ва
Город Каспар.
Хоть У Мин и бывал здесь раньше, теперь он с трудом узнавал это место – настолько оно изменилось.
В центре города, на старых руинах, выросла огромная стена высотой в десять метров. Её железобетонная мощь внушала чувство безопасности.
В стене было трое ворот с подъёмными мостами: главные и двое боковых. Сейчас центральные были наглухо закрыты, но боковые оставались открытыми для искателей приключений.
Для современных городов стены – бессмысленная помеха, но в нынешних условиях всё было иначе. Опасные мутанты заставляли выживших тратить последние силы на оборону, чтобы хоть как-то защитить женщин и детей. В диких землях, полных угроз, лишь высокие и толстые стены давали людям хоть какую-то надежду на спасение.
У Мин заметил, как Себас и остальные члены отряда, войдя в боковые ворота, облегчённо выдохнули и тут же расслабились.
– Так, вот ваша доля, – Себас справедливо разделил мясо и корни кудзу на несколько частей. Каждый получил по небольшому мешочку. – Эван, это твоё!
Он передал последний мешок Эвану и серьёзно добавил:
– Эван, теперь ты паладин. Тебе не стоит больше тратить время в нашем отряде. Иди в Церковь Искупления. Как только покажешь им свои способности, они тебя обязательно примут!
– Я понял, дядя Себас! – сдавленным голосом ответил Эван, утирая слёзы.
– Ох, что ж это я… – усмехнулся Себас и с любопытством посмотрел на У Мина. – Обо всём этом можно спросить у господина Стивена…
– На самом деле… я уже давно не был в церкви, – честно признался У Мин. – Даже не знаю, как она изменилась за это время.
– Неужели господин Стивен уверовал ещё до конца света и был прихожанином Церкви Искупления в другом городе? – Глаза Себаса загорелись – он был уверен, что напал на верный след.
У Мин лишь загадочно улыбнулся в ответ, что Себас тут же счёл за подтверждение своей догадки.
– Эван, ты в церковь? Я как раз тоже собирался туда заглянуть, – сказал У Мин, с насмешкой глядя на величественный храм в центре города.
– Да, но сначала мне нужно зайти домой, – ответил Эван. Хоть он и стал паладином, но мышление его ещё не изменилось. – Отнести мясо родным.
– Всё равно по пути, пойдём вместе, – беззаботно бросил У Мин. Себас был только рад, что Эван наладил контакт с этим пастырем Стивеном. Как новоиспечённый паладин, Эван оказался бы в самом низу церковной иерархии, но под покровительством могущественного священника его ждало бы совсем другое будущее.
Семья Эвана жила на окраине, у самой стены, что считалось в лагере стандартным жильём для бедняков. В случае нападения мутантов это место было самым опасным.
"Впрочем… где в этом мире ещё остались абсолютно безопасные места?" – подумал У Мин, взглянув на небо. Под фиолетовым солнцем, среди белых облаков, виднелось несколько тёмных точек. Его зрение позволяло разглядеть, что это были стервятники с красными шеями – мутировавшие птицы с наростами на лбу, жадно взиравшие на лагерь внизу.
– Это стервятники-людоеды, – заметив взгляд У Мина, спокойно пояснил Эван. – Они любят прятаться высоко в небе и нападают на людей при первой же возможности. Справиться с ними могут только священнослужители и сверхлюди, либо тяжёлое оружие. К сожалению, в нашем лагере такое оружие держат на складах и редко используют для охоты.
В этот момент У Мин увидел, как один из стервятников, выбрав цель, камнем ринулся вниз.
Он, словно стрела, вонзился в землю, а в следующее мгновение, расправив крылья, взмыл ввысь, унося в когтях какой-то кусок мяса.
– Мерзкие падальщики, жрут всё подряд, – тяжело вздохнул Эван, глядя на это. – Хорошо, что в этот раз он утащил всего лишь кусок свинины…
Расстояние было слишком велико, а он – всего лишь новообращённый паладин, бессильный что-либо сделать.
– За тем домом уже мой, – сказал Эван, когда они свернули на другую улицу. Его голос звучал взволнованно. – Интересно, какие задания мне дадут, когда я вступлю в церковь…
– Став паладином, я, может быть, смогу каждый день видеть главу Робина…
…
Мечты и надежды юноши были прерваны несколькими пронзительными криками.
– Эван? – удивлённо воскликнула какая-то женщина. – Ты чего здесь? Разве не знаешь, что у твоих беда?
– Беда? У моих? – опешил Эван и сорвался с места. Впереди его ждала картина, от которой кровь застыла в жилах.
Дверь их убогой лачуги была распахнута настежь. Внутри группа людей в кожаных доспехах со святыми символами на груди крушила всё, что попадалось под руку.
Его приёмных родителей, чету Долин, держали громилы, а рядом стояли двое их младших детей, которые могли только плакать от ужаса.
– Это же Долины, что случилось?
– Говорят, беда у них. Их младший чем-то не угодил господину Духуадэ, а тот – родственник какого-то церковного начальника…
– Какой ужас!
…
До Эвана донеслись тихие перешёптывания, и у него ёкнуло сердце.
После реформ папы Джея Церковь Искупления сильно изменилась. Священники и высшие чины, ограниченные верой и божественными законами, были вынуждены соблюдать заповеди, иначе лишились бы божьей благодати. Но их семьи не были связаны такими узами и беззастенчиво пользовались ресурсами церкви, превратившись в касту избранных.
Пусть все люди рождаются равными, но стоит им объединиться в общество, как тут же возникает иерархия. Даже в этом лагере выживших посреди руин мира.
– Эй, это же Эван?
– Старший сын Долинов, тот, что в охотники пошёл?
Соседи узнали его и расступились, давая дорогу.
Эван глубоко вздохнул и вошёл в дом. Глядя на этих наглых чужаков, он вдруг почувствовал, что святые символы на их груди ослепительно режут глаза.
– Эван, зачем ты вернулся? – воскликнули Долины – простодушная на вид пара средних лет. Их глаза сперва вспыхнули радостью, но тут же померкли. – Беги, сынок!
– Нет. Я теперь взрослый мужчина в этой семье и должен нести ответственность, – Эван с улыбкой покачал головой и подошёл к толстяку, который, по-видимому, и был тем самым Духуадэ. – Господин, чем мой брат и сестра провинились перед вами?
Духуадэ, возможно, из-за копья в руках Эвана, приоткрыл глаза и произнёс елейным голосом:
– Эти двое – грешники! Они украли дары, что я готовил для Бога Искупления! Это великое кощунство!
"Кощунство?!"
У Эвана перехватило дыхание. Он знал, что в лагере, где Церковь Искупления была единственной властью, такое обвинение означало, что смерть – это ещё лёгкое наказание. Говорили, что папа Джей специально учредил инквизицию для расправы с теми, кто проявлял неуважение к богу.
– Неправда! – вдруг выкрикнула плачущая девочка. – Брат всего лишь испачкал ему одежду, а этот толстяк стал требовать возмещения! А когда пришёл к нам домой, стал таким злым… у-у-у…
– Вот оно что! – Эван в гневе сжал кулаки. – Духуадэ, ты не боишься кары Бога Искупления за такие дела?
– Кары? – Духуадэ скривил губы, будто услышал самую смешную шутку на свете. – Ты знаешь, кто я? Глава инквизиции Гандольф – мой родной брат! Кто посмеет меня судить?
– А теперь у вас два выбора: либо вы выполняете все мои требования, либо всей семьёй отправляетесь в инквизицию по обвинению в кощунстве!
"В инквизицию?!"
При одном упоминании этого зловещего места даже у зевак зашевелились волосы на голове.
– Нет, ради Бога Искупления, вы не можете так поступить! – взмолились Долины, но толстяк нетерпеливо отмахнулся от них, влепив пощёчину.
– Прочь, чернь! Сияние божества никогда не коснётся вас!
Он самодовольно взглянул на Эвана и увидел, что тот дрожит всем телом, словно окаменев от страха.
– Это не так!
Но, подойдя ближе, Духуадэ услышал, что Эван что-то бормочет себе под нос.
– Церковь Бога Искупления, какой я её помню, не должна была стать сборищем отбросов, подонков и червей!
Эван поднял голову. В его глазах, казалось, пылал огонь.
– Подонок? Отброс? – на сальном лице Духуадэ отразилась ненависть. – Видимо, я был слишком милосерден. Решено! Сегодня же вечером тебя сожгут на костре! Взять его!
Он махнул рукой, и несколько дюжих прихвостней двинулись к Эвану.
– Это тебя нужно сжечь на костре! – крикнул Эван. – Священный доспех!
Его тело окутало плотное золотое сияние, похожее на латы.
Раздались крики боли. Громилы, что собирались напасть на Эвана, через мгновение уже катались по земле, поверженные несколькими точными ударами.
– Это… – зрачки Духуадэ сузились. – Паладин?!
– Верно! Я обрёл божью благодать, снискал милость Бога Искупления, а ты смеешь клеветать на меня, на честь паладина?! – хоть Эван и кипел от ярости, он не потерял рассудка.
Он шагнул к изменившемуся в лице толстяку, чувствуя сладкое упоение местью.
– Я покараю тебя именем бога!
– Стой! – раздался откуда-то издалека чей-то голос.
Но Эван, не обращая внимания, нанёс удар. Бах!
http://tl.rulate.ru/book/16183/8818016
Готово:
