ир
– Наконец-то получилось!
В Храме Владыки Богов У Мин взмахнул рукой, и сверхпространственный канал закрылся.
"Теперь… все зависит от аватара. К счастью, я все подготовил, так что даже в случае провала ничего страшного не случится… Путь к вечной жизни рано или поздно покорится мне!"
Он что-то бормотал себе под нос, возвращаясь в главный зал Храма Владыки Богов. Там он сел, приняв неподвижную позу, а в его глазах не было ни печали, ни радости. Казалось, он внимательно наблюдал за всем сразу: за миром Великой Чжоу, за У Чжи, которая взошла на престол и переносила столицу, за другими перерожденцами, выполняющими задания, и, конечно, за своим аватаром, отправленным на разведку.
В безымянной вселенной.
Темнота. Глубокая, всепоглощающая, но будто бы с оттенком тепла.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем У Мин с трудом смог породить проблеск сознания.
"Где… это я… почему я так слаб?"
Едва возникнув, мысль тотчас утонула в дрёме.
Прошло ещё немало времени, прежде чем У Мин очнулся вновь. Его сознание рассеялось, но видело лишь мрак, в котором тускло мерцал оранжево-красный свет.
"Вселенная… мир? Получилось или нет?"
Увы, накопленных за долгое забытье сил хватило лишь на эту короткую мысль, и в следующий миг его снова поглотила тьма.
"Как же долго я спал…"
Неведомо когда, но сознание У Мина наконец прояснилось окончательно. Теперь он уже мог смутно разобрать, где находится.
В конце концов, догадаться было нетрудно: замкнутое пространство, а жизнь поддерживает лишь пуповина, идущая от живота.
"Черт! Неужели я переродился напрямую?"
У Мин лишился дара речи. "Похоже, та черная дыра действительно была центром перерождения всей вселенной… Сейчас я, должно быть, успешно переродился в том мире. Неудивительно, что я так долго спал – жизненной силы эмбриона попросту не хватало, чтобы обеспечить энергией мое сознание…"
По его прикидкам, ему было уже месяцев семь-восемь, а то и вовсе вот-вот предстояло родиться.
Но даже сейчас преждевременная умственная активность, нагружающая мозг, не сулила ничего хорошего.
У Мин не хотел, чтобы его неосторожность привела к гибели плода и потере шанса, добытого с таким трудом. Поэтому он немедленно подавил все мысли, погрузившись в состояние не-мыслия, не-бытия и не-сознания – состояние абсолютной пустоты.
Это была чисто духовная практика, не зависящая от законов вселенной. Проще говоря, он просто опустошил разум, перестал о чем-либо думать, чтобы не нагружать еще незрелый мозг и тело.
В этом состоянии его новое тело продолжало расти и развиваться. Постепенно до него стали доноситься какие-то звуки.
Увы, это был совершенно незнакомый язык, но даже если бы У Мин его понял, он не стал бы утруждать себя запоминанием, чтобы не создавать лишней нагрузки на свое хрупкое тело.
Время текло незаметно. Неизвестно, сколько его прошло, но вдруг У Мина разбудил душераздирающий крик, и он с очень смешанными чувствами осознал: "Роды…"
Со всех сторон нарастало давление. Казалось, все вокруг сокращается, копит силы, чтобы вытолкнуть его из этого мира.
Ему оставалось только содействовать, стараясь не мешать. Если бы не его сознательная воля, одни лишь инстинктивные барахтанья новорожденного причинили бы роженице невыносимую боль.
– Появился! Появился! Все прошло гладко!
В родильной палате, наполненной едким запахом, под потолком ярко горели четыре газовые лампы. Вокруг суетились врачи и медсестры в оранжево-зеленых халатах.
Один из врачей взял ножницы, перерезал пуповину и с облегчением выдохнул. Сняв маску, он вышел из палаты.
– Доктор, как моя жена?
Снаружи его ждал молодой мужчина. Он нервно мерил шагами коридор. Рубашка застегнута наперекосяк, волосы взъерошены, словно птичье гнездо. Увидев врача, он тут же подскочил и схватил его за руку.
– Поздравляю!
Врач улыбнулась. – Роды прошли очень легко. Можете навестить жену и ребенка. Кстати, это мальчик!
Будучи опытным акушером, она насмотрелась на младенцев, которые кричали по полдня, а то и всю ночь. И уж точно знала, что для первородящей женщины такие легкие роды – все равно что выиграть в лотерею.
– О, слава богу! Слава богу!
Мужчина глупо улыбался, пока стоявший рядом человек не подтолкнул его в бок. Только тогда он опомнился, с благодарностью пожал руку врачу и вошел в операционную, где увидел жену и ребенка.
– Ты натерпелась, – с нежностью погладил он жену по волосам, а затем перевел взгляд на младенца, уже обмытого теплой водой и завернутого в белое байковое одеяло.
Мальчик не плакал. Он широко распахнул свои темные, как бусины, глаза и с любопытством разглядывал все вокруг.
"Вот он, новый мир… А это родители моего нового тела…"
У Мин со сложными чувствами смотрел на мужчину и женщину перед собой. Разумеется, он не понимал ни слова из того, что они говорили, прижавшись друг к другу. Похоже, язык придется учить заново, но для него это было пустяком.
Больше всего его поразила обстановка.
"Это… газовые лампы? Дезинфицирующий раствор? И почти современная операционная?"
Белоснежные сверкающие пинцеты, скальпели и вата произвели на него глубокое впечатление. "Этот мир… кажется… кажется…"
Но долго рассматривать ему не дали. Несколько медсестер переложили его и женщину на другую кровать и вывезли из операционной.
"Похоже, это больница, и довольно хорошо оснащенная, со всеми отделениями. Медицина здесь, видимо, развита неплохо…"
У Мин смотрел на стекла в окнах, на тусклый солнечный свет снаружи и на далекую трубу, из которой валил черный дым, и почувствовал некоторое облегчение.
Как-никак, он оказался в мире, близком к современному, с развитой медициной, а это значительно повышало шансы младенца на выживание.
После перерождения он лишился всех своих сверхъестественных сил, и теперь его жизнь целиком зависела от окружающих условий.
К счастью, пока все выглядело вполне безопасным, так что его маленькой жизни, скорее всего, ничего не угрожало.
Мозг младенца все еще был слаб. Немного поразмыслив, он почувствовал, как его накрывает непреодолимая сонливость.
Перед тем как окончательно уснуть, в его сознании промелькнула последняя недовольная мысль: "Почему все вокруг выглядят как типичные европейцы – светловолосые и голубоглазые? Неужели я опять попал во вселенную западного типа?"
Дальнейшая жизнь У Мина превратилась в сплошное унижение.
Тело, конечно, росло и развивалось как положено, но кормление грудью, смена пеленок и прочее – все это было серьезным испытанием для психики взрослого человека.
К счастью, его дух был силен, и он научился попросту игнорировать подобные вещи.
Примерно через месяц их семью выписали из больницы, и они вернулись домой.
Судя по наблюдениям У Мина, его новая семья жила неплохо: у них была своя квартира в городе, довольно просторная, да еще и с небольшим садом.
Хозяин дома даже ездил на маленькой черной машине. Плавные линии ее кузова и гул четырех колес вызвали в душе У Мина прилив умиления.
Странным было лишь одно: автомобиль, похоже, работал не на обычном бензине или дизеле, а на паровом двигателе! Он тарахтел и всю дорогу извергал черный дым.
Да и вообще, черных труб на улицах было слишком много. Казалось, повсюду топят котлы. Бесчисленные столбы черного дыма устремлялись в небо, заставляя У Мина всерьез обеспокоиться о будущем своих дыхательных путей.
– Милый, мы дома!
Хозяйка дома, держа У Мина на руках, опустила его в заранее приготовленную колыбель.
Комната была обставлена очень уютно, в сказочном стиле. Углы столов и другой мебели были заботливо обмотаны тканью, что говорило о внимательности хозяев.
За это время У Мину несколько раз довелось увидеть себя в зеркале, так что он уже знал, как выглядит.
Золотистый пушок волос, голубые глаза и молочно-белая кожа – типичный западный младенец.
"Похоже, я и впрямь переродился в западном мире. Он очень напоминает эпоху пара из моей прошлой жизни, но с какими-то отличиями!"
У Мин все понял и начал жить в этой семье как обычный ребенок.
Сразу после переезда глава семьи стал уходить рано утром и возвращаться поздно вечером. Судя по всему, он был служащим, и работа у него была тяжелая: уходил он затемно, а возвращался, когда на улице уже стояла кромешная тьма.
Больше всего времени с У Мином проводила мать его нового тела.
За прошедшие недели, подслушивая разговоры этой пары с соседями и друзьями, У Мин уже узнал, что мужчину, главу этой молодой семьи, зовут Джеймс Стерлинг. Имени женщины он не знал, потому что все называли ее миссис Стерлинг, а Джеймс обращался к ней не иначе как "дорогая".
Миссис Стерлинг была очень нежной и терпеливой женщиной.
Она и не подозревала, что У Мин уже почти все понимает в их повседневных разговорах, и продолжала показывать ему карточки с буквами, агукая и пытаясь научить его говорить.
– Я… мама! – ласково улыбаясь, миссис Стерлинг показывала пальцем сначала на себя, а потом на У Мина. – Ты… Стивен! Стивен Стерлинг!
"Стивен Стерлинг?"
У Мин мысленно закатил глаза, но прекрасно понимал, что сейчас у него нет ни малейшей возможности возразить. Поэтому он лишь невинно уставился на миссис Стерлинг, делая вид, что ничего не понимает.
– О, мой маленький Стивен, ты еще слишком мал… То, что ты уже можешь сказать "папа" и "мама" – это просто замечательно… Ты не голоден?
Миссис Стерлинг, сияя от счастья, взяла У Мина на руки и нежно потерлась щекой о его личико, словно не в силах на него насмотреться.
У Мин в душе лишь еще больше помрачнел. Он всей душой желал, чтобы это время поскорее прошло, но ничего не мог поделать и лишь безропотно сносил "пытки" миссис Стерлинг.
Жизнь младенца была невероятно скучной.
Каждый день его заставляли произносить звуки, и, отделавшись парой бессвязных мычаний, У Мин большую часть времени спал.
Конечно, половину этого времени он действительно спал, а вторую половину – изучал этот мир, а точнее, его сверхъестественные законы.
http://tl.rulate.ru/book/16183/8817914
Готово:
