ие
"Путь бессмертного… Путь человека… Великий мир… Небесный наставник… Земной бессмертный…"
В тихой комнате У Мин сидел, скрестив ноги. В море его сознания возник призрачный образ Храма Владыки Богов, и через эту едва уловимую связь он ощутил нечто безмерное, таинственное и непостижимое.
Как контролирующий Владыку Богов, он уже установил с Храмом тонкую связь и теперь использовал ее, чтобы постичь его свет превосходства и саму идею Дало.
Хотя его нынешний уровень был слишком низок, чтобы охватить всю картину, одно лишь запоминание этого чувства, казалось, значительно продвинуло его в даосской практике.
"Храм Владыки Богов – это нечто невообразимое… Постижение его безмерности, даже крупицы его ауры, уже приносит мне огромную пользу!"
Спустя долгое время У Мин открыл глаза. Его аура вновь изменилась, став подобной небесному своду, всеобъемлющей и безграничной.
"Я полностью постиг вершину уровня человека-бессмертного и путь небесного наставника! Мое даосское мастерство достигло нужной высоты, осталось лишь накопить заслуги…"
У Мин предчувствовал, что если он продолжит медитировать таким образом, то всего за сто лет сможет, опираясь на свиток человека-бессмертного из "Канона Желтого Двора и Скрытого Талисмана", вывести и создать свиток земного бессмертного.
"Быть может, именно эта связь и это постижение и есть истинная ценность статуса контролирующего Владыку Богов…"
У Мин долго молчал, а затем вздохнул:
"Увы, человек-бессмертный живет лишь двести лет. Сто лет – слишком долго, приходится дорожить каждой минутой…"
– Братец, ты вышел из уединения?
Когда он покинул тихую комнату, У Цин уже, казалось, ждала его.
– Попробуй пирожные, которые сестрица приготовила для тебя!
Это были пирожные с османтусом – ароматные, тающие во рту. С чаем они обретали совершенно особый вкус.
– Сегодня мне повезло, – улыбнулся У Мин, неспешно наслаждаясь угощением. В уши ему полились слова сестры:
– Кстати, этот Чжоу Юаньчжэнь во всем признался. Стоило лишь пригрозить, что мы уничтожим его изначальный дух, как он тут же испугался до смерти. Вот уж воистину – старый даос, а труслив!
– Лишь муравьи не понимают ценности жизни. А он достиг ступени Преподобного, ему отмерено двести лет, и после смерти его изначальный дух не рассеется. Можно сказать, он уже заглянул за порог долголетия. Как же ему не дорожить жизнью? – усмехнулся У Мин. – Он все рассказал?
– Да! И сведения о князе Дин, и тайный канон, который он практикует, и даже методы колдовства порчи – все записал, – У Цин протянула ему несколько шелковых свитков.
– Даосские техники школы Пинчжэнь – это ладно… в них есть кое-что новое лишь в части сгущения энергии ган и ша. А вот этот "Трактат о порче и злом подавлении" довольно интересен. Но сперва надо убедиться, что этот человек не подстроил нам ловушку. Я сначала сам его прочту, а потом отдам тебе.
С даосскими трактатами следовало быть еще осторожнее, чем с руководствами по боевым искусствам. Одна неверная буква, малейшее искажение в даосской рифме – и ты обречен на вечные муки.
У Мин не верил, что Чжоу Юаньчжэнь был настолько добр, чтобы без утайки поделиться всем, что знает.
Впрочем, сейчас он постигал суть Храма Владыки Богов, и его даосское мастерство было столь высоко, что он был уверен в своей способности создать техники уровня земного бессмертного. С такой высоты он мог изучать любые трактаты, и ни один изъян или недостаток не укрылся бы от его духовного взора.
К тому же, его основной практикой был "Канон Желтого Двора и Скрытого Талисмана" – в высшей степени правильный и гармоничный, с прямой преемственностью до уровня земного бессмертного и безграничными перспективами. Техники небесного наставника какой-то мелкой школы его совершенно не интересовали.
Государством управляют праведностью, а войну ведут хитростью. Великий Путь един во всем, и У Мин следовал тому же принципу в своей практике. Хотя в бою он использовал громовые техники, способные в мгновение ока уничтожить душу врага, – предельно яростные и безжалостные, – его основополагающая практика была на редкость мягкой, и он был этим весьма доволен.
"На любом пути совершенствования, если хочешь достичь чего-то в будущем, основа – это главное!"
При мысли о демонических и злых техниках, которые можно было купить в Храме Владыки Богов, на губах У Мина появилась холодная усмешка. Вначале они давали невероятную силу и стремительный прогресс, но в дальнейшем путь был оборван, без всяких перспектив. И при этом стоили они баснословно дорого.
– Семидневный срок подходит к концу. Сестрица У Чжи тоже готовится действовать. Как твои приготовления? – У Цин еще немного поговорила с братом и вдруг с тревогой спросила.
– Все в порядке. Назначь время, пусть У Чжи выйдет на встречу.
Аура У Мина стала еще более неземной. Первая строка "Канона Желтого Двора и Скрытого Талисмана" гласила: "Созерцай путь Неба и следуй воле Неба!" В ней заключалась вся суть пути небесного наставника. Сейчас его духовное чутье обострилось, и он смутно ощущал великий ход событий, чувствуя, что действует "в согласии с Небом и людьми".
...
Ночь была туманной. Шел мелкий дождь.
За стенами города, столицы округа Наньфэн, на древнем мосту, застыла У Чжи. Она по-прежнему была одета как ученый муж и, держа в руке промасленный бумажный зонт, молча стояла под дождем.
Время приближалось к полуночи. Вокруг было пустынно и безлюдно, лишь изредка доносились пронзительные крики диких зверей, от которых мороз шел по коже.
Разумеется, все это ничуть не беспокоило У Чжи.
Будучи великим мастером-основателем, она могла приходить и уходить из города, когда ей вздумается, невзирая на самую строгую стражу. Стоило ей лишь слегка высвободить свою кровь-ци, как возникало ощущение восходящего палящего солнца, и вся нечисть в страхе разбегалась.
Внезапно У Чжи посмотрела вдаль и слегка нахмурилась.
– "...Тонкие тучи плетут узоры, летящие звезды шлют скорбь, Млечный Путь далек и темен. Одна встреча в осеннюю ночь средь золотого ветра и яшмовой росы дороже бесчисленных встреч в мире людей. Нежность как вода, свидание как сон, как стерпеть возвращение по сорочьему мосту? Но если любовь вечна, к чему быть вместе день и ночь?.."
Из тьмы медленно возник силуэт юноши. С бамбуковой тростью и в соломенных сандалиях, он шел, напевая песню, и в мгновение ока оказался на мосту.
– Госпожа У Чжи, давно не виделись!
"Похож на какого-то повесу, бегающего за юбками!"
У Чжи окинула окрестности острым, как меч, взглядом. В нем, казалось, смешались тысячи слов, но в итоге они обратились лишь в легкое разочарование.
– Похоже, сестрица У все-таки из-за меня не смогла пробиться на ступень Преподобного.
– Кажется, обстоятельства изменились? – У Мин подошел и встал с ней плечом к плечу.
– Верно. Этот наследный сын князя Дин, похоже, разгадал мой замысел. Мой отец и два брата уже настороже, – в голосе У Чжи прозвучала горечь. – Если раньше у меня было пять шансов из десяти, то теперь остался лишь один. Если ты с сестрой сейчас же сбежишь, может, еще и спасетесь.
– С твоим-то характером, даже зная, что надежды нет, ты все равно будешь биться до конца, не так ли? – не ответив на ее слова, спросил У Мин.
– Верно! Как может судьба У Чжи быть в руках других? – гордо усмехнулась она и достала что-то из рукава. – Это ты мне подарил?
На ее ладони, прекрасной, как яшма, засияла жемчужина ясной луны над морем.
– Я-то думал, ты вернешь ее мне и вдобавок процитируешь что-нибудь вроде "Возвращаю твою жемчужину с двойными слезами, жаль, не встретились, пока не была я замужем…" – усмехнулся У Мин.
– И не мечтай, чтобы я ее вернула! – У Чжи мило надула губки, наконец-то проявив девичью кокетливость, и тихо сказала:
– В конце концов, я сама сделала выбор. Оставлю на память. Когда я паду в бою и погибну, если ты, женившись на другой, еще вспомнишь обо мне и будешь зажигать благовонную палочку раз в год, я буду довольна…
– Стой… Что-то мне это совсем не нравится! – У Мин почувствовал, как по коже побежали мурашки. – Давай сюда жемчужину ясной луны над морем!
Он сделал пасс рукой, вспыхнул свет даосской магии, и жемчужина тут же очутилась в его ладони.
– Это… даосская техника! Нет! Ты в теле изначального духа! Как я раньше не заметила! – вырвать что-либо из рук великого мастера-основателя было делом непростым. У Чжи на мгновение замерла, а затем в ужасе воскликнула:
– Путешествие изначального духа… ты достиг ступени Преподобного?!
– Путь Неба – отнимать у избыточного и восполнять недостаточное. Путь человека – отнимать у недостаточного и подносить избыточному! Инь-феникс, ян-дракон, тайное движение удачи – все в этом! Заклинаю! – У Мин, не отвечая, коснулся жемчужины ясной луны над морем.
Вжух!
Жемчужина превратилась в поток света, взмыла над головой У Чжи и взорвалась.
– Цзю-цзю!
Под чистый звон удача У Чжи взбурлила, явив пурпурную тень феникса. Спереди чешуя цилиня, сзади стать оленя, змеиная шея, рыбий хвост, драконий узор, панцирь черепахи, ласточкин зоб, петушиный клюв, пятицветное оперение – истинный облик феникса! Любой, кто способен видеть ауру, при одном взгляде на него потерял бы голову.
Но в этот миг в глазах пурпурного феникса мелькнула тень беспомощности, и под потоком света он с грохотом рассыпался в прах.
Рассеянные облака ци стали вновь сгущаться, превращаясь в безрогого четырехлапого чилуна, сплошь алого цвета.
В "Каноне гор и морей" сказано: "На юге обитает алый чилун, безрогий, он относится к самкам драконов!"
Иными словами, чилун – это и есть драконица.
– Р-роар!
Едва сформировавшись, чилун тут же обвился вокруг облаков тумана, вдыхая и выдыхая удачу, и явил мощь истинного правителя. В нем было больше властности и господства, чем в прежнем пурпурном фениксе.
– Это… – У Чжи, чья удача была связана с этим образом, первой все почувствовала, и на ее лице отразилось глубокое изумление.
Она и представить не могла, что судьба феникса, над избавлением от которой она так долго и мучительно билась, так легко преобразится.
Изменение судьбы вопреки Небесам – даже Преподобные шли на такое с трепетом, боясь навлечь на себя гнев Небес. Почему же на этот раз все прошло так просто? Так легко и непринужденно, без малейшего отката?
Именно эта легкость и показывала, насколько ужасающ У Мин!
– Я всегда знала, что ты не простой человек, но не думала, что… – У Чжи прикрыла глаза, и чилун над ее головой тоже исчез, скрыв свою основу.
Ци феникса нельзя было использовать для себя, но драконью ци – вполне!
С тем запасом удачи, что накопила У Чжи, сбросив оковы, ее судьба взмыла вверх, подобно дракону-цзяо!
– Зачем ты мне помог? – после столь разительной перемены в судьбе У Чжи, казалось, изменилась, и в то же время осталась прежней. Она задала прямой вопрос.
Преподобные были почетными гостями у князей и наместников. Даже если бы дом У пал и князь Дин объединил провинцию, он не стал бы без причины обижать такого человека.
– Ты приняла свадебный дар, а значит, ты – моя невеста. Разве это так много – мужу сделать что-то для своей жены? – У Мин шагнул вперед и естественно обнял У Чжи за талию.
У Чжи несколько скованно дернулась, но не стала возражать, лишь пристально посмотрела ему в глаза.
– Хорошо… – У Мин пожал плечами. – Во-первых, у тебя есть связь с моей сестрой У Цин, а значит, и со мной. Так мы создали благую карму. А во-вторых, мне очень хочется посмотреть, сможешь ли ты усмирить этот хаос. И не спрашивай, почему я сам этим не займусь. Я иду путем Неба, и мне не пристало напрямую вмешиваться в людскую борьбу за трон…
В этих словах была доля лукавства. На самом деле, в последние дни У Мин постиг небесную тайну: его перемещение в Великую Чжоу было великой удачей, которая должна была принести благословение и дому У, и всему этому миру.
А поскольку у него был Храм Владыки Богов и в будущем ему будут принадлежать все миры, его, естественно, не прельщал жалкий титул императора людей, который еще нужно было завоевывать в тяжелой борьбе. Встреча с У Чжи стала прекрасной возможностью закрыть кармические долги.
А то, чем он пожертвовал, для него было каплей в море, и, разумеется, не стоило ровным счетом ничего.
http://tl.rulate.ru/book/16183/8817085
Готово:
