Услышав странные звуки и неразборчивые слова из комнаты, Лю Янь широко распахнула глаза, и лицо её наполнилось едва сдерживаемым волнением.
Через мгновение она подняла руку и плотно зажала рот, боясь ненароком издать звук и потревожить тех, кто был внутри. Тело её слегка дрожало, в голове вертелись догадки — что же там происходит.
Прошло немало времени. Спальня затихла.
Ван Сяошань обнимал Фан Цуйфэнь, на лице его было полное удовлетворение. Фан Цуйфэнь всё ещё краснела, взгляд её был усталым.
Ван Сяошань тихо сказал:
— Цуйфэнь, поспи хорошенько.
— Всё из-за тебя, ни капли нежности. Теперь что ещё делать, как не спать?
Ван Сяошань усмехнулся:
— Не могу я один виноватым быть. Ты такая соблазнительная. А ещё ты только что...
Фан Цуйфэнь легонько стукнула его в грудь:
— Противный! Получил выгоду, да ещё и выставляешь себя невинной!
Ван Сяошань смотрел на её румяное личико, обнял её.
За дверью Лю Янь уже собиралась уходить, но, услышав голоса внутри, осталась подслушивать дальше. Мысли в её голове оживились.
Ван Сяошань красив, да и телом крепок. Такой парень в сто раз лучше городских белых воротничков-элиты. Одно плохо — бедный.
Но сама-то она, работая на стороне, тоже денег не заработала.
К тому времени Лю Янь уже начала мёрзнуть. Она обхватила себя руками, но продолжала с интересом подслушивать.
Час спустя Ван Сяошань увидел, что Фан Цуйфэнь крепко спит. Он нежно поцеловал её в щёку, поднялся и ушёл.
Надо за неделю вернуть шестьдесят тысяч, чтобы она не мучилась.
Ван Сяошань сидел в гостиной, нахмурившись.
— Живём у горы — горой и кормимся. Пойду-ка в горы, поищу травы.
Ван Сяошань взвалил на спину корзину и отправился в горы искать лекарственные растения. Не только чтобы заработать, но и чтобы повысить свою культивацию.
В горном лесу царила тишина, лишь изредка доносилось пение птиц.
Идя вперёд, он вдруг услышал стоны, полные боли.
Пошёл на звук и обнаружил, что это Пань Ляньлянь, жена Ван Бяо.
На горной тропинке. Чёрные, как смоль, волосы мягко спадали вниз, делая лицо Пань Ляньлянь ещё более изящным. Даже с самыми лучшими интернет-звёздами не сравнится.
На ней был хаки-костюм, простой, но не лишённый стиля. Куртка была очень облегающей, подчёркивая тонкую талию. Штаны прямые, делая ноги ещё длиннее.
В руке она крепко держала бамбуковую корзинку, в которой лежало несколько грибов.
Пань Ляньлянь была на тринадцать лет младше Ван Бяо и приходилась ему второй женой. Первая жена развелась с ним, не выдержав его пьянства, гулянок и игр.
— Ай-ё! — Пань Ляньлянь побледнела, со лба градом катился пот.
— Свояк Ван Бяо — не стану я его спасать! — Ван Сяошань развернулся и пошёл прочь.
Пань Ляньлянь в муках схватилась за внешнюю сторону голени, изо рта вырывались слабые мольбы:
— Сяошань, умоляю, спаси меня! Меня укусил ядовитый жук, еле дышу.
Ван Сяошань внимательно присмотрелся — действительно, Пань Ляньлянь отравилась сильным ядом. Ситуация была критической, и он отбросил старую вражду с Ван Бяо.
— Куда укусил?
— Вот сюда! — Пань Ляньлянь указала на свою икру, мучительно стиснув зубы.
На белой коже виднелась чёрная капля крови. Яд, видно, сильный.
Ван Сяошань быстро порылся в корзине, нашёл несколько целебных трав, положил в рот и разжевал. Потом, покраснев, тихо сказал:
— Я наложу тебе лекарство. Эта трава нейтрализует яд.
Пань Ляньлянь покраснела ещё сильнее. Помедлив, ради спасения она всё же подчинилась.
Ван Сяошань увидел воспалённую рану, вокруг уже пошла синева. Глубоко вздохнув, он приложил разжёванную траву к ране.
Пань Ляньлянь тут же почувствовала, как в рану проник холодок, и тревога в душе улеглась.
Ван Сяошань направил духовную энергию внутрь Пань Ляньлянь, помогая лекарству разойтись.
Пань Ляньлянь закрыла глаза, тело её слегка дрожало. То ли от боли в ране, то ли от смущения.
По мере лечения лицо Пань Ляньлянь постепенно порозовело, дрожь утихла, боль, казалось, намного уменьшилась.
— Всё в порядке! — Ван Сяошань выдохнул и медленно убрал духовную энергию.
На лице Пань Ляньлянь появилась благодарность:
— Спасибо!
Ван Сяошань заинтересовался и спросил:
— Зачем ты одна пошла в горы за грибами? Вашей семье этих денег не хватает?
Ван Бяо все эти годы грабил и обманывал, немало заработал. Иначе бы не смог взять в жёны молодую красавицу Пань Ляньлянь.
Пань Ляньлянь слегка опустила голову, голос был мягким:
— На самом деле я пришла искать тебя.
Ван Сяошань удивился и невольно нахмурился.
Пань Ляньлянь подняла голову и медленно заговорила:
— Ван Бяо натворил много зла. Про вымогательство я знаю. У тебя наверняка нет денег, чтобы отдать! Вот, я приготовила для тебя.
С этими словами она протянула руку, отодвинула подкладку на дне корзины — там аккуратной стопкой лежали шесть пачек купюр.
— Возьми эти деньги, отдай долг! — сказала Пань Ляньлянь.
Ван Сяошань снова поразился, глаза его расширились.
— Здесь же шестьдесят тысяч! Даже многие студенты за год столько не зарабатывают. Он и подумать не мог, что Пань Ляньлянь приготовит для него такие деньги.
Ван Сяошань заподозрил ловушку, но ведь Пань Ляньлянь действительно отравилась. И она явно не хотела этого. Он не знал, что ответить.
Пань Ляньлянь покраснела, слегка прикусила губу, помедлила и сказала:
— Я хочу попросить тебя об одном одолжении!
— О каком?
Лицо Ван Сяошаня стало серьёзным. Этот вопрос был для него крайне важен: он не любил быть обязанным без причины.
Пань Ляньлянь глубоко вздохнула, набралась смелости:
— Я хочу ребёнка.
Услышав это, Ван Сяошань опешил. Глаза его округлились, на лице написано неверие:
— В чём дело?
Пань Ляньлянь с беспомощным видом начала объяснять:
— Каждый раз, когда Ван Бяо рядом со мной, он не может быть мужчиной! Он говорит, что очень жалеет, что женился на мне. И ещё говорит, какой он сильный с другими женщинами! В деревне женщину без детей всегда осуждают, тыкают пальцем. Я больше не выношу этих косых взглядов. Эта просьба, конечно, бестактна, но я давно за тобой наблюдаю. Твои гены — лучшие в Деревне Синхуа, поэтому я...
Говоря это, Пань Ляньлянь прослезилась, подняла нефритовую руку и вытерла слёзы.
В голове Ван Сяошаня было пусто.
Пань Ляньлянь так красива. Быть с ней — такое удовольствие. А Ван Бяо, оказывается, не может трогать свою жену. Странная у него болезнь. И вдобавок он ещё рассказывал жене, какой он герой на стороне. Положение Пань Ляньлянь в доме было ниже плинтуса. У неё тоже горькая судьба.
Отец её был торговцем, она с детства жила в роскоши, получила элитное образование. Но потом бизнес разорился. Чтобы прокормить родителей, ей пришлось продать себя Ван Бяо.
Голос Пань Ляньлянь дрожал:
— С этого года он начал часто меня избивать. И свекровь постоянно ноет, чтобы я родила им сына. Если я не рожу, меня, боюсь, Ван Бяо забьёт до смерти.
Ван Сяошань вспомнил о Заклятии Непорочности, которое упоминала Бессмертная Дева Юйхуа. Пань Ляньлянь вполне могла оказаться его небесной даосской наложницей, защищённой этим заклятием. Потому Ван Бяо дома — червяк, а в дешёвых парикмахерских — лев.
— Не веришь? Смотри!
Пань Ляньлянь медленно повернулась. Дрожащими пальцами расстегнула одежду. Обнажилась спина, белая, как яшма. Перед Ван Сяошанем предстали полосы красных рубцов.
http://tl.rulate.ru/book/162004/15618809
Готово:
