Глава 276: «Выходящий на замену.»
Лами приходилось туго.
Ощущение было такое, будто она – крошечная лодка в эпицентре шторма. Море швыряло её, крутило и било, совершенно не заботясь о том, пойдёт она ко дну или нет, а каждая новая волна грозила окончательно разломить корпус.
Она не знала – и наверняка бы сильно удивилась, узнай правду, – что человек, наносящий эти удары, был напуган.
И напуган не поражением. Хаунд побеждал, уверенно и наглядно, и сам прекрасно это понимал.
Он боялся её самой.
Ей было пятнадцать, шестнадцать, от силы семнадцать лет. Совсем юная. И она уже стала такой. Будь он в её возрасте, она прикончила бы его при первом же обмене ударами – одного гендзюцу хватило бы за глаза, и это без учёта всего остального. Сейчас он одолевал её лишь благодаря опыту и отточенным навыкам, а не потому, что был сильнее от природы. А ведь она продолжала расти.
Как она будет выглядеть через пять лет? А через десять?
Эта мысль кристаллизовалась в решение: сегодня она не должна уйти с этого поля боя.
Он отбросил осторожный подход, которого придерживался до этого.
По его коже волной прокатился густой мех. Лицо вытянулось, сжалось и перестроилось – человеческие черты уступили место длинным челюстям и острым ушам, пока перед ней не предстала человекоподобная гончая. Это было полное воплощение способностей Плода Пёс-Пёс, модель: Гончая.
Лами замерла, не сводя глаз с противника.
Несмотря на все истории о Дьявольских Плодах и их мощи, она никогда не видела их в действии. Хаунд стал первым встреченным ею обладателем такой силы, и подобная трансформация была не тем, что можно воспринимать как должное лишь потому, что тебе говорили о её возможности.
Он сорвался с места.
Бритьё сделало его значительно быстрее – превращение превратило и без того трудноуловимые движения в нечто запредельное. Глаза Лами фиксировали перемещение, но мозг всё ещё обрабатывал информацию в тот момент, когда тело уже должно было реагировать. Пропасть между тем, что она видела, и тем, что могла сделать, стала непреодолимой.
Она видела, как его когти опускаются к её плечу, но не успевала сократить дистанцию, чтобы остановить их.
Он не пытался её убить.
Вздох. Не её.
Собственное тело внезапно перестало ей принадлежать.
Переход не был насильственным – это скорее походило на то, как если бы она внезапно оказалась в другой комнате того же дома: всё ещё здесь, всё видит, но уже не за штурвалом. Она почувствовала, как перестраиваются мышцы, как защитное напряжение сменяется чем-то более свободным и опасным – той легкостью, что приходит лишь после бесчисленного множества сражений.
Торс Лами качнулся в сторону, уходя от когтей почти небрежным движением. Одновременно с этим взметнулась правая рука – чакра в ладони уже закручивалась в плотный вихрь еще до того, как она осознала перемену.
Расенган.
Удар пришелся Хаунду прямо в предплечье в упор.
Техника с одинаковой эффективностью сдирала мех и вспарывала плоть. Хаунд использовал Бритьё и в то же мгновение разорвал дистанцию на шесть метров, замирая в оборонительной стойке и ошарашенно глядя на противницу.
Внутри своего сознания Лами буквально вибрировала от восторга.
⌈Учитель! Учитель, это было невероятно! Что это за техника? Вы меня научите? Как она называется?⌋
Лицо заимствованного тела не отражало этих эмоций. Рицу, временно обосновавшийся за глазами Лами, смотрел на человека-пса и оценивал ситуацию.
Хаунд осмотрел правую руку. Рана была скверной – рваная, кровоточащая, с характерным для вращательной техники узором повреждений. В момент удара он успел активировать Железное Тело. Если бы не оно, руку бы просто вырвало из сустава.
Он не отрывал взгляда от девушки напротив.
— Кто ты такая? — Спросил он.
Это не было обвинением – лишь искренним вопросом. Его Воля Наблюдения была развита слишком слабо, чтобы дать все ответы, но он прошел через достаточное количество драк, чтобы понимать: перед ним уже не та девчонка, что полминуты назад едва поспевала за ним. Жажда крови, сквозившая в неподвижности этого человека, не могла исходить от подростка, проводящего свой первый настоящий бой. Это был устоявшийся груз того, кто привык причинять боль на протяжении долгого времени.
Даже у него самого эта аура не была настолько тяжелой.
— Тебе незачем это знать, — отозвался человек с лицом Лами и встретился с ним взглядом.
Удар обрушился на него изнутри, прямо за глазами, точно молот. Ноги Хаунда задрожали. Он до крови прикусил язык прежде, чем осознал это, используя резкую вспышку боли, чтобы сбросить давление, и остался на месте.
Пауза.
— Крепкий, — произнес человек с лицом Лами, и в его голосе прозвучало нечто похожее на одобрение.
Искусство Отшельника: Тысяча Волос-Игл.
Волосы выстрелили в тот же миг, как прозвучало название техники – тысячи тонких прядей двигались быстрее, чем мог уловить взор, и каждая обладала твердостью закаленной стали. У Хаунда не было ни секунды на ответ. Иглы вонзились в каждый сантиметр его незащищенного тела и прошли насквозь.
Он рухнул навзничь.
Снег принял его тело. Из крошечных ран тонкими струйками потекла кровь, медленно густея на холоде.
Лами почувствовала, как контроль над телом возвращается к ней, и пошатнулась от внезапного прилива ощущений.
— А? Учитель, уже всё?
Она посмотрела на свои руки, затем на мужчину, лежащего в снегу.
— …
Рицу понадобилось целых две секунды, чтобы подобрать слова.
— Что значит «уже»? Главное препятствие устранено. Можешь уходить.
Лами снова перевела взгляд на неподвижную фигуру Хаунда. — Он умрёт?
— Какая тебе разница?
— Потому что он не пытался меня убить, — она нахмурилась. — Мог бы, я думаю. А это что-то да значит. Я не хочу быть виноватой в смерти хороших людей.
— Не умрёт он. Пользователи Зоанов живучие, к тому же через сорок секунд здесь будет целая рота солдат. Настоятельно рекомендую тебе использовать эти сорок секунд с пользой.
Лами мгновенно собралась. Она окинула взглядом окрестности и заметила фигуры, приближающиеся к ним сквозь темноту.
Больше не теряя времени, она сложила печати.
Стихия Земли: Техника Скрытия Земляного Дракона.
Земля приняла её, и девушка исчезла.
К тому моменту, когда первые солдаты добрались до места, тонкий слой свежего снега уже начал укрывать землю. Они обнаружили своего контр-адмирала на окровавленном снегу и тут же сомкнули вокруг него плотное кольцо, вызывая судового врача и даже не помышляя о преследовании убийцы, чей след уже простыл.
Ветер над Лубниром усилился.
Пожар в замке со временем удалось потушить.
Граф и его домочадцы погибли. Слуги и рабы остались живы. Больше всего дворянство Норт-Блю уязвляло даже не количество жертв или ущерб имуществу, а тот факт, что Дозор упустил убийцу, а человек, посланный схватить её, сам покинул поле боя на носилках.
Последствия для региональной знати были мгновенными и сокрушительными. Поместья, раньше жившие бурной светской жизнью, погрузились во тьму. Дворяне, выжимавшие все соки из своих земель под угрозой насилия, внезапно нашли веские причины не покидать свои укрепленные дома. А люди, жившие под постоянным гнетом, вдруг обнаружили, что наконец-то могут дышать свободно.
И всё же ничего из этого не было запланированным результатом.
Далеко за морем, на летнем острове, который никогда не знал зимы.
Маринфорд.
Здесь всегда сиял ослепительный свет. Гранд-Лайн жил по своим законам, и один из них гласил, что каждый остров привязан к собственному фиксированному климату, застывшему во времени по воле некой силы, создавшей этот мир. Маринфорд был летним островом – и оставался им все восемьсот лет с того самого дня, как было заложено здание в его центре.
На верхнем этаже этого здания, в кабинете адмирала флота, шел негромкий разговор.
— Ты читал отчет Хаунда? — Спросила вице-адмирал Цуру.
Сенгоку отложил ручку и откинулся в кресле. — Читал. Признаться, если бы его прислал кто-то другой, я бы еще подумал, стоит ли воспринимать это всерьез, — он выдохнул. — Что удалось выяснить?
— Связь между четырьмя убитыми дворянами, — голос Цуру был ровным. — Все они были из Флеванса.
Это слово повисло в комнате тяжелым грузом.
Сенгоку на мгновение замолчал. Для адмирала флота в мире существовало не так много тайн. Он знал правду о том, что случилось с Флевансом. Знал механику процесса: ложь, официальную версию для прикрытия и систематическое уничтожение населения, признанное «допустимыми издержками». Он знал это и нес этот груз так же, как и многие другие вещи, которые не мог изменить, но и не мог перестать помнить.
Он также знал, что молодой человек, которого он считал сыном, погиб неподалеку от тех событий. Тот, кого подчиненные называли Коразоном. Маленький Роси. Донкихот Росинант.
— Мальчик, которого спас Росинант, — произнес он наконец. — Это ведь не может быть связано с ним?
— Это не может быть один и тот же человек. Там был мальчик. А этот Убийца Знати – девушка, — Цуру сделала паузу. — Есть ли между ними связь – не могу сказать. Архивы Флеванса уничтожены. Невозможно отследить других выживших.
— Значит, был еще кто-то. Помимо того паренька.
— Должно быть. Этих четверых не объединяло ничего, кроме Флеванса, и после отъезда они обосновались в четырех разных странах. Кто-то, знавший их в лицо, выслеживал их намеренно. Спустя два месяца после инцидента в Лубнире нападения в Норт-Блю прекратились. Мой вывод: она уже ушла оттуда.
— И куда она направилась?
— На Гранд-Лайн. Королевская семья Флеванса и оставшаяся высшая знать не остались в Норт-Блю. Они обосновались на Архипелаге Сабаоди.
Последовало долгое молчание.
— Она еще не закончила.
— Нет.
Сенгоку потер висок. Политическая расстановка выглядела паршиво. Поступить правильно – так, как подсказывала совесть, – значило бы позволить выжившим целям и дальше жить в заслуженном ими страхе. Но его должность требовала иного.
— Мы обязаны доложить об этом, — сказал он. — Мне это не нравится. Но на Сабаоди полно людей, которые ко всему этому не имеют никакого отношения. Если она объявится там и ситуация перерастет в открытый бой, эти люди окажутся под ударом. — Он запнулся. — А если она случайно наткнется на Небесного Дракона…
— Я знаю, — отозвалась Цуру.
Ему не нужно было заканчивать фразу. Оба прекрасно понимали, что случается, когда кто-то, владеющий силой и затаивший обиду, сталкивается с Небесными Драконами там, где те чувствуют себя неприкосновенными. Итогом всегда становилась катастрофа, затрагивающая куда больше людей, чем две противоборствующие стороны.
— Я распоряжусь, чтобы отчет составили, — сказала Цуру.
Сенгоку кивнул, а затем, спустя мгновение, спросил:
— Какой Дьявольский Плод она использует? Я перебрал все известные классификации, и ни одна не подходит.
Цуру задержалась у двери. — Перестань пытаться решить то, что решить невозможно. Мир полон таких загадок. Мы до сих пор не выяснили, откуда взялись те гигантские существа, хотя времени на раздумья у нас было гораздо больше. — Она обернулась. — Рано или поздно мы с ней встретимся. Тогда и посмотришь сам.
Дверь закрылась.
Сенгоку сидел в одиночестве под беспощадным летним светом, который, как оказалось, совсем его не грел.
Далеко на другом краю света, в Ист-Блю.
Маленькая деревушка под названием Ветряная Мельница примостилась у самой кромки моря – из тех захолустных местечек, что разбросаны по всему миру и о которых никто за их пределами даже не вспоминает. На пристани семнадцатилетний парень в потрепанной ковбойской шляпе, щеголяющий голым торсом, оттолкнулся от берега в небольшой лодке и поднял руку, прощаясь с провожающими.
Его веснушчатое лицо светилось широкой улыбкой, в которой не было ни тени сомнения.
Там, на причале, мальчишка помладше в соломенной шляпе что-то истошно кричал – его голос разносился над водой, пока расстояние не стало слишком большим, и ветер не унес слова. Впрочем, он всё равно продолжал кричать.
Парень в лодке перестал его слышать. Но выражение его лица ничуть не изменилось.
Запас еды и воды на неделю да кинжал на поясе – вот и всё его добро. Он уходил в море, которое должно было дать ему всё, что он желал, и забрать всё, что само решит отнять. И он делал это, не оглядываясь назад.
В тот же самый день, в Норт-Блю.
Чёрный флаг яростно трепетал на прибрежном ветру. У черепа на нём были два нарисованных вручную алых глаза, слегка неровных – явно работа того, кто вложил в это дело бездну энтузиазма и лишь крупицу таланта.
Лами обеими руками сжимала древко, удерживая флаг словно драгоценный трофей.
Рядом с ней на маленьком причале стояла служанка из замка, дрожа от пронизывающего холода и взирая на происходящее с видом человека, чья жизнь совершила поворот, которого она уж точно не планировала.
— С сегодняшнего дня, — объявила Лами, — мы пираты.
Служанка посмотрела на флаг, потом на Лами, и снова на флаг. Пиратская доля никак не входила в список её жизненных перспектив.
С другой стороны, трудно было представить, как её положение может стать ещё хуже. До этого она каждый божий день вкалывала на самой тяжёлой работе по дому, искренне не зная, не закончится ли очередная неудачная неделя тем, что её забьют до смерти или скормят псам.
По крайней мере пираты, насколько она понимала, обычно сами выбирали, чем им рисковать.
Что ж, в этом определённо что-то было.
*******************
Глава 277: «Ограбление Пиратов Хокинса.»
Лами не покинула Лубнир в одиночку.
Она забрала Энни с собой по двум причинам. Первая была чисто практической: Энни стала жертвой гендзюцу Шарингана, а любой, кто видел способности Лами в деле, превращался в «хвост» для тех, кто рано или поздно придет за ней. Оставить её здесь значило бросить её на произвол судьбы.
Вторая причина была куда проще. В Норт-Блю для неё больше не осталось целей. Если она хотела двигаться дальше, ей нужно было попасть на Гранд-Лайн – а это место совсем не чета Норт-Блю. В четырех морях существовала хоть какая-то гражданская инфраструктура: пассажирские лайнеры, регулярные маршруты, острова, связанные торговыми узами. На Гранд-Лайне о такой предсказуемости можно было забыть. Она не могла бороздить его в одиночку, как делала это в Норт-Блю.
Ей нужны были попутчики.
Боевая ценность Энни равнялась нулю. Но Лами это не смущало. Она не искала того, кто будет сражаться плечом к плечу – месть была её личным делом, и она справится сама. Ей нужен был спутник, кто-то, с кем можно разделить тяготы пути.
К тому же Энни уже была под рукой.
С другой проблемой – Дозором – она разобралась максимально прямолинейно: просто решила, что теперь она пиратка. Она уже ранила контр-адмирала в ходе операции, которую Мировое Правительство считало преступной. Клеймо врага всё равно будет преследовать её, так почему бы не носить его открыто?
Лами нарисовала череп на куске чёрной ткани. В глазницах черепа зияли два выведенных вручную алых глаза – она сочла это достойным росчерком пера. Узнаваемо, ярко и достаточно самобытно, чтобы выделиться на фоне бесчисленных пиратских флагов, которые ныне заполонили все океаны планеты.
— Энни, — объявила она, — ты моя первая помощница.
Энни уставилась на неё во все глаза.
Она выросла в рыбацкой деревушке, где однажды семья не смогла заплатить налоги, и система не придумала ничего лучше, как забрать её саму в счёт долга. С тех пор как она попала в замок, её жизнь состояла из работы, от которой все воротили нос, и выживания при любом отношении хозяев. Ей было шестнадцать лет, и до событий сорокавосьмичасовой давности она и помыслить не могла о будущем, которое не было бы копией её безрадостного прошлого.
Она понятия не имела, кто такой «первый помощник». Но она знала, что люди, произносящие подобные слова столь важным тоном, обычно заслуживают внимания.
Она кивнула.
— Слушаюсь, мисс Лами.
Лами сморщила носик:
— Не называй меня «мисс». Звучит странно. Просто Лами.
Лицо Энни отразило целую гамму сложных чувств:
— Я не могу просто… нельзя же так называть по имени… это как-то не…
— Тогда Капитан. Зови меня Капитаном.
Энни задумалась. О капитанах она слышала. Капитаны были людьми важными.
— Да, капитан Лами.
Лами склонила голову набок. Сочетание всё равно резало слух, но она решила не забивать себе голову.
Куда более насущной проблемой был корабль.
У неё был флаг. Была первая помощница. Чего у неё не было, так это судна, на котором можно было бы этот флаг вывесить, а помощницу – перевозить.
Она не станет воровать у простых людей. Это была твердая позиция, не вызывавшая у неё никаких внутренних противоречий. Даже тому офицеру Дозора, что пытался её схватить, она сохранила жизнь, решив, что он не виновен ни в чем, заслуживающем смерти. Невинные мирные жители в её планах в качестве целей не фигурировали ни под каким соусом.
Беда заключалась в том, что все корабли в гавани принадлежали либо портовым властям, либо законопослушным торговцам, либо редким пассажирским линиям. И никого из них она грабить не собиралась.
Она всё ещё размышляла над этой дилеммой, когда Энни вскинула руку, указывая на гавань.
— Капитан. Корабль.
— Корабли возле гавани – это нормально, — отозвалась Лами, всё ещё погруженная в свои мысли.
— У того корабля флаг похож на наш.
Грохнула пушка.
Лами вскинула голову.
Порядок, царивший в гавани еще пять минут назад, испарился без следа. Пиратское судно входило в порт с тем, что можно было бы вежливо назвать уверенностью, а менее вежливо – агрессивным наплевательством на портовые правила. Его орудия возвещали о прибытии так, что любой здравомыслящий человек тут же спешил убраться с дороги.
Два конвойных военных корабля, стоявшие в гавани, замерли и хранили молчание, словно их пушки никогда и не предназначались для стрельбы по кому-либо.
— Энни, — произнесла Лами, которой явно пришелся по душе такой поворот событий, — у нас потрясающее чувство момента.
Она уже сорвалась с места.
Энни, новоиспеченная первая помощница, обладающая как раз тем запасом упрямства, который позволял ей ввязываться в авантюры вопреки здравому смыслу, выдернула флаг из земли, вскинула его на плечо и припустила вслед за своим капитаном.
Рицу наблюдал за ними сквозь серьгу.
В этом зрелище было нечто по-настоящему приятное. Он не мог точно сказать, что именно – драйв ли происходящего, или то, как эта девчонка, которую десять лет назад бросили умирать в пылающей больнице, теперь бежит навстречу неизвестности с пиратским флагом на плече и без какого-либо внятного плана. Он на мгновение задумался, принял решение и позволил крошечному семени чакры упасть в тело Энни, когда та пробегала под тем местом, где витало его сознание.
На данном этапе это было для него проще простого. За последние шесть лет он в совершенстве овладел искусством распределения доступной ему чакры. Эта капля была сущим пустяком – затратой столь мизерной, что её можно было считать бесплатной.
Результат был непредсказуем. Он ведь не предвидел появление Шарингана у Лами. Ему было любопытно, какой сюрприз преподнесет Энни, если и когда этот момент настанет.
К тому времени, как Лами добралась до гавани, пиратский корабль уже пришвартовался. На его мачте развевался чёрный флаг с эмблемой в виде черепа пугала – длинношеего и слегка пугающего, с двумя скрещенными гвоздями там, где на большинстве пиратских стягов красовались кости или сабли.
Пришло узнавание.
— Маг. Хокинс.
Это имя было ей знакомо. Годы, проведенные в Норт-Блю за сбором информации, не прошли даром – сведения о топовых новичках разлетались сами собой, без особых усилий. Базил Хокинс по прозвищу Маг имел награду в семьдесят пять миллионов Белли и, по общему мнению тех, кто следил за подобными вещами, считался самым опасным молодым пиратом, которого Норт-Блю породил за последние годы.
Она припоминала, что вторую строчку занимал некто по фамилии Дрейк, хотя полное имя в памяти не удержалось.
Она окинула корабль взглядом. Он был самобытным – носовая фигура в виде пугала с гвоздем, вбитым в череп, придавала судну индивидуальность, которой не хватало большинству кораблей. Весь этот ансамбль словно кричал о том, что приближаться к нему не стоит.
— Хорошее судно, — заметила она в пустоту. — Мрачновато, конечно, но характер есть.
Пираты, спускавшиеся по трапу, обнаружили, что она стоит прямо у них на пути.
— Проваливай, девчонка. Пока всё не закончилось для тебя плачевно.
Пират с мясницким тесаком в руках изо всех сил старался выглядеть угрожающе, и, надо признать, ему это вполне удавалось – наличие тесака само по себе было весомым аргументом.
— Я смотрю на свой корабль, — отрезала Лами.
Тот переваривал услышанное пару секунд и, видимо, решил, что, что бы она ни имела в виду, это не его забота. Он уже открыл рот для повторной попытки запугивания…
Но тут на трапе над ними показалась чья-то фигура, и внимание пирата мгновенно переключилось.
Лами много чего повидала за последние десять лет.
Но ничего подобного Фаусту ей встречать не доводилось.
Он шел на двух ногах, и это было первым, что поражало воображение. Его телосложение скорее напоминало крупного человека, чем зверя, хотя во всем остальном он оставался несомненным котом – чёрный мех, густой плащ, наброшенный на плечи, и пара золотистых глаз. В этих глазах читалось то самое особое внимание, с которым коты оценивают мир с позиции абсолютной уверенности. Он был вторым по старшинству в команде Пиратов Хокинса и двигался так, будто никогда в жизни не сомневался в своем праве на этот статус.
Это был самый великолепный кот, которого она когда-либо видела.
— КОТЁНОК!
Лами вовсю замахала ему обеими руками.
Собравшиеся пираты как по команде застыли.
Каждый из них ходил в море под началом Фауста. Но ни один из них никогда не слышал, чтобы его так называли.
Добродушного вида пират средних лет со шрамом на челюсти – тот самый Джав, чье лицо застыло в вечно свирепой гримасе, хотя на деле он был сущим добряком – поспешно шагнул вперед, вклиниваясь между Лами и объектом её восторга.
— Господин Фауст, она не хотела ничего такого, пожалуйста, не принимайте на свой счёт…
Но Фауст уже прошел мимо него.
Он остановился перед Лами, окинул её взглядом со всей высоты своего роста и не спеша закончил оценку.
— Можно потрогать твои лапки? — Спросила Лами.
— Нет.
Голос его был низким и неторопливым. Вне всяких сомнений – мужским.
Лицо Лами вытянулось от самого искреннего огорчения. Этот отказ ударил по ней больнее, чем если бы в неё выстрелили.
— Что там происходит?
Голос донесся сверху. Он звучал спокойно – тем самым спокойствием, которое для человека является естественным состоянием, а не результатом волевых усилий.
Сходни скрипнули под ногами молодого человека. Его золотистые волосы, ниспадавшие ниже плеч, отличались той самой небрежной элегантностью, которая так бесит людей, вынужденных часами прихорашиваться ради вдвое меньшего эффекта. Высокий, поджарый. Лоб пересекали шесть коротких вертикальных татуировок, а в ямке у горла замер чёрный крест. На суету в доке он взирал с видом человека, который видывал вещи и постраннее, но привычно относил их к категории «терпимо».
Кто-то быстро ввел его в курс дела. Он перевел взгляд на Лами.
Базил Хокинс. Капитан Пиратов Хокинса, по прозвищу Маг, награда – семьдесят пять миллионов Белли и неоспоримое лидерство среди восходящего поколения Норт-Блю. Ему было около двадцати лет, и в глазах мира он утвердился благодаря тому, что тихо и эффективно делал свое дело лучше почти любого, кто встречался ему на пути.
В тот миг, когда он посмотрел на Лами, в его беспристрастном взгляде что-то дрогнуло.
Предчувствие ударило по нему, словно ушат ледяной воды – внезапно, оглушительно, парализующе. Это было сродни ощущению, когда стоишь на краю бездны, не видя дна, или когда чувствуешь бесформенную, но осязаемую угрозу, которая неумолимо приближается. Раньше ни один встречный в порту не вызывал у него столь острого чувства.
Он переварил это, не позволив ни единой эмоции отразиться на лице.
— Ты и есть Маг, — произнесла Лами тоном человека, который скорее сверяет факты, чем задает вопрос. — Привет. Меня зовут Трафальгар Лами. Мне нужно, чтобы ты присоединился к моей команде – ты, твои люди и твой корабль.
На пристани воцарилась тишина.
Каждый присутствующий пират замер на полуслове, так и не сумев закончить мысль.
— И еще мне особенно нравится тот большой кот, — любезно добавила Лами. — Так что, думаю, вам всем стоит пойти ко мне на службу.
Она говорила с абсолютной искренностью человека, который всё обдумал и нашел решение очевидным.
Хокинс разглядывал её примерно три секунды. Затем нечто, похожее на удивление, отступило перед его привычным хладнокровием, и он заговорил тем же невозмутимым тоном, с которым делал всё остальное.
— Лами, верно? Не знаю, что с тобой не так, но скажу лишь раз: у меня нет интереса кому-либо служить. Тебе стоит уйти. Прямо сейчас. Пока этот день не стал для тебя значительно хуже.
Он искренне считал это предложение разумным выходом из ситуации.
Лами сложила печати.
Стихия Огня: Техника Огненного Шара.
Огненный шар преодолел расстояние между ними почти мгновенно – зрители едва успели осознать, что техника была запущена. Пламя ударило Хокинса точно в грудь, расцветая пылающей сферой, которая полностью поглотила его фигуру.
Наблюдавшие пираты вздрогнули.
Огонь рассеялся.
Хокинс стоял на прежнем месте, и на нем не было ни единой царапины.
Слева от него один из членов команды внезапно осел, повалился на землю и больше не поднялся. Его тело было обожжено в точном соответствии с траекторией пламени, а жизнь покинула его еще до того, как погасли последние искры.
Никто не закричал. Пожалуй, это и было самым жутким – пираты вокруг уже видели подобное. Они понимали, что произошло, и это знание повисло в холодном воздухе гавани, словно незримое присутствие смерти.
*******************
Глава 278: «Хокинс падает в мгновение ока.»
— Он переносит урон на других.
Лами нахмурилась.
Это было неудобно. Если каждый член команды служил потенциальным сосудом-заменителем для Хокинса, то для его убийства придется сначала перебить их всех. Математика выходила прямолинейной и неприятной.
У неё не было особых моральных предубеждений против убийства пиратов. Но тот мужчина средних лет, который трижды пытался уговорить её уйти, а затем извинился перед Фаустом от её имени… Его она приносить в жертву за чужие грехи не собиралась.
— Кто ты такая, черт возьми?
Хокинс изучал её взглядом, ставшим предельно сосредоточенным и осторожным. Способность Плода сработала – перенос произошел, – но огонь, который должен был остаться снаружи, не пожелал подчиняться правилам. Ощущение ожога осталось, оно вгрызлось в него, несмотря на отсутствие видимых ран. Эта фантомная боль приковала к себе всё его внимание.
Он никогда прежде не сталкивался ни с чем подобным.
Кем бы ни была эта девчонка, она не фигурировала ни в одном из его отчетов. Значит, она либо была «невидимкой» до недавнего времени, либо прибыла оттуда, где не работают привычные сети осведомителей.
— Трафальгар Лами, — представилась она.
Что-то мелькнуло на задворках сознания, но так и не оформилось в четкую мысль. Он определенно слышал это имя раньше. Он попытался выудить воспоминание, но оно не желало всплывать по первому требованию. И он отпустил его.
— Чего ты на самом деле хочешь, Лами?
Он не верил, что предложение о вербовке было буквальным. Люди, которые заявляются в порты с требованием, чтобы целые пиратские команды присягнули им на верность, либо безумны, либо используют это как прикрытие для чего-то иного. В любом случае, истинная цель была скрыта глубже.
— Изначально я собиралась забрать вас всех, — произнесла Лами с прямотой человека, сообщающего об изменении в логистике, а не выкрикивающего угрозы. — Но ты готов позволить собственным людям умирать за тебя, а я не хочу работать с кем-то вроде тебя. — Она сделала паузу. — К тому же, я не хочу убивать тех, кто этого не заслуживает.
Её взгляд переместился.
Не на чёрного кота.
Она посмотрела на того самого немолодого пирата, который последние несколько минут пытался незаметно помочь ей, прикрываясь напускными угрозами.
— Итак. Новый план. Ты забираешь остальных и уходишь. Он и корабль – мои.
— Ты правда думаешь, что я на это просто так соглашусь?
Каким бы ни было долготерпение Хокинса, оно достигло предела. Пренебрежение в её голосе – даже не презрение, а полное отсутствие беспокойства о его реакции – задело нерв, который спокойствие больше не могло скрывать. Его чакра – или как там в этом мире называли силу, текущую в жилах, – пришла в движение.
Облик Демона.
Его тело утратило человеческую форму. Сначала изменился рост, затем текстура; человеческие очертания лица и конечностей уступили место чему-то иному – соломе, плотно набитой в человекоподобную оболочку. Длинные пальцы заканчивались остриями, похожими на гвозди. Вся эта конструкция возвышалась над толпой, в точности повторяя изображение на его флаге. Это было дьявольское пугало, взирающее на всё свысока.
Таков был Плод Солома-Солома, класс Парамеция: Базил Хокинс, переродившийся в нечто, способное принять любой урон и передать его дальше.
Глаза Лами изменились.
Шаринган уже впитывал информацию – видел потоки силы в нем так же ясно, как и всё остальное. Энергия была вплетена в его тело так, как могли наблюдать лишь она и Рицу. Она видела нечто подобное у Хаунда, но тогда всё было смутно, лишь проблески под поверхностью способностей. Здесь же сила была обнажена.
Рицу наблюдал из серьги.
Он видел больше неё. Он следил за движением силы сквозь Хокинса с точностью человека, читающего свиток, и за механикой способности уловил нечто иное – само качество энергии. Мерцание, подобное свету сквозь стекло; цвета, сменяющие и накладывающиеся друг на друга так, как не было ни в одной из изученных им систем. Это было прекрасно той странной красотой, которая порой присуща чуждым вещам, и это открывало ему фундаментальную природу того, что таил в себе этот мир.
Ему хотелось получить целый образец для изучения. Нетронутый Дьявольский Плод, еще не съеденный никем. Но это наблюдение могло подождать.
Схватка перед ним не требовала его вмешательства.
Хокинс поднял трансформированную руку и обрушил её на голову Лами. Пальцы-гвозди метили точно в цель, намереваясь нанести решающий удар.
А еще он, сам того не осознавая, смотрел ей прямо в глаза.
Алый блеск поймал его.
Демоническая Иллюзия: Пленяющие Колья.
Рука опустилась и замерла. В тридцати сантиметрах от макушки Лами соломенные пальцы застыли намертво. Хокинс так и остался стоять с вытянутой рукой, наклонившись вперед и не шевелясь – замерзшее пугало, которое бросили в поле и забыли.
На пристани стало очень тихо.
Все Пираты Хокинса во все глаза смотрели на представшую перед ними картину. Скорость произошедшего сбивала с толку больше всего – их капитан трансформировался, атаковал и проиграл без какого-либо видимого обмена ударами. Всё случилось быстрее, чем сознание успело обработать информацию.
Облегчение, разлившееся среди них, было неподдельным, пусть они и не решались его высказать. Пленение Хокинса означало, что им не придется умирать вместо него. Это было единственное позитивное прочтение ситуации, доступное им в тот момент.
Рука Фауста лежала на эфесе меча. И там же осталась. Он посмотрел на девчонку, только что заморозившую его капитана на взлете, и прикинул шансы. Инстинкты, которые всегда его выручали, подсказывали: любой из доступных вариантов приведет к последствиям куда более плачевным, чем нынешний. Он не шелохнулся.
Немолодой пират сделал шаг вперед.
— Господин Фауст – достойный малый, — произнес он. — Капитан Хокинс не очень-то ладит с людьми, но он не трогает простых мирных – мы охотимся за грязными деньгами, за богатеями, которые наворотили дел. И да, каждый здесь знает, кто он для Капитана. — Он развел руками, в жесте не было ни капли агрессии. — Но многие из нас не протянули бы так долго, если бы он не нашел нас в свое время. Это чего-то да стоит.
Лами посмотрела на него.
— Как тебя зовут?
— Борик. — Он моргнул, явно не ожидая вопроса. Затем слова полились сами собой – так бывает с людьми, которых давно никто не спрашивал о них самих. — Тридцать пять. Раньше был плотником. Построил славный корабль, один дворянчик его прибрал к рукам, а меня и всех моих рабочих оставил с долгами, которые в жизни не выплатить. Хокинс нашел нас до того, как явились перекупщики живого товара. С тех пор я слежу за ходом «Злобного Волка».
— Корабельный плотник. — Лами кивнула с удовлетворением человека, вычеркивающего неожиданный пункт из списка. — Хорошо. Пойдешь со мной. Сделаешь это – и я отпущу остальных.
Борик молчал ровно секунду. А затем ответил:
— Идет.
Он уже всё рассчитал и результат его вполне устраивал. Хокинс подарил ему будущее, когда то почти иссякло, и Борик распорядился этим даром как полагается – с благодарностью, но без ожиданий, что это продлится вечно. Его верность Пиратам Хокинса всегда имела свой потолок, и теперь этот потолок был прямо перед глазами. Можно бояться умереть за кого-то и при этом честно осознавать пределы собственной преданности.
Фауст промолчал, когда Борик отошел в сторону. В словах не было нужды. Его тишина была ответом, а знак членам команды, всё еще остававшимся на борту, сойти на берег – признанием очевидного. Он молча смотрел, как Лами, Борик и Энни поднимаются на борт «Злобного Волка».
Энни добралась до пристани в состоянии человека, который только что пробежал дистанцию, к которой её тело было совершенно не готово, но семя чакры, оставленное Рицу, делало свою тихую и упорную работу, удерживая её на ногах.
Лами задержалась у сходней.
— Учитель. Вы можете разорвать связь между Бориком и Хокинсом?
— В этом нет нужды, — голос Рицу из серьги прозвучал спокойно. — У способности есть предел дальности. Стоит отойти подальше, и всё, что Хокинс на него навесил, развеется само собой. Чтобы поддерживать технику, источнику нужно быть рядом.
Из своего «наблюдательного пункта» он ясно видел, как работает сила Хокинса на тех, кого она коснулась – призрачные нити влияния, пронизывающие их тела. Паразитическая связь, но не вечная; она требовала подпитки от хозяина. Расстояние должно было уморить её голодом.
Энни восприняла этот диалог с тем невозмутимым спокойствием по отношению к странным вещам, которое в ней постепенно крепло.
Борик знал корабли. И он знал, кого из оставшейся команды стоит взять с собой – тех, чьи навыки были полезны, тех, кто оказался на «Злобном Волке» так же, как и он, и не станет оплакивать смену нанимателя. На борт поднялись еще одиннадцать человек: врач, кок, рулевой, смотрящий и еще несколько матросов, чьих знаний хватало, чтобы среднее судно исправно шло по волнам.
Смотрящий спустил флаг Пиратов Хокинса с мачты с той привычной ловкостью, которая нарабатывается сотнями повторений, и передал его вниз, Фаусту.
Наверх взмыло знамя Лами.
Чёрное полотно поймало ветер и туго натянулось. Нарисованные алые глаза черепа уставились на гавань, в сторону открытого моря.
«Злобный Волк» покинул порт.
Флаг уменьшался по мере того, как корабль уходил вдаль. Люди на пристани провожали его взглядом.
Спустя какое-то время, когда судно уже скрылось из виду, сознание Хокинса наконец вернулось в реальный мир.
Его рука завершила рубящий взмах и встретила лишь пустоту.
Он выпрямился, огляделся по сторонам и оценил обстановку. Лами не было. «Злобного Волка» тоже. На месте остались лишь гавань, его команда и стоящий перед ним Фауст с выражением морды, которое было красноречивее любых слов.
— Бой окончен, — сказал Фауст.
Хокинс развеял Облик Демона. Его тело вернуло себе привычные очертания.
Фауст вкратце изложил, что произошло после того, как сработало гендзюцу. Хокинс слушал не перебивая, а затем надолго погрузился в молчание.
Ущерб был локализован. Потеря корабля была скорее логистической проблемой, нежели структурной – их боевой потенциал остался почти нетронутым, большая часть команды была в сборе, а раздобыть новый сосуд – задача хоть и трудная, но вполне выполнимая. Пираты Хокинса вернутся в строй в разумные сроки.
Таков был прагматичный взгляд на вещи.
Другая трактовка – то, что какой-то подросток в порту королевства, где он и задерживаться-то не планировал, раскатал его примерно за три секунды – ложилась на душу куда менее приятно.
— Трафальгар Лами. — Он произнес имя вслух, и когда повторил его второй раз, осознание, маячившее где-то на периферии, наконец оформилось.
— Фамилия, — сказал он.
Фауст посмотрел на него:
— А что с ней?
— Я её слышал. Хирург Смерти – Норт-Блю, новичок этого года. Если мне не изменяет память, его зовут Трафальгар Ло.
Уши Фауста слегка дернулись. Имя было знакомым – он слышал его в случайных разговорах в какой-то таверне; недостаточно важное, чтобы запомниться отчетливо, но в памяти оно засело. — Трафальгар Ло и Трафальгар Лами, — произнес он. — Это семейная связь.
— Почти наверняка.
Взгляд Хокинса стал таким, каким он бывает, когда человек пытается проглотить нечто крайне неприятное.
Фауст наблюдал за выражением лица своего капитана с особым вниманием – он не раз видел, как подобные мысли приводили к скверным решениям.
— Ты думаешь о том, чтобы найти Хирурга Смерти, — констатировал Фауст.
— А в этом есть какая-то проблема?
— Да. — Фауст поскреб когтем щеку. — Я думаю, проблема в том, что Хирург Смерти вряд ли намного слабее своей сестры. Возможно, мы только что увидели демо-версию всей семейки.
Прямолинейность была его отличительной чертой. И Хокинс в глубине души признал: Фауст прав. У него не было аргументов для спора – имеющиеся доказательства оптимизма не внушали.
Он сжал кулак и промолчал.
Вопрос о том, как защититься от способности, которая срабатывает через зрительный контакт, без предупреждения и видимой подготовки, надолго занял его мысли.
Через несколько дней история о том, как Пираты Хокинса лишились корабля из-за девчонки по имени Трафальгар Лами, начала расползаться по питейным заведениям и информационным сетям Норт-Блю.
*******************
Глава 279: «Столкновение у Обратной горы – Встреча Ди.»
Хокинс быстро отдал приказ о неразглашении, да и сама Лами не горела желанием хвастаться инцидентом, но на пристани стояло достаточно людей, чтобы история пошла в народ. По сети Дэн Дэн Муси она разлетелась за считанные часы.
Норт-Блю отреагировал с небывалым воодушевлением.
Всем не терпелось узнать, кто же этот человек, одолевший Мага.
Дозор, со своей стороны, не упустил возможности воспользоваться моментом. Они выпустили листовку с наградой за голову Трафальгар Лами, подгадав как раз к пику общественного внимания. Официальным обвинением стали вовсе не убийства дворян – эту историю нельзя было предавать огласке, не вызвав вопросов, которые благородные семьи очень просили никогда не поднимать, – и даже не кража «Злобного Волка». Они остановились на сфабрикованном обвинении в разграблении города и грабеже мирных жителей – стандартный универсальный набор для того, кого нужно было срочно повесить на плакат.
Прозвище ей выбрали соответствующее – Демонический Глаз.
Награду установили в девяносто пять миллионов белли.
Звучали предложения сразу округлить до ста миллионов, но люди, назначавшие эти цифры, хорошо понимали свою аудиторию: первая же награда, пересекшая этот порог, посылала определенный сигнал определенному типу пиратов, и сигналом этим был вовсе не страх. Они остановились на девяноста пяти миллионах – сумме, которая говорила о серьезной угрозе, но еще не становилась трофеем. Грань здесь была тоньше, чем казалось на первый взгляд.
Плакат разошелся по сетям Норт-Блю со скоростью любой новости, дающей людям повод для сплетен. В пиратской среде столь внушительная сумма за голову новичка вызвала нешуточные пересуды о том, что же на самом деле натворила эта девчонка, чтобы заслужить такое, а немало пиратов с наградами поменьше всерьез задумались, какой путь ведет из их захолустья к таким вершинам.
В одном из городков Норт-Блю на поверхность всплыла субмарина.
Команда высыпала на берег, шумно и немедленно заспорив о том, кто пойдет есть и пить первым и в каких количествах. Большинство из них были одеты в одинаковые белые комбинезоны с логотипами в самых разных местах. Молодой человек в центре группы носил пятнистую меховую шапку, черный плащ и держал под мышкой длинный клинок; шел он с молчаливостью человека, который давным-давно решил, что большинство разговоров не стоят его участия.
Его звали Трафальгар Ло. Капитан Пиратов Сердца. Хирург Смерти. Сорок восемь миллионов белли.
Он шел через город, не проронив ни слова, пока один из его людей не замер перед доской объявлений.
— Эй-эй-эй, гляньте на эту награду! Девяносто пять миллионов, это ж почти в два раза больше, чем у Кэпа… и имя – Трафальгар Лами – прямо как у Кэпа, да?
Член команды в белой маске, закрывавшей всё, кроме глаз и рта, стоял, склонив голову перед доской, искренне забавляясь такому совпадению.
До Ло эти слова долетели на совсем ином уровне, чем привычный гул его команды.
— Белый Лебедь. Что ты сказал?
Ло развернулся и преодолел разделявшее их расстояние в три быстрых шага. Белый Лебедь отступил в сторону и без лишних слов указал на доску.
Ло впился взглядом в плакат.
Лицо на нем отличалось от того, каким он его помнил. Глаза стали алыми, хотя раньше были темными, а в выражении лица появилось нечто такое, чего не было в шесть лет. Но черты лица принадлежали их матери – и никакое время, никакие перемены не могли этого исправить.
Он узнал её мгновенно. Без тени сомнения. С абсолютной уверенностью.
Все, что он сдерживал в себе десять лет, нашло ту самую единственную трещину.
И он даже не пытался этому помешать.
Его команда на полсекунды застыла в ошеломленном молчании, прежде чем поняла, что происходит. А затем они – тихо, без лишних слов – сомкнули круг вокруг своего капитана, закрывая его своими телами от взглядов с улицы, пока он стоял перед доской и рыдал, даже не пытаясь сдерживаться.
Никто не проронил ни слова.
Прошло около пяти минут.
Ло постепенно взял себя в руки. Он вытер лицо тыльной стороной ладони. Развернулся и посмотрел на кольцо своих людей – они ответили ему тем же спокойным взглядом.
— Мне нужно знать, где она.
— Капитан. Она… — начал было кто-то.
— Моя сестра.
Команда переварила услышанное.
— Я так и знал, — подал голос один из пиратов. — Такая фамилия слишком редкая, чтобы быть совпадением.
Они тут же разделились и разошлись в разные стороны, собирая по городу любую информацию. Через два часа все снова собрались у доски.
Ло суммировал всё, что им удалось разузнать.
Улов был небогатым. Никто не знал, куда направилась Демонический Глаз после захвата корабля Пиратов Хокинса. Следов не было.
Он постоял мгновение, обдумывая новости, и почувствовал, что давившая на него спешка сменилась холодной решимостью. Плакат сказал ему главное: она жива. Она достаточно здорова и сильна, чтобы побеждать людей с наградой в девяносто пять миллионов. Янтарный Свинец не убил её – а значит, она нашла решение проблемы, считавшейся неразрешимой.
Что бы с ней ни случилось, итог был не так уж плох. Он может позволить себе быть терпеливым.
— Капитан. — Розововолосая Шачи в охотничьей кепке не поднимала глаз. — Прости. Мы не нашли ничего путного.
Пингвин, стоявший рядом с ней в своей фирменной шапке с надписью «PENGUIN», выглядел так, будто лично отвечал за отсутствие новостей.
— Шачи. Посмотри на меня.
Ло дождался, пока она выполнит просьбу. — Раньше я соображал не слишком ясно. Лами теперь пиратка. Пиратов не находят, расспрашивая обывателей. Нам нужны те, чья работа – их выслеживать.
— Специалисты? — Пингвин выглядел озадаченным.
— Именно.
Взгляд Ло стал таким, какой бывает у него, когда решение принято и анализировать его правильность уже поздно.
Спустя несколько дней в одном из отделений Дозора в Норт-Блю выдался очень хреновый денек.
Тренировочный двор был забит несколькими сотнями морских дозорных. Все они были живы. Но никто не мог пошевелиться – их конечности были переставлены с той жизнерадостной эффективностью, на которую способен лишь тот, кто считает это плевым делом. Максимум, на что их хватало – это лежать на земле и созерцать небо.
Шачи и Пингвин стояли у края площадки, наблюдая за происходящим.
— Слушай, Шачи, — прошептал Пингвин. — А Капитан не слишком ли… ну, погорячился?
— Это надо было говорить до того, как он начал. А ты промолчал.
— Знаю, но всё же…
— Потому что скажи ты это тогда, мы бы заранее знали, будет ли Капитану не плевать. — Она сделала паузу. — Ему было бы плевать. И сейчас плевать. Он хочет найти Лами, а всё остальное – лишь декорации.
Пингвин окинул взглядом несколько сотен тел на земле и решил, что это весьма точное резюме.
На другом конце двора Ло держал в руках голову.
Голова принадлежала полковнику отделения и всё еще соединялась с телом посредством шеи. Ло временно разделил их и вел беседу на уровне глаз с соответствующей частью полковника.
— Говори, где Трафальгар Лами. Выдай её, и твои люди будут жить. А иначе… — Он оставил концовку открытой, что зачастую работало куда эффектнее любых подробностей.
Полковник прошел через стадии ярости, ругани, снова ярости и, наконец, впал в то специфическое молчание, которое свойственно людям, умеющим считать шансы.
— У нас нет её точных координат, — выцедил он наконец. — После того как она увела корабль Пиратов Хокинса, её засекли на пути к Обратной горе. Она идет на Гранд-Лайн.
— Зачем ей на Гранд-Лайн?
— Ты серьезно не в курсе?
— Не в курсе чего.
Полковник поколебался пару секунд, но решил, что нет смысла скрывать информацию от человека, который в данный момент держит твою голову на весу. — Из того, что мне удалось собрать: всё дело во Флевансе. Она вырезала четверых бывших дворян Флеванса здесь, в Норт-Блю. Остальные – королевская семья, высшая знать – все они сейчас где-то на Гранд-Лайн. Я всего лишь полковник отделения. Я знаю это только потому, что мой однокашник служит в штабе. Деталей у меня нет.
На мгновение Ло замер как вкопанный.
Его сестра. В ней кипела та же ярость, что и в нем, и направлена она была на тех же самых людей. Совсем одна – по крайней мере, внешне это выглядело именно так. И она уже начала действовать.
Он водрузил голову полковника обратно на положенное место и выпрямился.
— Бепо, Шачи, Пингвин – шевелитесь, — скомандовал он. — Забирайте с этой базы всё полезное и тащите на подлодку. Боеприпасы, еду, воду – всё, что влезет. Мы отправляемся на Гранд-Лайн.
Пираты Сердца задвигались с энергией команды, которая только и ждала ясной цели. Они опустошали склады базы с дотошностью людей, которые не планировали возвращаться сюда в ближайшее время.
У Обратной горы.
С момента выхода из Лубнира «Злобный Волк» претерпел значительные внешние изменения: его перекрасили, внесли кое-какие конструктивные правки, а носовую фигуру изменили ровно настолько, чтобы судно стало менее узнаваемым, сохранив при этом свой основной характер. Теперь корабль карабкался вверх, подхваченный одним из четырех великих течений, сходящихся в этой точке.
Настоящим названием Обратной горы было Гора Реверс, и связанные с ней легенды оказались чистой правдой: в определенное время четыре реки из четырех морей собирались у её подножия и устремлялись вверх, наперекор законам природы. Они несли корабли из четырех морей прямиком на Гранд-Лайн, лежащий по ту сторону. Это была одна из немногих точек входа, не требующая навигации через Калм-Белт и встречи с тем, что там обитает. Платой же за этот путь была сама гора – бурная, узкая и не прощающая ошибок в управлении судном.
И, как следствие, здесь неизбежно случались столкновения.
Лами находилась на течении Ист-Блю, когда из канала Ист-Блю на неё вылетел корабль из Ист-Блю.
Времени на какие-то вменяемые действия не оставалось, а единственный дельный вариант – позвать на помощь – казался ей чересчур радикальным для проблемы, которую теоретически можно было решить хорошим управлением. Беда была в том, что течение сводило на нет почти все переменные, которыми это самое управление обычно оперировало.
Корабли встретились с нескрываемым энтузиазмом.
Чужой сосуд принял на себя основной удар и его последствия. «Злобный Волк» лишился носа, что было ощутимо, но не смертельно. Корабль из Ист-Блю же лишился способности держаться на воде, что было куда серьезнее.
Но самое интересное началось сразу после этого.
Молодой человек в оранжевой ковбойской шляпе стоял прямо на поверхности бушующей воды, и воде, судя по всему, было абсолютно плевать на законы физики. Он двигался сквозь хаос с легкостью того, кто давным-давно договорился со своим телом: невозможные вещи – это просто то, что еще не пробовали совершить. Парень подхватывал падающих членов команды одного за другим и забрасывал их на палубу «Злобного Волка» с точностью и частотой грузчика, сортирующего товар.
— Капитан, нам стоит… — Энни сжимала нож хваткой, которая за последние недели стала куда увереннее. Вопрос прозвучал с искренней готовностью к делу.
— Нет, — голос Рицу, донесшийся из серьги, был спокойным и неспешным.
— Слушаюсь, лорд Рицу.
Команда быстро привыкла к такому положению дел. В белой хрустальной слезинке на левом ухе Лами жило некое могущественное существо. Его звали Рицу. Они величали его лордом Рицу, против чего он не возражал, и относились к его словам по оперативным вопросам с тем же почтением, что и к приказам самой Лами.
Лами не сводила глаз с юноши, всё еще остававшегося в воде. Шаринган видел нечто такое, чего она никак не ожидала обнаружить в человеке.
— Учитель. Внутри него что-то есть.
— Твоя проницательность выросла. Да. Этот юноша носит в себе кое-что из того, что я потерял. Искренне не ожидал встретить свои пропавшие вещи при таких обстоятельствах.
— Вы что-то потеряли?
— В общей сложности девять вещей. Я полагал, что они нашли себе где-нибудь уютное пристанище. Не думал, что они добровольно выберут ту жизнь, которую всегда ненавидели.
В его наблюдении сквозило искреннее удивление – то самое чувство, которое возникает, когда понимаешь, что вселенная подстроила сюрприз поинтереснее любого твоего собственного плана.
Юноша совершил финальный прыжок из воды на палубу, приземлившись с последним спасенным матросом на плече. Он легко выпрямился и оглядел незнакомые лица с улыбкой человека, считающего текущую ситуацию вполне нормальной.
— Всем привет! Я – Портгас Д. Эйс.
Лами моргнула.
В её памяти что-то сдвинулось – крупица информации, которую она хранила, не видя в ней особого смысла, внезапно обрела значение.
— Трафальгар Д. Ватер Лами, — произнесла она, и сама удивилась тому, что впервые за долгие годы назвала среднюю часть своего имени.
Лицо Эйса сменило выражение с веселого на искренне удивленное меньше чем за секунду. — Ты тоже из «Д»?
— Да, — она скрестила руки на груди и перешла к делу. — Приятно познакомиться, Эйс. А теперь – твои люди на моем корабле. Что именно ты собираешься с этим делать?
*******************
Глава 280: «Эпилог.»
— Как видишь, — сказал Эйс, — наш корабль – в хлам.
— Вижу.
— Идти нам сейчас особо некуда.
— Какое это имеет отношение ко мне?
— Эй… ты ведь понимаешь, почему наш корабль пошел ко дну, верно?
Эйс уставился на неё с таким видом, будто ожидал, что элементарные причинно-следственные связи признаются более повсеместно, чем оказалось на самом деле.
Лами какое-то время смотрела на него. Она прикинула, что он примерно её ровесник. Лицо его было лицом человека, который никогда всерьез не допускал возможности плохого исхода. Это показалось ей скорее обнадеживающим, чем раздражающим.
— Можете остаться на корабле, — сказала она. — Взамен будешь выполнять мои приказы.
— Без проблем. Если это не идет вразрез с моими принципами, я сделаю любую работу, какая потребуется.
Он согласился с легкостью того, для кого этот обмен был предельно честным.
Корабль уже начал спуск – течение несло их по крутому каналу на другой стороне Обратной горы, выстреливая прямиком в Гранд-Лайн с уверенностью пушечного ядра. Они не заметили островка смотрителя маяка. Они не встретили кита, охраняющего Мысы-Близнецы. Команде было не до того – все были слишком заняты, пытаясь за что-нибудь удержаться.
Из серьги Рицу видел и то, и другое: и колоссальную тень, скользящую глубоко под водой, и мощное, необычное присутствие, живущее внутри неё. Но он промолчал. Некоторым встречам нужно время. Он позволил кораблю нести их вперед.
Смотритель маяка почувствовал, как над головой прошел корабль, и отметил, что у нескольких человек на борту была весьма незаурядная энергия. Он решил, что подниматься и смотреть на них вовсе не обязательно.
Гранд-Лайн заявил о себе в течение следующих трех дней шестью природными катаклизмами подряд: двумя метелями, двумя жестокими штормами, смерчем и цунами. Именно это цунами в конечном итоге и разобрало «Злобного Волка» на запчасти.
Их выбросило на территорию Короля Ящериц, Ханафуды – великого корсара, который удерживал этот титул уже несколько лет и намеревался удерживать еще долго. Встреча не была мирной.
Эйс высвободил часть силы, запечатанной внутри него – Четырёххвостого, одну из девяти утраченных вещей Рицу. Жар зверя проявился в руках Эйса в виде пламени такой мощи, что она была способна менять ландшафт. Вместе с Лами этого оказалось достаточно.
Прямо посреди боя глаза Лами изменились.
Пробуждение Мангекё Шарингана назревало уже давно, но потребовалось именно такое давление, чтобы раскрыть его полностью. Сила, возникшая в этих глазах, была техникой, которую позже она узнает как Камуи – искажение пространства, способность отправлять что угодно в недосягаемое измерение, возвращать обратно или оставлять там навечно.
Ханафуда не пережил эту схватку.
В последовавшем затишье, глядя на оседающие обломки, Рицу кое-что понял о силе, которую он наблюдал у обладателей Дьявольских Плодов. Эта мощь не была случайной. Она была кристаллизацией стремлений – человеческой тоски по формам и способностям, которых природа не дала, обретшей физическое воплощение через механизм, работающий наперекор естественному миру. Девять потерянных вещей интуитивно поняли это и сделали свой выбор.
Эйс, прибывший на Гранд-Лайн без четкого понимания, чем он хочет там заниматься, решил, что поможет Лами в её деле.
Они отплыли к архипелагу Сабаоди.
Бывшая знать Флеванса обосновалась именно там – королевские особы и высшая аристократия, сбежавшие из уничтоженного ими же царства и нашедшие уютные места на верхних уровнях архипелага. Лами и Эйс прошлись по ним систематически и беспощадно. Под раздачу попали и несколько Небесных Драконов, оказавшихся рядом в неподходящий момент. Эти две смерти Мировое Правительство не могло оставить без ответа.
Явились Адмиралы. Кидзару был занят где-то в другом месте, так что на вызов прибыли Акаину и Аокидзи – двое людей, чьей совокупной мощи хватило бы, чтобы перекроить любое поле боя по своему желанию.
Лами призвала свое Сусаноо. Эйс задействовал Четырёххвостого на полную мощь. Этого не хватило. Пропасть между тем, что могли выдать они, и силой двух Адмиралов пикового уровня, была вполне реальной и ощутимой, и она дала о себе знать.
Рицу вмешался. Не для того, чтобы победить – чтобы выиграть время. Он сделал то, что требовалось, удерживая натиск ровно столько, сколько нужно, пока не подоспел корабль Ло, чтобы забрать их обоих. Для побега Лами использовала Камуи.
Месть была свершена.
Лами обнаружила, что исполнение цели вовсе не лишило её жизнь смысла. Она хотела увидеть, как сама структура, допустившая всё это – механизм Мирового Правительства, защищающий знать, убившую её семью и сотни тысяч простых людей, – будет разобрана на части. Для этого требовалось куда больше сил, чем у неё было сейчас. Требовалось, чтобы Рицу продолжал восстанавливаться. Это дало им обоим направление для движения.
Лами, Эйс и Ло вместе отправились в Новый Мир.
Они пробивались сквозь него с боями. Большим препятствием стала Большая Мамочка, но они сокрушили и её. Рицу вмешался лично – а он не делал этого без веских причин, – и итогом стало поражение Мамочки. Из неё Рицу извлек Двуххвостого и передал его Лами, чтобы та стала еще сильнее.
Из Плода Душа-Душа Большой Мамочки Рицу вытянул способность поглощать жизненную силу живых существ. Это соединилось с Насекомым Вечности, породив эффект резонанса: две техники питали друг друга, и сумма стала значительно больше частей. Раны в глубочайших слоях его духа, которые заживали почти незаметно с момента перехода между вселенными, начали затягиваться с бешеной скоростью. Когда заживление завершилось, Физическая регенерация уровня 6 сделала всё остальное, и Рицу выстроил себе новое тело.
Он начал действовать в одиночку.
Насекомое Вечности при должном развитии могло вырывать силу Дьявольского Плода из человека так же, как это делал Плод Тьма-Тьма – механизмы различались, но результат был идентичен. Он использовал эту способность методично, собирая извлеченные силы и запечатывая их в собственном теле, по одной на каждую кость. В человеческом скелете двести шесть костей. Каждая стала хранилищем. В итоге двести шесть Дьявольских Плодов слились в едином теле, которое внешне всё еще выглядело как обычный человек.
Хотя технически, в любом мало-мальски значимом смысле, он им уже не являлся. Но оболочка осталась прежней.
Он пришел в Мари Джоа.
Божественные рыцари пали. Пять Старейшин пали. Им – фигура в самом недосягаемом центре Мирового Правительства, выживавший бесчисленные века благодаря Операции бессмертия, которую мог провести лишь один Плод в мире, – расстался со своим бессмертием.
Существование Рицу поднялось на новый уровень.
Своей собственной властью, без малейших усилий или напряжения, он открыл Йомоцу Хирасака.
Врата возникли перед ним, и он шагнул внутрь.
Мир ниндзя стал совсем не таким, каким он его оставил.
В Конохе царил мир. Седьмым Хокаге был Хьюга Рючи – его сын, которому было всего пять лет, когда Рицу видел его в последний раз. Мальчик вырос в человека, способного нести то, что оставил ему отец. Главой АНБУ стал Учиха Саске. Силами безопасности руководил Намикадзе Наруто. Трое молодых людей, удерживающих небо над деревней.
Рицу взял сына и спустился в подземный мир.
Они нашли душу Учихи Айки.
И вернули её назад.
На этом история заканчивается.
****
да, концовка паршивая…
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/162305/21752033
Готово:
