ло
Драконы-цзяо по своей природе эгоистичны и себялюбивы.
Повлиять на такого, даже для даоса Юйцина, достигшего уровня земного бессмертного, даже с помощью драконьей ци Цзи И и заранее подготовленной приманки, было чрезвычайно трудно.
Ответный удар сотряс его тело, повредив основу и истощив жизненную ци.
– Техники Юйцин, сила эссенции крови, заклинаю!
Даос Юйцин, с кровью на губах, выплюнул облачко кровавого тумана. Его глаза налились кровью, и он утратил свой прежний облик бессмертного мудреца.
Он прекрасно понимал, что лишь благодаря давней услуге, оказанной семьей Цзи семье Сюй, и их кармической связи у него появился этот единственный шанс. Если черный цзяо ускользнет, Сюй Цзунъу станет неудержим. Путь удачи таков, что если один приобретает, другой теряет. Если Сюй Цзунъу избежит беды, положение Цзи И станет крайне опасным.
Поэтому он, не жалея себя, вложил в ритуал всю свою силу, щедро расходуя сокровенные резервы даосских техник.
Черный цзяо постепенно опускался все ниже, но его сопротивление лишь усиливалось.
"Плохо… Драконья ци этого Сюй Цзунъу в сочетании с силой его звезды-покровителя оказалась так могущественна?"
Сердце даоса Юйцина похолодело.
"Не хватает самой малости… Если бы я тогда не потратил часть своей жизненной ци на подавление того истинного владыки Саньмао, разве дошло бы до такого? Неужели это и есть судьба?"
Его расчеты были точны – он должен был с легкостью одолеть черного цзяо.
Но недавняя битва с истинным владыкой Саньмао, в которой он использовал свою благодатную землю, истощила его резервы. И теперь эта малейшая разница оказалась роковой, повергнув старого даоса Юйцина в бездну отчаяния.
Р-р-роар!
Черный цзяо, почувствовав это, забился еще сильнее, и волны силы разошлись от него.
В тот самый миг, когда даос Юйцин уже был готов сдаться, случилось нечто непредвиденное.
Полнеба озарила золотая вспышка, и с небес посыпались дивные цветы, а из-под земли выросли золотые лотосы.
Под звуки буддийских песнопений с небес слетела одна-единственная мантра:
– Хум!
Дракон-цзяо, которого от поверхности пруда отделяла лишь волосинка, под давлением этой мантры окунул одну из своих лап в воду.
Вшух!
В глубине золотого пруда словно возник невидимый водоворот. Он с чудовищной силой втянул в себя черного цзяо, не дав ему и шанса на сопротивление.
Спустя долгое время вокруг вновь воцарилась тишина, словно и черного цзяо, и буддийских песнопений, и водоворота… словно всего этого и не было.
– Получилось! – пробормотал даос Юйцин, и на его лице отразилась смесь скорби и радости.
"Но в конце… пришлось прибегнуть к чужой помощи! Врата Брахмы!"
Хоть дело и было сделано, на его лице не было и тени радости. Напротив, его охватило дурное предчувствие, будто он попал в чужую ловушку и теперь его ждет беда.
"Как же так?"
Даос Юйцин смертельно побледнел.
– Врата Брахмы более всего ценят закон причины и следствия. Я занял у них удачу, чтобы подавить черного цзяо, и теперь вернуть этот долг будет непросто…
Врата Брахмы владели великим искусством причин и следствий, которое, как говорили, могло обращать вспять карму. Это было все равно что читать мантру умножения благих деяний: одно доброе дело в день приравнивалось к сотне или даже тысяче добрых дел других людей.
И наоборот, если кто-то оказывался у них в долгу, они могли потребовать возврата в десятикратном или стократном размере – страшнее любых ростовщических процентов.
Такая кармическая связь стала для даоса Юйцина полной неожиданностью.
– Нет! Я держал это дело в строжайшей тайне, не сказав даже своим ученикам. Откуда Врата Брахмы могли узнать… если только они не следили за мной с помощью своего ока трех миров… Хм! Я запомнил вас, три старых плешивых осла…
Даос Юйцин сложил печать. Его тело окутало чистое сияние благодатной земли, и он, обратившись в поток света, устремился прочь.
Небесная тайна изменилась! Он должен был немедленно известить об этом князя У Цзи И и убедить его выступить с войском как можно скорее. Медлить было нельзя!
…
В то же время в императорском дворце Шэнцзина сотни монахов сидели, скрестив ноги, и, сложив мудру ваджрного защитника, плотным кольцом окружали трех старших монахов.
Круг золотого света, видимый невооруженным глазом, непрерывно расходился от них волнами, заставляя всех свидетелей восхищаться могуществом Врат Брахмы.
В этот миг один из старших монахов в центре произнес имя Будды:
– Небесная тайна изменилась! Земной бессмертный Юйцин не смог подавить черного цзяо, и нам пришлось вмешаться. Мы раскрыли себя. Не знаю, к добру это или к худу…
– Пусть мы и оставили след, но даос Юйцин принял нашу помощь, а значит, между нами возникла кармическая связь… Я готов использовать искусство причин и следствий, чтобы укрепить ее и на три десятых увеличить наши шансы на успех, – веско произнес другой старый монах с милосердным ликом, сложивший руки в мудру драгоценного лотоса.
– Превосходно!
Третий монах, с лицом, исполненным скорби и горькими морщинами в уголках губ, словно все несчастья мира легли на его плечи, сказал:
– Раз так, то время и место благоприятствуют нам. Пора отдать приказ Го Цзыхэ действовать! Триста наших сынов Будды готовы пожертвовать собой ради великого пути нашего учения и обрести перерождение в Западном раю!
…
В лагере мятежных князей.
После недавней крупной победы Сюй Цзунъу приказал щедро наградить солдат вином и мясом, и весь авангард погрузился в атмосферу праздника.
– Эй! Выпьем!
– А говядина-то какая вкусная!
…
Ароматы вина и жареного мяса носились по всему лагерю, и пировали все – от генералов до простых солдат. У Мин, наблюдая за этим, лишь молча качал головой.
Он знал, что дисциплина в этой армии и так хромала, а после такого пиршества она придет в себя не раньше чем к утру.
"Будь я на месте Го Цзыхэ, я бы точно не упустил такой шанс… Кстати, он настоящий талант. Начал готовить свою ловушку еще в тот момент, когда Сюй Цзунъу захватил заставу десяти совершенств. Шаг за шагом, отступая, он заманил его в эту западню. Сюй Цзунъу умрет не зря!"
Над головой взошла луна. Вокруг золотого пруда уже горели яркие фонари, были накрыты столы для пира. Прекрасные танцовщицы исполняли свои номера, и все это походило на пир в чертогах бессмертных.
– Господа! – Сюй Цзунъу высоко поднял свой кубок, глядя на несколько десятков мятежных князей. – Братья, мы медлим уже больше месяца. Сегодня пора решить вопрос о союзе раз и навсегда!
При этих словах присутствующие вздрогнули, а на лбах многих князей выступил холодный пот.
"Ого?"
У Мин, стоя за спиной Хань Хулиня, окинул взглядом собравшихся.
"Сюй Цзунъу не может больше ждать! Возможно, он даже планирует подать сигнал разбитым кубком, и тогда ворвутся триста воинов с топорами. Жаль только, что он лишь готовит почву для других!"
– Князь, покрывающий небеса, могуч и отважен! Его победа у заставы десяти совершенств известна всей Поднебесной! Я готов признать его верховным главнокомандующим и отныне служить ему верой и правдой, не жалея жизни!
Тут же один из князей вскочил, пал на колени и громко прокричал это.
Это был князь Цзиньчэн, давний союзник Сюй Цзунъу. Своим поступком он подал пример и поставил остальных князей в безвыходное положение.
– Хм! Старый Цзинь, хочешь лизать сапоги Сюй Цзунъу – твое дело, но зачем меня в это впутывать?
Бах!
Краснобровый князь, с которым у У Мина уже была стычка, с налитым кровью лицом, охмелевший, перевернул стол. Чаши и тарелки с грохотом посыпались на землю. Он ткнул пальцем в сторону говорившего и выругался.
– Наглец! Как ты смеешь так называть князя, покрывающего небеса?
Несколько князей изменились в лице, накинулись на него с бранью, а затем поспешили пасть на колени и присягнуть на верность:
– Мы готовы подчиняться приказам князя, покрывающего небеса, и передать в его распоряжение наши лучшие войска!
Это были те, кто уже успел договориться с Сюй Цзунъу. Их пример заставил остальных князей заколебаться, и вскоре почти половина из них уже стояла на коленях.
– О? Так значит, брат краснобровый считает, что я, Сюй Цзунъу, слаб в боевых искусствах и недалек умом, а потому недостоин этого высокого звания? – спокойно, без тени эмоций спросил Сюй Цзунъу.
– Мне плевать, кем ты хочешь стать – императором или еще кем-то… А я, старый Бровый, завтра же забираю своих парней и возвращаюсь на гору Ляньюнь. А ты играй в свои игры сам!
Краснобровый князь был человеком грубым и прямолинейным. Его судьба была предрешена, но он все еще смел кричать.
– Отлично! Стража! – лицо Сюй Цзунъу исказилось, и он холодно усмехнулся.
Клац-клац!
В зал ворвался отряд латников. От них веяло смертоносной аурой. Командир, с лицом твердым, как железо, преклонил колено:
– Жду ваших приказаний, князь!
– Вытащить его отсюда, убить и принести мне его голову! – Сюй Цзунъу указал на краснобрового князя.
– Как ты смеешь?!
Краснобровый князь в ярости вскочил, волосы его встали дыбом. Внезапно несколько латников с невероятной скоростью бросились к нему, и стальные клинки обрушились с разных сторон.
– А-а-а!
Хоть он и владел боевыми искусствами, что он мог противопоставить этим элитным воинам, которые были готовы к нападению? Ему тут же отрубили правую руку, связали и выволокли с пира.
С его немногочисленными слугами поступили так же. Вскоре снаружи раздалось несколько криков и звук входящих в плоть клинков, а затем все стихло.
– Докладываю, князь, я убил этого человека и пришел с отчетом!
Через мгновение в зал вошел командир латников. В руках он держал поднос, а на подносе – отрубленную голову краснобрового князя! Волосы его были растрепаны, глаза широко открыты, и из них текли кровавые слезы.
– Превосходно! – Сюй Цзунъу поднял свой кубок. – Такой пустяк не должен испортить нам веселье. Ну же, пьем!
Он залпом осушил кубок и громко, радостно рассмеялся.
"Черт! Как я мог так легко попасться в ловушку!"
Многие князья, видя это, горько пожалели о своей неосмотрительности.
Бесконечные пиры последних дней усыпили их бдительность. К тому же, они находились за пределами своего лагеря и не успели привести с собой отборные войска.
Иначе Сюй Цзунъу не удалось бы так легко расправиться с ними.
Хань Хулинь, глядя на Сюй Цзунъу, покрылся холодным потом. Он понял, что тот твердо решил поглотить всех мятежных князей, и судьба краснобрового князя – лучшее тому подтверждение.
"Боюсь, даже если я отдам ему власть над войском, меня все равно ждет жестокая смерть!"
"Вот оно! Началось! Историческое собрание у золотого пруда!"
Все перерожденцы с бессилием наблюдали за этой сценой. В их сердцах росло разочарование и досада. Несмотря на то что они прекрасно знали историю и предприняли множество усилий, события все равно развивались по предначертанному пути.
Это чувство бессилия было таким сильным, что, казалось, их сердца дао вот-вот дадут трещину, и их охватило уныние.
– Мы готовы признать князя, покрывающего небеса, своим господином!
Сила была на стороне Сюй Цзунъу, и те, кто не подчинился, были бы немедленно уничтожены. Тут же еще с десяток князей пали на колени, признавая его власть.
– Ха-ха! Ха-ха-ха!
Сюй Цзунъу громко рассмеялся. Его удача росла, черный цзяо в его ауре ликовал, готовый вот-вот превратиться в черного дракона. Но и грозовые тучи бедствия над его головой сгустились в несколько раз!
– Хань Хулинь, а ты? – холодно бросил Сюй Цзунъу. Стояли лишь немногие. Все понимали, что одного его слова будет достаточно, чтобы латники бросились вперед и изрубили Хань Хулиня на куски.
– Я… – Хань Хулинь в нерешительности взглянул на невозмутимого У Мина за своей спиной и начал:
– Я тоже…
– Беда, князь!
Внезапно в зал вбежал перепуганный латник, рухнул на колени и закричал:
– Враг напал на лагерь! Отряд князя Люйлиня оказался предательским, они уже пробиваются сюда!
Едва он договорил, как снаружи раздались крики и шум битвы, заставив Сюй Цзунъу побледнеть.
http://tl.rulate.ru/book/16183/8817126
Готово:
