Вилла A-07, основная зона Университета Святого Воинства.
Теплая вода смывала с тела дорожную пыль и дым от прошедших боев. У Хаоюй стоял посреди клубящегося пара, струи воды, стекая по его широкой, крепкой спине, вызывали легкое покалывание. В зеркале под правой лопаткой, наискосок к боку, расстилалась огромная, жуткая черная рана, словно клеймо зверя. Края кожи были подвернуты, темно-красные, с паутиной фиолетово-черных прожилок, свидетельствующих о ядовитом проникновении нечистой силы. Хоть кости и были целы, а Божественный Гром Уничтожения Зла Хаоса уже полностью подавил и уничтожил активное проникновение, эта рана, оставшаяся от поля боя, все еще выглядела устрашающе, безмолвно повествуя о недавнем, захватывающем дух смертельном ударе.
Переодевшись в свободную и удобную черную шелковую домашнюю одежду, он почувствовал, как мягкая ткань трется о рану, вызывая постоянную, но терпимую боль. Едва он вышел из ванной, как раздался мелодичный звонок дверного колокольчика.
За дверью стояла Вэнь Жуйюй, изящная, как юное деревце. Она сменила дневное платье на мягкий, кремово-белый, простой и элегантный короткий костюм. Подол заканчивался как раз выше колена, очерчивая идеальную линию талии и бедер. Ее длинные, стройные ноги были облачены в тонкие телесные чулки, сквозь которые пробивался теплый оттенок кожи, и они тускло мерцали нежным, тонким блеском под мягким освещением жилого комплекса. На ногах — простые белые туфли на тонком каблуке, что делало ее и без того высокую фигуру еще более стройной. В руках она держала изящную плетеную корзинку, в которой аккуратно лежали несколько нефритовых флаконов разных цветов, коробочки с лекарствами и чистые бинты — вид у нее был профессиональный и деловитый.
«Старшая сестра», — У Хаоюй посторонился, пропуская ее внутрь. Его взгляд на мгновение задержался на ней. Ее благородный и спокойный наряд совершенно отличался от ее встревоженного вида днем, но в то же время заставил его сердце слегка дрогнуть.
Вэнь Жуйюй вошла в прихожую, принеся с собой легкий аромат гардении, но ее взгляд сразу же сосредоточился на краю бинта, видневшемся под широким воротом его домашней одежды. «Рана на спине? Быстрее, покажи!» — В ее голосе звучала неоспоримая срочность, а беспокойство снова ясно читалось на лице.
У Хаоюй хотел было отказаться, но, увидев непоколебимую заботу в ее глазах, проглотил готовые слова. Он молча кивнул, подошел к центру гостиной, спиной к ней, глубоко вздохнул и медленно стянул домашнюю одежду с верхней части тела.
Ткань соскользнула, обнажив широкую спину, чьи мускулы, словно выкованные из крепкого железа, были отчетливо видны под светом. Мышцы плеч и спины были сильными и напряженными, их плавные линии излучали красоту силы, а кожа имела здоровый пшеничный оттенок. Однако этот «холст», полный мужской красоты силы, теперь покрывал ужасающий участок разрушения — от правой лопатки вниз по диагонали к боку, плоть приобрела угольно-черный цвет, края неровно завернулись, обнажая под собой еще более темные, темно-красные ткани, словно опаленные пламенем ада или разъеденные сильной кислотой. Кожа вокруг раны была покрыта паутиной фиолетово-черных прожилок — следами проникновения нечистой силы, словно уродливые лианы обвивали ее, источая холодную, зловещую ауру. Это было ужасающее и жестокое контрастом с окружающей здоровой, напряженной кожей.
Даже несмотря на то, что Вэнь Жуйюй была морально готова, увидев эту рану вблизи, она едва заметно затаила дыхание. Она судорожно вздохнула, ее нефритово-зеленые зрачки резко сузились, а в глубине глаз на мгновение мелькнул холодный гнев и мучительная боль! Но она подавила эти эмоции своей сильной волей, и ее лицо быстро вернуло себе спокойствие и сосредоточенность, присущие отличнице Университета Святого Воинства. Ни криков, ни слез — только плотно сжатые губы и слегка напряженная линия подбородка выдавали ее внутреннее волнение.
«Фух…» — Несмотря на то, что она была готова, увидев эту жуткую рану без прикрас, Вэнь Жуйюй судорожно вздохнула, и ее сердце словно сжал ледяной кулак! Слова «незначительная травма», услышанные днем, теперь казались такими бледными и бессильными!.
Она представляла, как выглядит рана, но никогда не думала, что она будет настолько серьезной, настолько шокирующей! Это была не просто поверхностная травма! Это была рана, которая едва не пронзила его насквозь, которая была полностью разъедена нечистой силой — смертельная рана! Просто глядя на нее, жгучая боль и холодное ощущение проникновения словно передавались ей самой, заставляя пальцы похолодеть, а тело слегка дрожать. Страх, словно ледяной прилив, мгновенно захлестнул ее. Если бы... если бы Старейшина Лэй прибыл на мгновение позже... если бы тот небесный гром не ударил... Она не смела думать дальше.
У Хаоюй стоял к ней спиной, но ясно ощущал ее учащенное дыхание и подавленные эмоции. Сердце его сжалось, и он поспешно смягчил голос, успокаивая: «Старшая сестра, мне уже не больно. Выглядит страшно, но пилюли Учителя и мой Божественный Гром уже подавили проникновение, и рана быстро заживает. Смотрите, края уже начинают покрываться корочкой». Он попытался пошевелить лопаткой, чтобы продемонстрировать свое «благополучие».
«Не двигайся!» — Вэнь Жуйюй, стабилизировав эмоции, поспешно остановила его, боясь, что он потревожит рану. Она глубоко вздохнула, насильно подавляя бушующие эмоции, и ее голос стал необычайно твердым: «Садись! Я перевяжу тебе рану! Лекарство Старейшины Лэя хорошее, но его нужно менять вовремя, чтобы избежать повторного воспаления!»
Ее пальцы, холодные от страха и боли, слегка дрожали. Она осторожно открыла плетеную корзину, достала блестящий нефритовый футляр, внутри которого была бледно-зеленая прозрачная мазь с прохладным лекарственным ароматом. Она специальной нефритовой палочкой зачерпнула немного мази и нанесла ее на обгоревший, жуткий участок раны, действуя так же нежно, как с бесценным сокровищем.
Прохладная мазь, коснувшись поврежденной плоти, принесла приятное охлаждающее ощущение, смягчая остаточный жгучий и холодный жар в глубине раны. Кончики пальцев Вэнь Жуйюй, хоть и дрожали, были на удивление стабильны и сосредоточены. Каждое движение при нанесении мази было предельно нежным, она обходила завернутые края кожи, равномерно покрывая каждый дюйм поврежденной кожи прохладной мазью. Она слегка наклонилась, несколько прядей фиолетовых волос упали вниз, неся легкий аромат гардении, едва уловимо касаясь кожи шеи У Хаоюя, вызывая легкое щекотание.
У Хаоюй едва заметно напрягся. Он отчетливо ощущал ее нежные прикосновения за спиной, чувствовал ее теплое дыхание, овевающее его спину, ощущал эту осторожную, полную сосредоточенности заботу. Чувство, которое он никогда раньше не испытывал, смесь тепла, спокойствия и едва уловимого, необъяснимого волнения, тихо зарождалось и распространялось в его сердце. Прохлада от раны, казалось, проникала по кровеносным сосудам во все части тела, вызывая странное, покалывающее ощущение даже в глубине души.
В гостиной царила абсолютная тишина, слышалось лишь их легкое дыхание и тихий шорох от нанесения мази. Свет был мягким, в воздухе витал прохладный лекарственный аромат и легкий, успокаивающий аромат гардении от нее. Время словно замедлилось и стало густым, а спокойствие, наполненное невысказанным, теплым подтекстом, словно невидимые нити, сплетало их двоих. У Хаоюй мог даже слышать биение собственного сердца в груди, казалось, оно билось сильнее и отчетливее обычного.
Неизвестно, сколько времени прошло, но угольно-черная рана наконец была полностью покрыта ровным слоем бледно-зеленой мази, словно покрытая тонкой ледяной вуалью. Вэнь Жуйюй достала чистую марлю, пропитанную специальным лекарственным раствором, и так же нежно накрыла ею рану, закрепив дышащим пластырем.
Закончив, она глубоко вздохнула, на лбу выступили мелкие капельки пота. Глядя на аккуратно перевязанную рану, беспокойство в ее глазах немного утихло, уступив место облегчению от усталости и спокойствия.
«Готово», — ее голос вернулся к своему обычному чистому тону, хотя и с едва уловимой мягкостью, — «В ближайшие дни рану нельзя мочить. Мазь нужно менять раз в день, я приду вовремя. И вот эта бутылочка «Нефритовой Росы Успокоения Сердца» — принимай утром и вечером, она поможет вывести остатки нечистой энергии из тела и успокоить дух». Она аккуратно поставила несколько флаконов на журнальный столик, заботливо давая указания.
У Хаоюй запахнул одежду и повернулся. В свете ламп Вэнь Жуйюй старалась нежно улыбнуться ему. В этой улыбке еще читалось не прошедшее беспокойство, спокойствие после выполненной заботы и глубокая, почти тонущая в ней забота. В этот момент она сбросила привычную уверенность и элегантность старшей сестры, явив почти хрупкую красоту, от которой сердце У Хаоюя забилось сильнее.
«Спасибо, старшая сестра, что беспокоишься обо мне», — произнес он немного хриплым голосом.
«Хорошо, что понимаешь», — Вэнь Жуйюй легко упрекнула его, склонив голову и поправляя плетеную корзинку, скрывая покрасневшие щеки. Вспоминая сосредоточенную и интимную атмосферу во время перевязки, ее сердце тоже забилось быстрее. Казалось, в воздухе все еще оставался сладкий аромат, смешанный с запахом лекарств и гардении.
Она взяла корзинку, собираясь уходить: «Тогда отдыхай хорошо, я пойду. Не забудь вовремя принимать лекарства и менять повязку».
В тот момент, когда она повернулась, чтобы уйти, У Хаоюй, словно по велению судьбы, окликнул ее, его голос прозвучал быстрее, чем он сам ожидал: «Старшая сестра!»
Вэнь Жуйюй остановилась и недоуменно обернулась.
У Хаоюй смотрел в ее ясные глаза, его кадык дернулся, и непонятный импульс заставил его продолжить: «Послезавтра… у тебя есть время послезавтра?» Его взгляд был полон едва уловимого ожидания: «Говорят, послезавтра выходит новый фильм. После кино можем сходить вместе на ужин в Цзыюньсюань». Это было его первое официальное приглашение.
Вэнь Жуйюй явно замерла, а затем на ее белоснежной шее, словно расцветающий персик, быстро разлилась теплая краска, достигнув ушей. Она слегка опустила веки, ее длинные ресницы трепетали, как крылья бабочки, пальцы, сжимающие корзинку, непроизвольно сжались, костяшки пальцев побелели. Краткое молчание, казалось, остановило само время, лишь биение их сердец усиливалось в тишине.
Наконец, она подняла глаза, в ее нефритово-зеленых глазах заискрилась нежная, мерцающая влага, уголки губ непроизвольно изогнулись в легкую, но сияющую дугу, а голос стал тихим, словно прикосновение перышка к сердцу:
«Да!»
Всего одно слово, но оно, словно камешек, брошенный в спокойное озеро, вызвало бесчисленные волны в сердце У Хаоюя. На его лице непроизвольно появилась улыбка, которая развеяла усталость от долгих сражений, сделав его особенно ярким.
Румянец на лице Вэнь Жуйюй стал еще гуще. Она не смела больше смотреть на сияющую улыбку У Хаоюя. Тихо пробормотав «До встречи послезавтра», она поспешно повернулась и почти убежала к двери. Звук каблуков, стучавших по земле, был неуловим в своей суете, но звучал намного легче.
У Хаоюй проводил ее до двери, наблюдая, как ее стройная фигурка исчезает в конце освещенной аллеи жилого комплекса. Белый подол ее платья и стройные икры, заключенные в телесные чулки, мелькнули в ночи. Ветер дул, и, казалось, приносил с собой легкий аромат гардении, оставшийся на ней.
У Хаоюй закрыл дверь, прислонившись к прохладной стене, уголки его губ слегка приподнялись. Он подошел к окну, вглядываясь в густую ночную тьму. Тысячи огней Столицы Империи мерцали вдалеке, словно перевернутая звездная река, принося людям частичку покоя.
Вернувшись в тренировочную комнату.
«Силы... все еще недостаточно!» — В глазах У Хаоюя мелькнул острый, как молния, взгляд. Ужасающее давление убийц на поздней стадии стадии Истинной Сущности в ущелье Черного Камня было подобно реальному валуну, тяжело давившему на него. Если бы не своевременное появление Учителя, если бы не небесный гром, вызванный Девятью Мистическими Золотыми Молниеносными Токенами, они шестеро уже давно превратились бы в перегной! Поздняя стадия Боевого Мира, перед истинными мастерами, все еще была подобна муравью!
Стать сильнее! Безотлагательно!
Тренировочная комната была обставлена просто, лишь в центре находился нефритовый постамент, испещренный сложными узорами для сбора духовной энергии. У Хаоюй сидел в позе лотоса в центре постамента, пятью точками к небу, сосредоточив разум, чтобы начать использовать третью стадию техники «Формула Десяти Тысяч Громов», чтобы ускорить переработку остаточной силы лекарств и нечистой энергии, одновременно стабилизируя недавно достигнутый уровень.
В тот момент, когда его разум погрузился в даньтянь, вызывая Божественный Гром Уничтожения Зла Хаоса, произошло непредвиденное!
Бум —!
Печать Девяти Мистических Золотых Молниеносных Токенов, которая до этого момента безмолвно покоилась в глубине его даньтяня, слившись с Божественным Громом Уничтожения Зла Хаоса, внезапно активировалась сама по себе! Мощная, величественная, невообразимо чистая сила грома хлынула из печати без каких-либо предупреждений! Эта сила не была буйной атакующей, а скорее подобна тонкому ручейку, но при этом несла неодолимую волю, мгновенно вливаясь в поток духовной энергии «Формулы Десяти Тысяч Громов», которую он культивировал!
В одно мгновение У Хаоюй почувствовал, будто его сознание было унесено в сияющую звездную реку молний! Бесчисленные мелкие, прыгающие с благородным фиолетово-золотым светом дуги молний, словно обладая жизнью, спонтанно проносились по его меридианам с невероятной скоростью! Их скорость и эффективность были намного выше предела, которого он мог достичь, самостоятельно активируя технику! Но что еще более поразило его, так это то, что туда, куда проходили эти фиолетово-золотые дуги молний, его уже довольно чистая духовная сила молний, словно брошенная в самый раскаленный горн, снова закалялась и очищалась! Мельчайшие примеси в духовной силе были неумолимо и точно захвачены, сожжены и уничтожены этими фиолетово-золотыми дугами молний!
«Ссс…» — Даже при несгибаемой воле У Хаоюя, этот внезапный, интенсивный процесс закалки изнутри заставил его судорожно вздохнуть. Его меридианы словно прокалывались и шлифовались бесчисленными крошечными буровыми установками молний, вызывая глубокую, проникающую в кости ноющую боль, но вслед за ней приходило неописуемое ощущение облегчения! Словно заблокированные русла рек были полностью расчищены, грязь смыта, а духовная сила стала несравненно более концентрированной, живой и наполненной взрывной мощью! Эффект был настолько сильным, что превосходил помощь стоимостью в бесценный пятиуровневый массив для сбора духовной энергии под ним!
Эта Девять Мистических Золотых Молниеносных Токен, оказывается, могла спонтанно помогать в культивации, ускорять циркуляцию духовной силы и обладала таким ужасающим эффектом очистки?!
Сердце У Хаоюя забилось как никогда сильнее, он изо всех сил сдерживал волнение и полностью направлял эту внезапную «помощь». Он остро чувствовал, что в глубине печати Девяти Мистических Золотых Молниеносных Токенов, призрачные образы девяти токенов медленно вращались по какой-то таинственной траектории, и каждое вращение испускало все более чистую первозданную силу грома. Однако, когда он попытался глубже проникнуть своим духовным чутьем к каждому призрачному образу токена, внезапно отскочила чрезвычайно мощная, словно исходящая из первобытных времен, сила сдерживания!
Это было похоже на встречу с девятью колоссальными бронзовыми вратами, возвышающимися до небес и обвитыми миллиардами цепей молний! За вратами скрывались тайны, способные содрогнуть мир, и безграничная мощь, но с его нынешним уровнем поздней стадии Боевого Мира и духовной силой, он не только не мог их открыть, но даже просто смотреть на них вызывало дрожь в душе, словно еще один взгляд — и он будет раздавлен в пыль этой безграничной волей грома!
Девять уровней запретов! На каждом токене существовали мощные печати, далеко превосходящие то, что мог понять его текущий уровень!
«Верно… В Даосском Храме Укрощения Гор двенадцать предшественников превратили себя в токены, запечатывая первозданную сущность демонов… Сила и наследие, заключенные в самих этих токенах, далеко не то, что я могу полностью контролировать на данный момент. Этот эффект вспомогательной культивации, вероятно, лишь самая незначительная его часть…» — У Хаоюй пришел к пониманию. Помимо шока, его решимость достичь более высоких вершин только укрепилась. Эти запреты были одновременно защитой и стимулом! Только достигнув достаточной силы, он сможет приоткрыть их таинственную завесу и унаследовать истинную мощь Небесной Молнии Пурпурного Сияния!
Он перестал пытаться преодолеть эти недостижимые запреты и полностью погрузился в процесс, жадно впитывая чистую и безграничную силу грома, спонтанно предоставляемую Девятью Мистическими Золотыми Молниеносными Токенами. Его сознание соединилось с печатью токена, он полностью запустил «Формулу Десяти Тысяч Громов».
В тренировочной комнате фиолетово-золотые молнии становились все ярче. Теперь они не были хаотично рассеянными, а пульсировали закономерно, словно дыхание, полностью окутывая фигуру У Хаоюя. Угольно-черная мертвая кожа на ране его спины под двойным действием лекарства и чистой силы грома отшелушивалась с видимой скоростью, новорожденные нежные мышечные ткани упорно пульсировали, а паутина фиолетово-черных прожилок медленно, но неуклонно бледнела и исчезала…
Время текло в бесшумной культивации. Звездный свет снаружи медленно тускнел, самая глубокая тьма перед рассветом окутала землю. У Хаоюй сидел неподвижно, как скала, вокруг него клубились молнии, а его аура, закаляемая чистой силой грома, постепенно становилась все более...
http://tl.rulate.ru/book/161725/14289588
Готово:
