Красная пыль была первой и последней константой в жизни Зена. Она въедалась в мозоли на ладонях, скрипела на зубах, окрашивала в цвет запекшейся крови подолы рубах и оседала тонкой пленкой на поверхности питьевой воды. Карьер «Красный Шрам», названный так с прямолинейной простотой, достойной Царства Земли, кормил и медленно отравлял их колониальную деревню Хэйлун уже третье поколение. Он давал камень для строительства гарнизонов Народа Огня и забирал взамен здоровье, молодость и, время от времени, жизни.
Зен закинул тяжелую кирку на плечо, ощущая привычную ноющую боль в мышцах. Полуденное солнце, висевшее в белесой дымке, превращало каменистый уступ в раскаленную сковороду. Внизу, в самом сердце карьера, суетились десятки фигур, похожих на муравьев, тащивших неподъемные глыбы. Воздух дрожал от зноя, монотонного лязга металла о камень и резких выкриков надсмотрщика — коренастого мага огня с обгоревшими усами, который предпочитал магию не для работы, а для устрашения.
— Еще живешь, полукровка? — раздался за спиной насмешливый голос.
Зен не обернулся. Он и так знал, что это Рен — широкоплечий парень, чья гордость за чистую кровь Народа Огня была такой же явной, как и пот, блестевший на его лбу.
— Живу, Рен. И тебе того же желаю, — ровно ответил Зен, втыкая кирку в рыхлую породу у края уступа. Он смотрел вниз, на старейшину Кодзи, сухого старика из Царства Земли, который сейчас осторожно простукивал молоточком гигантскую каменную стену, испещренную трещинами. Его лицо, похожее на потрескавшуюся глину, было сосредоточенным. Старик не доверял чертежам инженеров Народа Огня. Он «слушал» камень.
— Старик опять свои ритуалы проводит? — фыркнул Рен, подходя ближе. — Сказали же резать по линии. Новый форпост ждать не будет.
— Он работает в этом карьере дольше, чем мы с тобой живем, — заметил Зен, не отрывая взгляда от старейшины. — Если Кодзи говорит, что жила гнилая, значит, она гнилая.
— Гнилые здесь только их предрассудки, — отрезал Рен. — Наши инженеры все рассчитали. Огонь и точность — вот что строит империю. А не это их бормотание под нос и поклоны булыжникам.
В его словах была та высокомерная уверенность, которую Зен видел каждый день. Уверенность колонизаторов, победителей. Деревня Хэйлун была живым воплощением этой уверенности: острые, как клыки, крыши домов Народа Огня врезались в небо рядом с приземистыми, округлыми постройками Царства Земли. Дети с золотыми глазами играли с зеленоглазыми сверстниками, но их родители редко разговаривали друг с другом без нужды. Зен, чей отец был магом земли, а мать пришла с кораблями Народа Огня, был живым символом этого хрупкого, неловкого союза. Он не был своим ни для кого. Для людей Огня он был сыном «каменной головы», для людей Земли — отпрыском захватчиков.
Внизу раздался громкий голос надсмотрщика:
— Хватит ковыряться, старик! У нас график! Рен! Зен! А ну спускайтесь! Будем ставить подпорки и закладывать заряды!
Старейшина Кодзи выпрямился, с тревогой посмотрев на нависающий над ним каменный козырек.
— Мастер Борэн, — его голос был тихим, но в застывшем воздухе карьера слышался отчетливо. — Камень болен. Он пуст внутри. Если резать здесь, обвалится вся верхняя часть.
Надсмотрщик презрительно рассмеялся.
— Твоя работа — долбить, а не ставить диагнозы, Кодзи! Что ты знаешь о сейсмической инженерии? Я видел расчеты! Все будет чисто!
Зен почувствовал, как внутри заворочалась тревога. Он доверял чутью старика. Он сам, работая здесь с детства, научился различать звук, с которым кирка входит в здоровую породу, и глухой, трухлявый отзвук пустоты. И Рен, что бы он ни говорил, тоже это знал. Но спорить с надсмотрщиком было все равно что плевать против огненной струи.
Они спустились по шаткой деревянной лестнице. Зной внизу был еще гуще, а пыль — еще едче. Кодзи встретил их тяжелым взглядом.
— Не ходите туда, мальчики, — прошептал он. — Дурное место. Земля здесь стонет.
— Не боись, дед, — ухмыльнулся Рен, хлопая старика по костлявому плечу. — Мы быстро. Пара подпорок, несколько огненных фитилей — и готово. Завтра здесь будет ровная площадка. Прогресс, понимаешь?
Зен промолчал, беря тяжелый деревянный брус. Он подошел к стене, прикоснулся к ней ладонью. Камень и впрямь был странным на ощупь. Не холодным и твердым, а почти теплым, вибрирующим, словно живое существо, страдающее от лихорадки. Это было иррациональное, глупое чувство, но оно было настолько сильным, что по спине пробежали мурашки.
Работа заняла больше часа. Они установили три массивные подпорки под самый опасный выступ, пока маги-подрывники сверлили в породе шурфы для зарядов. Надсмотрщик Борэн ходил взад-вперед, выкрикивая приказы и подгоняя рабочих. Напряжение нарастало. Люди Царства Земли работали молча, с мрачными лицами, люди Народа Огня — с показной бравадой, словно бросая вызов самой горе.
Старейшина Кодзи остался неподалеку, перебирая инструменты и не сводя глаз со стены. Он не ушел, словно чувствовал свою ответственность.
— Так, все! Уходим! — скомандовал наконец Борэн. — Через пять минут здесь будет фейерверк!
Рабочие начали поспешно отходить на безопасное расстояние. Зен уже собирался последовать за ними, когда заметил, что Кодзи, собиравший свои молотки в холщовую сумку, споткнулся о камень и неуклюже упал. Его сумка рассыпалась, инструменты со звоном покатились по земле. Один из них, самый ценный — маленький геологический молоточек с тонкой ручкой — закатился прямо под нависающий козырек, в опасную зону.
Старик, охнув, попытался встать, но его нога была вывернута под неестественным углом.
— Моя нога... — прохрипел он.
В тот же миг Зен услышал звук, от которого застыла кровь в жилах. Это был не грохот, не треск. Это был глубокий, протяжный стон, который издает умирающий гигант. Стон, исходивший из самых недр горы.
Пыль посыпалась сверху. Одна из деревянных подпорок с оглушительным треском переломилась пополам.
— ОБВАЛ! — заорал кто-то.
Время сжалось в одну бесконечную секунду. Зен видел все с неестественной четкостью: расширенные от ужаса глаза Рена, который уже был на безопасном расстоянии; искаженное страхом лицо Борэна; и старейшину Кодзи, который лежал на земле, беспомощно глядя вверх, на многотонную тень, готовую его раздавить.
Бежать. Инстинкт кричал, требовал спасаться. Ноги сами готовы были понести его прочь. Но он не мог. Он не мог оставить старика умирать.
Не думая, не анализируя, подчиняясь какому-то древнему, непонятному порыву, Зен рванулся вперед, к Кодзи. Он схватил старика за плечи, пытаясь оттащить. Но тот был тяжелее, чем казался, и боль в ноге не давала ему помочь.
Тень над ними стала абсолютной. Грохот нарастал, превращаясь в рев апокалипсиса.
«Все», — пронеслось в голове у Зена.
И в этот момент случилось нечто невозможное. В панике, в отчаянии, он уперся ногами в землю, словно пытаясь корнями врасти в нее, и выставил свободную руку вверх, в бессмысленном защитном жесте. Он не пытался остановить гору. Он просто кричал — беззвучно, всем своим существом. Нет!
И земля ему ответила.
Он не почувствовал толчка. Он почувствовал связь. Словно каждая крупица пыли, каждый камешек под его ногами вдруг обрели сознание и откликнулись на его волю. Он ощутил под собой не мертвую породу, а гигантское, спящее тело, и его воля стала рычагом, повернувшим это тело.
Он не видел, что произошло. Он это почувствовал. Земля под Кодзи и им самим резко вздыбилась. Невысокий, но невероятно прочный вал из уплотненной породы и камней вырос из-под земли прямо перед ними, принимая на себя первый, самый страшный удар обвала. Гигантский пласт скалы, сорвавшийся сверху, ударился не в них, а в этот неожиданный бастион. Удар был такой силы, что Зена швырнуло на землю.
Каменная лавина не остановилась, но ее траектория изменилась. Вместо того чтобы похоронить их под собой, основной поток камней прошел в нескольких метрах сбоку, с оглушительным грохотом врезавшись в дно карьера и подняв в воздух удушающее облако красной пыли.
Когда рев стих, наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь испуганными криками вдалеке и тихим звоном в ушах Зена.
Он лежал на земле, задыхаясь от пыли. Сердце колотилось так, словно хотело пробить ребра. Он медленно сел, оглядываясь. Вокруг было крошево из камней. В нескольких шагах от него лежал старейшина Кодзи, живой, целый, не считая сломанной ноги. Он смотрел на невысокий, полуразрушенный вал перед собой, а потом перевел взгляд на Зена. В его глазах не было ни благодарности, ни облегчения. Только глубочайший, первобытный шок.
Зен посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он не понимал, что произошло. Ничего не произошло. Это было чудо. Счастливая случайность. Камни просто так упали. Да, именно так. Он просто успел оттащить старика в единственное безопасное место.
Но глубоко внутри, там, где еще не утихло эхо странной связи с землей, он знал, что это ложь. Камень не просто упал. Камень послушался.
Обратная дорога в деревню казалась сюрреалистичной. Кодзи несли на импровизированных носилках. Надсмотрщик Борэн, бледный и злой из-за сорванного графика и ЧП, отчитывал подрывников. Рен подошел к Зену, смерив его странным взглядом.
— Тебе повезло, полукровка, — сказал он, и в его голосе не было обычной насмешки, только растерянность. — Духи земли тебя сегодня хранят.
Зен лишь кивнул, не в силах ничего сказать.
Он шел по знакомой улице, и мир казался другим. Острые крыши домов Народа Огня больше не выглядели просто чужеродными — они казались хищными. Патрульные солдаты, лениво опершиеся на копья у ворот гарнизона, смотрели на него так же, как и всегда, но сегодня их равнодушные взгляды вызывали у него дрожь. Он впервые в жизни почувствовал себя хрупким, уязвимым, носителем какой-то опасной, непонятной тайны.
Его дом, маленький, сложенный из местного камня, но с красной черепичной крышей — еще один компромисс его родителей — показался ему единственной гаванью в мире. Его мать, Элара, встретила его на пороге. Ее лицо, обычно спокойное, было встревоженным. Слухи в деревне распространялись быстрее огня по сухой траве.
— Зен! С тобой все в порядке? Говорят, был обвал...
— Все хорошо, мам, — он попытался улыбнуться, но губы его не слушались. — Просто... повезло.
Вечером, сидя за скудным ужином из риса и овощей, он не мог отделаться от ощущения фантомной вибрации в ладонях. Словно он все еще держал невидимые нити, связывающие его с землей.
— Ты спас старейшину Кодзи, — тихо сказала мать, глядя на него своими пронзительными золотыми глазами. Она была из Народа Огня, но в ней не было ни капли их высокомерия. Только тихая сила и бесконечная усталость. — Вся деревня об этом говорит. Одни называют это чудом. Другие... — она замялась.
— Что другие?
— Люди Земли говорят, что земля сама защитила своих. Они благодарят духов.
Зен молчал. Духи. Проще всего было списать все на них.
После ужина он вышел на задний двор. Ночь была прохладной и тихой. Вдалеке виднелись огни гарнизона и темный силуэт истерзанного карьера «Красный Шрам». Он сел на землю, скрестив ноги, как когда-то учил его отец. «Чувствуй землю, Зен, — говорил он. — Она живая. Она дышит. Просто стой и слушай». Тогда это были лишь слова.
Он положил ладони на сухую, потрескавшуюся почву. Закрыл глаза. Он не пытался ничего сделать. Он просто слушал. И в тишине, под стрекот цикад, ему показалось, что он снова ощутил это. Глубоко-глубоко под ним. Медленное, могучее биение гигантского каменного сердца.
И впервые в жизни Зену стало по-настоящему страшно. Что-то было не так. Не с миром. С ним. Камень, брошенный сегодня в тихий пруд его жизни, только начинал распускать круги по воде. И он чувствовал, что эти круги превратятся в цунами.
http://tl.rulate.ru/book/161128/10494279
Готово:
