Мир сжался до рваного дыхания, стука крови в ушах и боли в ободранных ступнях. Зен бежал, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающего, животного инстинкта самосохранения. Холмы, которые он с детства исходил вдоль и поперек, теперь казались чужими и враждебными. Каждый куст мог скрывать солдата, каждый камень мог стать предателем, выдав его преследователям.
Он не смел оглядываться, но слышал их. Лай боевых псов-комсомолов, резкие выкрики приказов, лязг брони. Они были близко. Слишком близко. Кайто не дал ему и шанса скрыться. Охота началась немедленно, яростно и профессионально.
Он забрался на скалистый гребень, с которого открывался вид на деревню. То, что он увидел, заставило его замереть, забыв о погоне. Хэйлун был охвачен огнем. Но это были не случайные пожары. Солдаты Пятидесятого Легиона методично поджигали дома, принадлежавшие жителям Царства Земли. Черные столбы дыма поднимались в неподвижный вечерний воздух, неся с собой запах горящего дерева и отчаяния. Это была кара. Коллективное наказание за его поступок.
«Из-за меня…»
Мысль ударила его, как физический удар, вышибая из легких воздух. Он видел, как солдаты вытаскивают людей из домов, как плачут дети, как мужчины бессильно сжимают кулаки. И где-то там, в этом хаосе, была его мать. Элара. Женщина из Народа Огня, но жена человека Царства Земли. Мать убийцы. Что они с ней сделают?
Боль, острая и невыносимая, пронзила его. Она была сильнее страха, сильнее инстинкта. Он должен вернуться. Он должен что-то сделать.
Он уже сделал шаг назад, к деревне, когда перед ним, словно из-под земли, выросла фигура. Это был старейшина Кодзи. Он опирался на грубый посох, его нога была все еще обмотана лубками, но двигался он с поразительной для своего состояния скоростью.
— Глупый мальчишка! — прошипел он, хватая Зена за руку своей костлявой, но железной хваткой. — Ты хочешь умереть?
— Моя мать! — выдохнул Зен, пытаясь вырваться. — Они убьют ее!
— Твоя мать — женщина Народа Огня. Ее не тронут, — твердо сказал Кодзи. — Пока. Но если ты сейчас вернешься, ты подпишешь смертный приговор и ей, и себе, и всем нам. Ты думаешь, они ищут только тебя? Они ищут повод. Повод, чтобы стереть нашу половину деревни с лица земли и построить здесь настоящий военный лагерь. Ты дал им этот повод.
Слова старика были жестоки, но в них звенела правда, от которой у Зена потемнело в глазах.
— Что… что мне делать? — прошептал он, чувствуя, как силы оставляют его.
— Беги, — просто сказал Кодзи. — Беги так быстро, как только можешь. Через перевал, в Дикие Земли. Там, где нет ни гарнизонов, ни деревень. Там, где солдаты не знают троп. Они будут искать тебя здесь, вокруг карьера. У тебя есть немного времени.
Он сунул Зену в руку небольшой, туго набитый мешок. Внутри было что-то твердое — фляга с водой, кремень, кусок вяленого мяса.
— Я знал, что этим кончится, — сказал старик, глядя на горящую деревню. В его глазах не было упрека, только глубокая, вселенская скорбь. — Сила, подобная твоей, не может долго прятаться. Она как огонь под сухим торфом. Рано или поздно прорвется.
— Я не хотел… — голос Зена сорвался. — Я не хотел его убивать.
— Я знаю, — кивнул Кодзи. — Но ты убил. И теперь на тебе клеймо. В глазах Народа Огня ты — неуправляемый монстр. В глазах нашего народа… — он замолчал, подбирая слова. — Ты — причина их страданий. Тебе здесь больше нет места. Нигде.
Последние слова эхом отозвались в сознании Зена. Нигде.
Снизу донеслись крики и собачий лай. Они его заметили.
— Иди! — рявкнул Кодзи, с силой толкая его в спину. — И не оглядывайся! Жизнь, которую ты знал, закончилась. Теперь твоя единственная задача — выжить.
Зен бросил последний, разрывающий душу взгляд на деревню, на черный дым, который был погребальным костром его прошлого. Он увидел свою мать, которую двое солдат выводили из их дома. Она не сопротивлялась. Она шла с высоко поднятой головой, и даже на таком расстоянии Зен чувствовал ее несгибаемую волю. Она будет жить. Она должна.
И он побежал.
Он бежал, пока легкие не превратились в один горящий комок. Он карабкался по скалам, сдирая кожу с пальцев, продирался сквозь колючие заросли, которые рвали его одежду в клочья. Крики погони постепенно стихли, растворились в шуме ветра в ущельях. Он не знал, оторвался ли он или они просто сменили тактику, расставляя силки.
Ночь застала его высоко в горах. Холодный ветер пробирал до костей. Он нашел небольшую пещеру, заваленную камнями, и забился в самый дальний угол, дрожа — не столько от холода, сколько от шока и перенапряжения.
Здесь, в темноте, реальность обрушилась на него со всей своей чудовищной тяжестью.
Он убийца.
Он смотрел на свои руки. Те самые руки, которые еще вчера держали кирку, а сегодня — выпустили из себя смерть. Ему снова и снова виделось лицо сержанта Гэна в момент удара — смесь ярости и удивления. И шипение плавящейся брони. И запах…
Его вырвало. Он опорожнял желудок, пока из него не пошла горькая желчь, содрогаясь в конвульсиях на холодном каменном полу.
Он был не просто убийцей. Он был чудовищем. Сила, которую он выпустил, была нечеловеческой. Она была дикой, первобытной, разрушительной. И она жила внутри него.
Он вспомнил лицо лейтенанта Кайто. Его удовлетворенную улыбку. Он все знал. Он ждал этого. Но откуда? Почему? Что он такое, что за ним послали целый легион и устроили такую жестокую провокацию?
Вопросы роились в его голове, но ответов не было. Была только боль, вина и всепоглощающее одиночество. Он думал о матери, о старейшине Кодзи, даже о Рене, которого он, по сути, тоже подставил. Он был клеймом. Проклятием для всех, кто был с ним рядом.
Кодзи был прав. Его старая жизнь закончилась. У него больше не было дома. Не было имени. Была только погоня за спиной и неизвестность впереди.
Он достал из мешка флягу и сделал несколько жадных глотков. Вода была теплой и отдавала металлом, но она была самой вкусной водой в его жизни. Он лежал на камнях, свернувшись калачиком, и смотрел на свои руки в слабом свете луны, пробивавшемся сквозь щель в пещере.
В них все еще таился огонь.
Он попытался вызвать его. Сосредоточился, как это делали маги огня, которых он видел в гарнизоне. Дыхание, концентрация, воля. Ничего. Руки оставались холодными.
Тогда он вспомнил другое. Он вспомнил то чувство в карьере. Связь с землей. Он прижался щекой к холодному полу пещеры, закрыл глаза и попытался «услышать». И снова, как и в ту ночь, он ощутил это. Едва заметную, глубокую вибрацию. Ритм, похожий на медленное дыхание спящего зверя.
Земля. И Огонь.
Две враждующие стихии. Два несовместимых начала. И они обе жили в нем.
Он не был ни магом огня, ни магом земли. Он был ошибкой. Аномалией, как сказал Кайто. Монстром.
Он не знал, сколько он так пролежал. Может, час, а может, всю ночь. Но когда он наконец погрузился в тяжелый, беспокойный сон, ему приснился не огонь и не камень. Ему приснился бескрайний голубой океан, и где-то далеко-далеко, в его ледяном сердце, спал мальчик с татуировками в виде стрел. И этот мальчик плакал во сне.
http://tl.rulate.ru/book/161128/10494349
Готово:
