ка
Господин Сюй смотрел на Ли Юя – блистательного и властного, державшего в руках судьбы сотен тысяч жизней в восьми уездах этого округа, – и его взгляд невольно дрогнул.
Он умел читать знаки по ветру, воде и ауре удачи. Хоть и был самоучкой, семья Ли приняла его в число своих вассалов и оказывала ему немалое почтение.
На этот раз он увидел, что аура Ли Юя разительно изменилась. Тот уже тайно связал свою судьбу с домом Ли и начал возводить его на престол, отчего и проявились эти знаки.
Взглянув сейчас, господин Сюй увидел, что над головой Ли Юя облако ци сгустилось в настоящую тучу, сияющую золотом и багрянцем. В самом ее центре смутно угадывался змей, что вдыхал и выдыхал алое сияние и золотой свет. То был знак величайшего благородства, знак истинного правителя. Сердце советника пропустило удар.
Когда вассал по воле государя правит землями, его удача, сколь бы велика она ни была, проявляется лишь в виде печати.
Но если ци принимает облик дракона, змея, питона, карпа или даже тигра с волком – это знак властителя, доказательство того, что в человеке проснулись честолюбивые помыслы о независимости.
"С таким знаком, да еще и в нужное время… Поистине, судьба его изменилась, его ждет великое богатство и знатность!"
Господин Сюй почувствовал, как внутри у него все затрепетало от волнения. "Если бы я уже давно не был даосом на службе у семьи Ли и не связал с ней свою удачу, то за попытку узреть сокровенное меня бы непременно ждала отдача…"
Он тут же вспомнил о недавних действиях Ли Юя.
Мятеж семьи Ван был подавлен, но Ли Чжэнь получил тяжелые раны и не мог управлять делами. Ли Юй немедленно сместил начальника канцелярии, прежде склонявшегося на сторону семьи Ван, и назначил себя исполняющим его обязанности, фактически взяв в свои руки всю власть в округе. С помощью цзюньвэя Син Цзюя он молниеносно расправился с несколькими начальниками уездов. Действовал он настолько решительно и умело, что не оставил посторонним ни единой лазейки.
Укрепив свои позиции в столице округа, Ли Юй немедленно побудил всех чиновников, особенно цзюньвэя и других военачальников, подать совместное прошение о его назначении на должность начальника канцелярии.
К этому времени императорский двор обладал лишь номинальной властью и не имел реальной силы, а в провинции царил хаос.
К тому же, раз уж военная власть была в руках Ли, мало кто стал бы тратить силы на усмирение округа. Прошение наверняка утвердят, и все сохранят лицо.
Таким образом, стоило лишь выждать несколько лет, пока Ли Чжэнь оправится и спокойно передаст ему пост наместника, и общественное достояние станет частным – округ Чуфэн превратится в их личный феод.
Конечно, в сравнении с семьей Ван, дому Ли недоставало влияния, поэтому им все еще приходилось прикрываться авторитетом императорского двора, но лишь для вида.
Во всей провинции Дин все знали, кто на самом деле правит в округе Чуфэн.
"Прежде этот юноша был ничем не примечателен, и удача его была самой обычной. Как же он так изменился? Неужели драконья ци была сокрыта глубоко внутри и проявилась лишь сейчас? А я, по своей неопытности, не смог разглядеть ее истинную суть?"
Господин Сюй видел, как день ото дня Ли Юй становился все более властным, а в его походке уже угадывалась поступь дракона и шаг тигра. Потрясение, которое он испытывал, было не передать словами.
С тех пор как этот юноша пришел к власти, он подавлял инакомыслящих, продвигал своих сторонников и расправлялся с мятежниками – все делал расчетливо и с молниеносной быстротой. Прежде чем другие кланы успевали опомниться, он уже заложил основу своего могущества, поистине постигнув суть стремительного взлета.
А недавно он объявил о скорой свадьбе: он собирался взять в жены дочь цзюньвэя Син Цзюя, что было первым шагом к слиянию военной и гражданской власти. Сложилась такая ситуация, что никто уже не мог ему помешать.
– Господин Сюй!
В этот момент Ли Юй внезапно заговорил.
– Я здесь, господин!
У господина Сюя подкосились ноги. Не смея взглянуть Ли Юю в глаза, он рухнул на колени.
– Что с тем делом, которое я тебе поручил?
Ли Юй посмотрел на опустевший после недавних волнений храм чэнхуана, и его взгляд помрачнел.
Перемены в себе самом и то чувство, что с момента встречи с тем даосом ему все удавалось, казались ему крайне таинственными и лишь усиливали его подозрения. Поэтому он приказал тайно разыскать того человека.
– Прошу прощения, молодой господин! – Холодный пот ручьем полился по лицу господина Сюя. – Я проверил все списки даосов в округе Чуфэн, но никого, кто подходил бы под ваше описание, не нашел. Возможно, это гость из другого округа или просто отшельник из глуши…
– Найти! – приказал Ли Юй. – Найди мне этого человека, чего бы это ни стоило!
Тайна драконьей ци была слишком важна. Хотя Ли Юй и не знал всех подробностей, он постоянно носил на шее ту нефритовую подвеску с извивающимся драконом, не смея ее снимать.
Он чувствовал, что, пока подвеска с ним, любое дело дается ему на удивление легко. Это лишь укрепляло его уверенность в том, что встреченный им даос был человеком необыкновенным. Взгляд его сделался мрачным.
"Говорят, во времена великой смуты даосские школы любят вмешиваться в мирские дела, находя драконьи жилы и тайно поддерживая претендентов на трон, чтобы обрести заслуги… К какой же школе принадлежит тот даос? Можно ли подчинить его себе, сделать своим крылом?"
Разве может цзяолун стерпеть оковы? Ли Юй уже думал не о союзе, а о том, чтобы сделать даоса своим крылом, подчинить своей воле.
А если не получится – убить.
Иначе, попади такое могущественное искусство в руки врага, не значит ли это усилить противника?
…
"В эту битву за божественную власть между даосом и духом я лучше не буду вмешиваться!"
У Мин некоторое время наблюдал со стороны. Увидев, как священные земли чэнхуана рассыпаются и приходят в запустение, он тут же развернулся и ушел.
Чиновников округа защищала аура человеческого мира, рожденная из воли сотен тысяч людей и силы законов. У храма чэнхуана тоже были столетние накопления – пусть Ван Чжун и спал, его призрачные служители и воины оставались на страже.
У самого У Мина тоже была драконья ци, но она была подобна дереву без корней, ряске без воды – с каждым применением ее становилось все меньше. Не стоило тратить ее на рискованную авантюру.
"К тому же… чтобы убить чэнхуана, нужно проникнуть с помощью духовного тела в мир мертвых… Лишь истинный мастер, чей изначальный дух уже сформирован, не боится таких опасностей. Даже если я сейчас с помощью особых техник и артефактов силой ворвусь в священные земли чэнхуана, меня, скорее всего, просто задавят числом его призрачные воины. Так что оставлю это…"
У Мин был человеком крайне решительным. Как только он понимал, что дело невыполнимо, он тут же отступал.
Хотя столица округа недавно пережила смуту и хаос, благодаря умелым действиям Ли Юя город, казалось, вернул себе былое процветание.
У Мин нашел У Теху, и они вдвоем сели в повозку и выехали из города.
– Домой!
– Есть!
Услышав, что они наконец-то возвращаются, У Теху заметно оживился и с громким щелчком взмахнул кнутом.
У Мин, полулежа на мягких подушках, задумчиво смотрел вдаль, и в глазах его плясали огоньки.
В этот свой приезд в столицу округа он сперва передал драконью ци, затем разрушил козни чэнхуана, а после преследовал остатки заговорщиков. Каждое из этих дел было подобно удару грома, каждое несло в себе смертельную опасность.
И все же ему удалось не только выйти сухим из воды, но и сделать так, что о его роли в этих событиях почти никто не узнал. Это была настоящая удача.
"Раз-другой можно пойти на такой риск, но если делать это постоянно, рано или поздно возникнут проблемы…"
У Мин вздохнул и с наслаждением раскинул руки.
– К счастью… это дело сделано, и теперь у меня снова будет немного покоя… Постойте-ка, я что-то забыл?
– Ах ты, У Мин, наконец-то я тебя поймала!
Повеяло легким ароматом, и в повозку впорхнула изящная фигурка. Сидевший снаружи У Теху тут же потупил взор, уставившись себе в нос, и сосредоточился на управлении лошадьми. Он не только не посмел помешать, но и всей душой желал в этот миг ослепнуть и оглохнуть.
– Сестра… ты еще не уехала?
Увидев У Цин, У Мин сухо рассмеялся.
Он уже хотел было что-то сказать, но У Цин пронзила его взглядом своих сияющих, как у эльфа, глаз, а ее изящная рука уже делала жест, будто собираясь ухватить его за ухо.
– Что еще ты от меня скрываешь? А ну-ка, выкладывай все как на духу!
…
Весна вернулась на землю, но обманчивое тепло еще сменялось холодом.
Незаметно наступил третий месяц, месяц цветущей весны.
Набухли цветочные бутоны, ивы выпустили нежно-зеленые побеги – все вокруг дышало жизнью.
На полях за стенами поместья уже трудились крестьяне.
Для этих людей – арендаторов и землепашцев, стоявших на самой нижней ступени общества, – дворцовые интриги и перемены в столице округа не имели особого значения.
А вот если упустить время весеннего сева, то весь годовой урожай пойдет насмарку. В следующем году всей семье если не умирать с голоду и холоду, то уж точно придется жить впроголодь. Поэтому сейчас для них не было ничего важнее.
– В час досуга читаю для души…
В кабинете все еще топилась жаровня, но окно было открыто, и комната заливалась ярким весенним светом.
У Мин, одетый в простую одежду из грубого холста, развалился в мягком кресле, прикрыв лицо старинной книгой.
– Опять бездельничаешь!
В комнату с возмущенным видом вошла У Цин. За ней, заливаясь румянцем, следовала девушка в простом платье – Ли Сююнь. В руках она держала поднос, и эта робость делала ее по-своему милой.
– Я приготовила немного пирожных, попробуй, братец!
У Цин, переодевшаяся в женское платье, подошла к У Мину и сняла с его лица книгу. Увидев, что это какой-то роман из народных преданий, она рассердилась еще больше.
– Занимаешься пустяками!
– Ха-ха… Это называется "урвать полдня из бренной жизни"!
У Мин взял пирожное. Оно таяло во рту, оставляя тонкий цветочный аромат. Он не мог не похвалить сестру:
– "С утра пью росу, что с магнолий опала, а вечером ем лепестки хризантем"… Сестрица, твое мастерство растет день ото дня! Такой жизни и на райскую не променяю!
– Опять твои пустые любезности!
У Цин с улыбкой пожурила его, но тут же добавила:
– Если тебе нравится, я буду готовить для тебя хоть каждый день…
Услышав это, У Мин втайне вздохнул.
Когда сестра поймала его и устроила допрос, он, разумеется, не мог рассказать ей всю правду. Он поведал то, что мог, а о том, чего не мог, прямо сказал, что это смертельно опасно. У Цин, всем сердцем любившая брата, конечно же, не стала настаивать.
Однако сразу после этого она поселилась в поместье, очевидно, желая понаблюдать за ним. Она словно пыталась наверстать упущенные годы заботы, окружив его таким вниманием, что У Мин порой чувствовал себя не в своей тарелке.
– Как там мои сто му земли?
У Мин почесал в затылке, спеша сменить тему.
– Старина Сунь лично за ними присматривает, – небрежно ответила У Цин. – Поставили водоподъемные колеса и использовали то твое аммиачное удобрение… – На ее миловидном лице промелькнуло сомнение. – Этот способ… он сработает?
– Понятия не имею. В любом случае, это всего лишь урожай со ста му, можно и попробовать…
У Мин усмехнулся.
В его прошлой жизни сельское хозяйство было развито, к тому же он читал в романах кое-какие обрывочные теории. К сожалению, он мало что помнил. Собрав по крупицам несколько идей, он велел выделить сто му для эксперимента – просто ради развлечения.
Для народа еда – это небо. В древних аграрных империях к урожаю относились с трепетом, который современному человеку трудно себе представить.
Поэтому даже У Мин не осмелился сразу вводить масштабные изменения, а приказал сначала разбить экспериментальное поле.
Даже сто му для семьи У, владевшей всего двумя тысячами му земли, было слишком много. Даже прямому наследнику выделили бы от силы десять-восемь му, и то в лучшем случае.
Но У Цин и У Мин были не чета обычным людям. Они были даосами, мастерами закона.
Даже те безделушки, что они создавали в свободное время, за год приносили доход, равный урожаю с тысячи му! А если бы они не боялись навредить своему духовному развитию, то могли бы получать в несколько раз больше. Поэтому ни У Цин, ни У Мин не придавали особого значения этим ста му.
А вот старосте Суню пришлось несладко. Он практически жил на этих полях, ухаживая за ними, как за святыней.
http://tl.rulate.ru/book/16183/8816974
Готово:
