финальная сборка, которую вы только что видели. Это требует чрезвычайно длинной и сложной цепочки».
«Во-первых, самое главное», — он подвёл делегацию к окну лаборатории со специальной системой фильтрации воздуха. Внутри находились технические специалисты в безпылевой одежде и гудящие машины. «Изготовление кремниевых пластин и фотолитография. Мы должны вытянуть кремниевый слиток высокой чистоты в слиток, а затем разрезать и отшлифовать его до чрезвычайно ровной и гладкой пластины. Затем, с помощью фотолитографической машины», — он указал на большие жёлтые машины, — «мы «печатаем» на пластине рисунки нанометрового уровня, разработанные нами. Это требует невероятно точного оборудования и почти строжайшего контроля окружающей среды».
«Затем следует травление, ионная имплантация, осаждение… серия сложных процессов, чтобы создать на пластине десятки тысяч крошечных чипов». Он сделал жест размером с ноготь. «Затем мы разрезаем, упаковываем и тестируем их, чтобы получить отдельные чипы, которые вы видите».
«Это ещё не всё», — продолжил он. «Чипы необходимо запрограммировать, записать в них базовые инструкции. Затем, с помощью высокоточного автоматизированного оборудования, чипы, конденсаторы, резисторы и сотни других компонентов точно устанавливаются на разработанную печатную плату».
«Наконец, эти изготовленные основные платы и другие компоненты отправляются в тот «высокоэффективный» сборочный цех, который вы уже видели, для окончательной сборки и упаковки».
Японский персонал говорил непринуждённо, с невозмутимым видом. Они, казалось, совершенно не беспокоились о «технической утечке». Возможно, по их мнению, такая обширная технологическая система, охватывающая множество передовых областей, таких как материаловедение, точная оптика, химия, компьютерные науки, а также огромные затраты на исследования и разработки и накопленные десятилетиями технологические ноу-хау, были совершенно недоступны для понимания и имитации китайцами, которые всё ещё нуждались в импорте даже передовых автоматизированных производственных линий. Смотрите, но не сможете научиться. Это отношение делало их презентацию больше похожей на «научно-популярное» шоу и демонстрацию силы свысока.
Однако это «сердечное» подробное объяснение, словно холодные шилья, пронзило психологические барьеры многих в делегации.
Лица чиновников из Министерства промышленности и местных органов власти, многократно участвовавших в импорте японских технологий и закупке производственных линий, стали чрезвычайно унылыми, бледными от стыда и гнева. Только сейчас они ясно осознали, что то, что они импортировали за огромные государственные валютные средства, считая «передовым» и «прорывным», на самом деле было лишь самым нижним, наименее технологичным и наименее прибыльным звеном в производственной цепочке другой стороны – звеном сборки! Основные технологии и высокодоходные части прочно удерживались в руках других, и те даже не собирались позволять китайцам к ним прикоснуться! А они ещё радовались, думая, что получили выгодную сделку, а теперь, вспоминая, это было похоже на то, как их обманули, а они ещё и помогали счесть деньги!
Технические специалисты в составе делегации, такие как Чэнь Дали, смотрели и тихо вздыхали, сжимая кулаки. Они понимали суть дела, и именно поэтому чувствовали себя ещё более бессильными и отчаявшимися.
«Фотолитографическая машина… ASML, одна такая машина, вероятно, стоит общих инвестиций в наш крупный проект».
«Высокочистые кремниевые пластины… чистота отечественных кремниевых стержней на несколько порядков ниже, и однородность также недостаточна».
«EDA программное обеспечение… всё принадлежит европейским и американским компаниям, мы даже не можем позволить себе купить достаточно лицензий».
«А также эти химические реагенты, специальные газы… требования к чистоте слишком высоки, отечественные поставки совершенно невозможны».
Глубокое чувство разочарования охватило их. Разрыв был всесторонним, поколенческим. Это уже был не вопрос «списать у соседа», а вопрос того, что другие уже писали докторские диссертации на компьютерах, а они даже не могли создать бумагу и ручку для написания домашних заданий! Это чувство бессилия было гораздо сильнее и болезненнее, чем когда они видели передовые производственные линии.
Ли Вэйго стоял в толпе и молча наблюдал за происходящим. Хотя он не понимал глубоких технических деталей, он мог почувствовать беспрецедентное унижение и срочность, глядя на пренебрежительные взгляды, которые японцы небрежно демонстрировали, на бледные лица своих соотечественников-чиновников и тяжёлые вздохи технических экспертов.
Он ещё глубже понял вес отчёта своего сына и истинный смысл этой поездки – не восхищаться чужой силой, а осознать жестокий разрыв, чтобы развеять иллюзии и укрепить решимость идти по пути самостоятельных инноваций!
«Щедрая» демонстрация японской стороны, словно холодный душ, пробудила последние остатки иллюзий о «рыночном обмене на технологии» у делегатов. Атмосфера визита стала ещё более напряжённой и сосредоточенной. Каждый чувствовал в душе некий гнев – гнев от невозможности отстать, от необходимости стремительно догнать! Этот визит, несомненно, станет одним из самых запоминающихся и стимулирующих уроков в профессиональной карьере многих из них.
С тяжёлым потрясением, пережитым в Toshiba, группа переехала в штаб-квартиру Sony. Если Toshiba продемонстрировала глубокие корни традиционного электронного гиганта в базовом производстве и дизайне потребительской электроники, то Sony, особенно её подразделение мобильной связи, представляло собой более быстро меняющуюся технологическую переднюю линию, приближенную к будущему.
В рамках привычной процедуры японских принимающих, делегацию снова провели через более дизайнерски ориентированные офисные зоны, и наконец, они достигли ключевого исследовательского учреждения Sony в области мобильной связи. Атмосфера здесь была более молодой и динамичной, чем в Toshiba, а стены были украшены скорее концептуальными эскизами и футуристическими рендерами.
На этот раз, по просьбе директора У Ци, делегация сама выдвинула требование: «Мы хотели бы подробно узнать об истории развития вашей компании в области мобильных терминалов, то есть мобильных телефонов, и о вашем прогнозе направления эволюции всей телекоммуникационной отрасли в будущем».
Со стороны Sony принимающим был более молодой технический директор, в его манере проявлялось то же японское элитарное высокомерие и чувство превосходства. Он кивнул и, подойдя к большому демонстрационному экрану, начал свою «популяризацию».
«Очень рад возможности поделиться с вами нашим видением», — он управлял компьютером, вызывая изысканные PPT. «Развитие мобильной связи — это история эволюции от аналоговой к цифровой, от простого к сложному». Он бегло изложил ход развития мобильной связи, смешивая английский с японскими терминами:
от первых громоздких аналоговых «кирпичей» (он показал изображение старого портативного телефона SONY) до распространения цифровых сотовых сетей (2G), подчеркнув технические стандарты и ограничения эпохи 2G.
«Появление технологии 3G», — технический директор повысил голос, на экране появились логотипы «UMTS», «WCDMA» и фотографии первых 3G-телефонов Sony Ericsson, — «стало революцией! Оно сделало мобильный интернет реальностью! Возможны видеозвонки и высокоскоростная передача данных!» Он описал сценарии использования, которые принесёт 3G — мобильные видеоконференции, быстрый просмотр веб-страниц, и… «Хотя текущая скорость ещё не идеальна».
«В будущем», — его тон стал страстным, он указал на синюю зону, символизирующую «будущее», — «будет править 4G (LTE)! Более высокая пиковая скорость, более низкая задержка, истинно плавное потоковое HD-видео, мобильные игры, основа для Интернета вещей (IoT)! Это будет реализовано в ближайшие 5-10 лет!»
Он говорил непринуждённо, демонстрируя стратегию Sony и инвестиции в ключевые технологии, включая освоение таких технологий, как OFDM и MIMO.
Это объяснение, чёткое по структуре, наполненное техническими терминами, сопровождаемое изысканными изображениями и данными, действительно демонстрировало дальновидность и стратегическое планирование Sony как международного гиганта.
Однако внутри нескольких членов делегации, таких как Ли Чанчунь, директор У Ци, а также профессор Чжун Янь и технический эксперт Чэнь Дали, которые внимательно следили за происходящим, бушевали волны!
Эта сцена казалась знакомой!
Путь развития, ключевые технологические узлы и даже прогнозы будущих сценариев применения, описанные техническим директором Sony, почти полностью совпадали с основным содержанием самой важной «секретной инструкции» их поездки — отчёта Ли Чжэнъяна! Даже в некоторых аспектах отчёт Ли Чжэнъяна был более глубоким и подробным! Ли Чжэнъян не только упомянул 3G и 4G, но и чётко предсказал возможное появление 5G после 4G, а также революционное влияние обновления связи на всю социальную структуру и промышленную форму (Интернет вещей, умное общество), что в презентации Sony было лишь кратко упомянуто как видение «будущих приложений».
«Боже мой…» Чэнь Дали был потрясён до глубины души, тайно сжал кулаки. «Отчёт того парня… словно он заранее получил внутренний стратегический план Sony!»
Ещё более удушающим для делегации было то, что во время посещения лаборатории по разработке ключевых чипов Sony, увиденное потрясло их гораздо сильнее, чем исследования чипов бытовой электроники, которые они видели ранее в Toshiba.
В отличие от чипов бытовой электроники Toshiba, которые в основном использовались для относительно «фиксированных» устройств, таких как телевизоры и DVD-плееры, с производственным процессом, возможно, ещё в диапазоне 90 нм или 130 нм и выше, мобильные чипы, разработанные и протестированные в мобильном подразделении Sony, достигли совершенно нового уровня сложности и интеграции!
«Пожалуйста, смотрите», — технический директор Sony указал на изображение кремниевой пластины под электронным микроскопом, на котором было плотно расположены сотни миллионов транзисторов, — «Чтобы удовлетворить экстремальные требования к производительности, энергопотреблению и размеру для телефонов 3G и 4G, наш производственный процесс чипов достиг 65 нанометров, а некоторые передовые модели даже используют 45 нанометров! Это требует интеграции вычислительного ядра, модема, графического процессора, контроллера памяти, ISP-процессора изображений и многого другого на площади размером с ноготь!»
Показанная на экране многослойная структура чипа была сложной, как лабиринт, а таблицы параметров, контролируемые тестовым оборудованием, ослепляли. Даже сквозь стекло и экран высокого увеличения, аура предельной точности, кристаллизация высших достижений человеческой микроэлектронной технологии, исходила оттуда, создавая почти ошеломляющее давящее ощущение.
Если чипы бытовой электроники Toshiba заставили их увидеть «огромный разрыв», то мобильные SoC от Sony позволили членам делегации глубоко ощутить почти отчаянную разницу в поколениях! Такой высокоинтегрированный чип, оптимизированный для мобильности, имел сложность проектирования, производственные барьеры и требования к междисциплинарному сотрудничеству, которые были жемчужиной в короне электронной промышленности эпохи! А высокопроизводительная память, высокоточные датчики, экраны высокого разрешения, необходимые для его работы… это целая цепочка технологий, в которой Китай находился почти в вакууме или на крайне отсталом уровне!
Экскурсия завершилась в гнетущей атмосфере. Японский персонал по-прежнему сохранял вежливые улыбки, но гордость от абсолютного технологического превосходства и права голоса была красноречивее всяких слов.
Члены делегации молча покинули штаб-квартиру Sony. Многие всё ещё были потрясены огромной технологической пропастью, которую они увидели, и ощущали бессилие. Только немногие ключевые члены, помимо шока, укрепились в своей вере: ценность отчёта Ли Чжэнъяна была безжалостно усилена реалиями этих двух дней полевых исследований. Путь, указанный в отчёте – приложить все усилия для развития ключевых полупроводниковых технологий и телекоммуникационной отрасли – был не только правильным, но и гонкой со временем! Разрыв уже был так велик, что дальнейшие колебания означали бы вечное выжидание чужой милости! Каждая демонстрация японской стороны была как будто семенем «терпения и выдержки», посеянным в их сердцах, подталкивая их к немедленным действиям!
Необычный, высоко сфокусированный на исследованиях и разработках, многодневный визит китайской инспекционной группы в Японию был быстро подробно зафиксирован сопровождающими чиновниками из Министерства экономики, торговли и промышленности и Министерства иностранных дел Японии и отправлен наверх.
Этот отчёт вызвал небольшие волнения в правительственных зданиях Токио, в Касумигасэки.
«Китайцы на этот раз… похоже, отличаются от прежних?» — сказал один из чиновников Министерства экономики, торговли и промышленности, слегка постукивая пальцами по столу, глядя на отчёт, — «Их интерес к производственным линиям и конкретным предложениям по продуктам заметно снизился. Вместо этого они очень подробно расспрашивали наши отделы дизайна, исследовательские лаборатории, особенно в области полупроводников и коммуникационных чипов».
«Действительно необычно», — согласился другой чиновник из Министерства иностранных дел, слегка нахмурившись. «По обычным правилам, они должны были бы уже начать запрашивать цены и обсуждать детали технического импорта. Неужели… китайцы действительно заинтересовались самой полупроводниковой промышленностью? Они хотят развивать её сами?»
Эта возможность вызвала у присутствующих японских чиновников некоторое беспокойство и недоверие.
Они хорошо знали, что экономический подъём и статус технологически развитой державы Японии за последние тридцать лет в значительной степени были основаны на огромном успехе полупроводниковой промышленности. Этот чрезвычайно прибыльный и труднодоступный пирог, они ни в коем случае не хотели видеть появление ещё одного сильного конкурента, особенно такого огромного, как Китай.
Однако это чувство настороженности быстро сменилось глубоко укоренившимся чувством превосходства и скептицизмом.
«Невозможно, абсолютно невозможно», — сказал чиновник постарше, качая головой с уверенным видом. «Полупроводниковая промышленность – это не то, что можно построить только на деньги. Она требует высочайшей фундаментальной науки, чрезвычайно точного производственного оборудования, многолетнего накопленного опыта и глобализированной экосистемы поставок. Что есть у Китая сейчас? Есть ли у них фотолитографические машины ASML? Есть ли у них установки для травления Applied Materials? Есть ли у них EDA-программы для проектирования сложных SoC и таланты? Они даже зависят от импорта высокочистых кремниевых пластин и специальных химических газов».
«Господин Мацумото прав», — согласился ранее упомянутый чиновник. «Я думаю, это, скорее всего, временное требование отдельных технически подкованных чиновников из этой делегации, чтобы удовлетворить своё любопытство. Или это нереалистичные фантазии некоторых отечественных учёных. Китаю сейчас всего важнее использовать наши технологии и управленческий опыт, чтобы повысить уровень своего производства и решить проблемы занятости и экономического роста. Развитие полупроводников? Это для них слишком далеко, затраты огромны, а вероятность успеха крайне низка. Они не могут позволить себе такие риски».
После короткого обсуждения, высокопоставленные японские чиновники пришли к выводу: нет необходимости чрезмерно беспокоиться. Весьма вероятно, что это было лишь случайное, отклоняющееся от обычного, исследовательское действие, и оно не отражает общую стратегическую переориентацию Китая. Они решили продолжать приём в соответствии с первоначальным планом, но в ходе последующих посещений ключевых исследовательских зон, они усилят меры «защиты технологий», а также более активно будут продвигать свои «зрелые» технологии и производственные линии, пытаясь вернуть внимание китайцев «в правильное русло».
Однако японская сторона совершенно неверно оценила ситуацию.
В отличие от прошлых делегаций, основными целями которых были закупки и «расширение кругозора», а состав которых был сложным, в этот раз в состав делегации входили в основном стратегические инициаторы, такие как Ли Чанчунь, экономические эксперты, такие как Чжун Янь, и технические лидеры, такие как Чэнь Дали. Дневные визиты, особенно демонстрация огромного разрыва и абсолютного превосходства Toshiba и Sony в области ключевых полупроводниковых и коммуникационных технологий, произвели на них беспрецедентное шоковое воздействие и сильное чувство кризиса.
Вернувшись в гостиницу вечером, атмосфера была совершенно иной, чем во время обычных зарубежных поездок.
Раньше, после завершения дневной программы, многие чиновники отправлялись на шопинг, наслаждаясь зарубежным колоритом, ведь возможности выехать за границу были редки. Но на этот раз почти никто не имел такого настроения.
Лидеры группы, во главе с директором У Ци и Ли Чанчунь, немедленно собрались в гостиной президентского люкса У Ци, и лица каждого были чрезвычайно серьёзны.
«Все всё видели», — директор У Ци сказал низким голосом. «Разрыв намного больше и жесточе, чем мы себе представляли!»
«Не просто больше!» — вмешался руководитель из Министерства промышленности, взволнованно. «Это как будто целый век разницы! То, чем мы раньше гордились, то, что мы купили – это в глазах других просто хлам и отходы!»
«Ключевой момент – их система исследований и разработок и инновационный потенциал», — профессор Чжун Янь поправил очки, его взгляд был острым. «Вот что действительно страшно. Дело не в одной или двух машинах, а во всей экосистеме и почве».
Ли Чанчунь глубоко вздохнул: «Сейчас не время для уныния. Мы должны немедленно единогласно решить, что отчёт об этой поездке должен быть правдивым, даже более того, подчёркивать этот разрыв и срочность! Мы должны дать высшему руководству страны ясно понять, что если мы не сосредоточим усилия на развитии собственных ключевых технологий и высокотехнологичных отраслей, мы навсегда останемся запертыми внизу цепочки создания стоимости!»
В то время как руководители оживлённо обсуждали, остальные члены делегации также почти все заперлись в своих комнатах.
Технические эксперты, такие как Чэнь Дали, склонились над письменным столом, используя свою феноменальную память и профессионализм, чтобы как можно более подробно записать названия оборудования, технические термины и детали исследовательских процессов, увиденные днём, а также приложить свой анализ технических трудностей и отечественных пробелов.
Учёные из научно-исследовательских институтов 정리вали увиденное и размышляли, пытаясь сравнить японские инновационные модели, способы сочетания науки, промышленности и исследований с текущей ситуацией в Китае и предложить реформы.
Даже Ли Вэйго сидел за письменным столом, пытаясь вспомнить каждую деталь дня, особенно неосознанное технологическое превосходство японского персонала и их сознательное стремление защищать ключевые области. Он подробно записывал эти наблюдения и эмоции, считая, что эта «мягкая» информация так же важна.
В коридоре отеля было необычайно тихо, лишь изредка доносились звуки интенсивной работы клавиатуры или тихие обсуждения из какого-либо номера. Никто не ходил по магазинам, никто не наслаждался ночной жизнью Токио. Непреодолимое чувство миссии и срочности окутало всю делегацию. Они прекрасно понимали, что увиденное и услышанное в этот раз будет не просто отчётом о поверхностном визите, а «срочным донесением», которое может повлиять на будущую промышленную стратегию страны! Каждый работал на пределе времени, пытаясь преобразовать дневное потрясение и размышления в ценнейшие тексты и информацию.
http://tl.rulate.ru/book/163561/14103409
Готово:
