После игры в юннори (которую в спешке прихватили из дома), «в больницу» и просмотра мультфильмов про «милых-няшных пингов» (хотя на самом деле Йевон не хотелось ни того, ни другого, ни третьего).
Только когда Йевон «отключилась» из-за нехватки детских сил, Уён и Доха смогли перевести дух.
— Йевон уснула мертвым сном.
— Слава богу. Если бы пришлось играть еще, я бы сам свалился без сил. Подстраиваться под вкусы девчонок — это реально жесть...
— Мог бы и не приходить, — сухо отозвался Доха.
От такого колючего ответа взгляд и без того острых глаз Уёна угрожающе метнулся вверх.
— Ты нормально разговаривать не пробовал?
— Я и так нормально разговариваю.
— Думаешь, я пришел, потому что ты мне так нравишься? Я пришел, потому что история этой малышки меня до глубины души задела.
— В следующий раз можешь не беспокоиться. Она не твоя племянница, а моя.
После этих холодных слов Доха, Уён в упор уставился на него.
— ...В чем вообще твоя проблема, почему ты вечно так себя ведешь?
— Как «так»?
— Человек проявляет... а-а-а-а?! Проявляет добрую волю, старается, а в ответ вечно получает твою кислую рожу. Почему реакция всегда такая дерьмовая?
Стоило Йевон покинуть комнату, как атмосфера между мужчинами изменилась на 180 градусов.
— Ребенку...
— Что «ребенку», а? Ну говори, придурок.
— ...Ребенку нельзя здесь привыкать.
— !
От слов Доха Уён замер.
— Ты и сам прекрасно понимаешь — я не смогу её вырастить. Йевон должна расти в нормальной семье, окруженная любовью.
— ...
— Реалистичного выхода я не вижу. Думаю, я зря привез её сюда на эмоциях.
Видимо, Уён об этом еще не задумывался, поэтому он промолчал, заметно побледнев.
— Поэтому и ты не будь с ней слишком ласков. Чтобы Йевон не привязалась к этому месту и не думала, что не может отсюда уйти.
— ...А у тебя есть куда её отправить?
— Надо поискать. Я уже попросил Ён-о найти какой-нибудь способ.
— Но Йевон, может быть, сама хочет остаться здесь.
— Не неси чепухи. Ты хочешь, чтобы семилетний ребенок жил нашей жизнью? За дверями этого здания толпы сасэнов и журналистов, которые жаждут вцепиться в любую сенсацию. Нам еще повезло, что статьи до сих пор не вышли.
— ...Блин...
Уён тяжело вздохнул, чувствуя горечь во рту.
— Если выйдет статья о Йевон, больнее всего будет ей. Дело не в нас, а в ней. Все — начиная от вопроса «где её папаша» и заканчивая грязным бельем нашей семьи — будет выставлено на всеобщее обозрение. Ты хочешь испортить ребенку будущее?
— ...
В каждом слове Доха была горькая правда. Уён был одним из немногих, кто знал семейные обстоятельства Доха. Он знал, почему тот так отчаянно скрывал близких и почему так дорожил приватностью, поэтому возразить ему было нечего.
— Весь народ и так швыряет в нас камни. Я не могу допустить, чтобы эти камни летели еще и в ребенка.
К тому же ситуация сейчас была хуже некуда. Как и сказал Доха, «Gleat» сейчас были мишенью для общественного порицания.
— ...Так будет лучше для самой Йевон.
— Ха-а. Жизнь — штука тяжелая и несправедливая, — выдохнул Уён. Это было явное признание поражения.
— ...
А за дверью стоял человек, который слышал весь этот разговор.
«Так вот почему он колебался».
Йевон тяжело вздохнула с серьезным видом. Нужно было срочно что-то предпринимать. Если так пойдет и дальше, её вышвырнут отсюда раньше, чем она успеет взяться за квесты.
«Но как?» — Йевон задумалась. — «Для начала нужно сосредоточиться на корне проблемы».
Она снова прислушалась к голосам в гостиной.
— Кстати, когда ты вернешься к работе над песнями? Ты вообще сможешь начать? Ты впервые так долго ничего не пишешь.
— ...
«Причина, по которой Доха закрыл сердце и перестал выходить из общежития».
— Иан... сказал, когда вернется из Англии?
— Сам у него спроси, придурок. Я, что ли, лидер? Лидер здесь ты.
«Причина, по которой добряк Уён огрызается на Доха».
— А что Ёнхо-хён?
— Ты когда-нибудь видел, чтобы он говорил? Он выйдет, только если ему сказать: "Выходи, хён". Он из тех, кто будет работать, даже не перекинувшись с нами ни словом. Я вообще не понимаю, что у него в голове.
«Причина, по которой один мембер в Англии, а от другого нет вестей».
«Причина, по которой эти четверо получили глубокую рану».
Этой самой причиной был...
— Есть новости от Ю Тхэёна?
— ...
— Ю Тхэён по-прежнему нас всех блокирует?
Уход Тхэёна из группы «Gleat».
Изначально «Gleat» были мужской группой из пяти человек.
Time Entertainment, известное тем, что создает «эталонные айдол-группы» среди «Большой тройки» агентств Кореи, спустя шесть лет запустило новый проект — «Gleat».
И группа выстрелила. Громко. На улицах повсюду крутили их песни.
Даже Йевон, которая не интересовалась ничем, кроме актерства, не могла их не знать.
Под руководством Доха, который был визуальным центром и композитором, остальные четверо мемберов считались «идеальными многогранниками» и стремительно шли к успеху.
Композиция, лирика, продюсирование.
Ли Доха, которого называли гением, которого индустрия звукозаписи «украла» у классической музыки для K-pop.
Хан Уён, который сметал все награды на танцевальных конкурсах и получал приглашения от всех топ-агентств.
Со Ёнхо, прославившийся еще ребенком на хип-хоп шоу на выживание.
Иан, бывший модель-ребенок (метис Кореи и Великобритании), знаменитый своей экзотической внешностью и уникальной аурой.
И наконец...
Главный вокалист Ю Тхэён, которого Time Entertainment так долго и тщательно скрывало.
Эти пятеро достигли идеального баланса и мгновенно заняли трон топ-айдолов.
В первый год — «Новичок года», во второй — «Лучшая песня года», на третий — «Дэсан» (Главный приз).
Это был путь, устланный розами.
До поры до времени всё казалось идеальным. До поры до времени.
— Почему всегда Доха в центре? Почему только у него такой плотный график?
На четвертый год в группе появилась трещина. Внезапное недовольство Тхэёна застало остальных четверых врасплох.
Больше всех, конечно, был ошарашен Доха.
Он не рвался в центр сам — он стал лидером и лицом группы согласно четкому плану компании. Для него эта ситуация была крайне неловкой.
Хотя нет, планом компании это было только в начале. Начиная со второго альбома, образ Ли Доха как «лица Gleat» укрепился в сознании публики сам собой.
Возможно, это было неизбежно. Ведь Доха сам планировал альбомы и писал все песни. Его талант признавали «исключительным» во всем K-pop пространстве, так что агентство волей-неволей зависело от него.
И фандом, и обычные люди при упоминании «центра Gleat» первым делом вспоминали Ли Доха.
Остальные мемберы принимали это как должное, и никто не задавал вопросов. Кроме Тхэёна, который на четвертый год внезапно взбунтовался.
— А? С чего это ты вдруг сейчас об этом спрашиваешь?
— Тхэён-а, это уже как-то жалко звучит.
— Ты что, съел что-то не то?
Уён, Ёнхо и Иан лишь посмеивались над Тхэёном, воспринимая это как шутку. Но самим Тхэёну и Доха было не до смеха.
— ...Ну а как иначе. Самые сложные партии как главного вокалиста тяну за собой я. А всё внимание и слава каждый раз достаются только Ли Доха.
— Эй, а Доха-то тут в чем виноват? И если на то пошло, ты сам хотел брать самые сложные и трудные части песен. Не потому, что Доха поет хуже тебя, а потому что ты сам рвался быть главным вокалом.
И это было правдой. Вокальные данные Доха ничуть не уступали способностям Тхэёна. Чтобы укрепить позицию и образ Тхэёна как «главного вокалиста», Доха сам добровольно отошел на второй план.
И мемберы, и даже сам Тхэён прекрасно это знали, поэтому спор казался всем полным абсурдом.
Однако...
— В следующем альбоме центром будешь ты. Я сам поговорю с компанией.
Доха, который никогда не жаждал быть в центре, с поразительной легкостью уступил свое место.
— Что?! Что за чушь ты несешь? Эй, почему ты уступаешь?! Ты думаешь, твое место в центре нужно только тебе?! Оно нужно нам всем! Я против! Я категорически против! — Уён был в ярости.
— Ли Доха, — Ёнхо посмотрел с предостережением.
— Ну и бардак в команде... — усмехнулся Иан.
Тхэёна задела реакция мемберов, но от предложения Доха он не отказался.
Однако требования Тхэёна на этом не закончились.
«Переделай аранжировку под мой тембр».
«Измени эту "киллинг-парную" часть, чтобы я больше выделялся».
«Тут тяжело петь и танцевать одновременно, понизь тональность».
Тхэён буквально бился в истерике, требуя от Доха правок, лишь бы самому выглядеть лучше. Остальных мемберов уже тошнило от его выходок, но Доха молча принимал все условия Тхэёна.
Конечно, несмотря на все эти усилия...
Тхэён всё равно их бросил.
***
Пол гостиной в квартире Доха, заставленной черной и серебристой мебелью.
Двое длинноногих мужчин, измотанных «воспитанием ребенка», валялись на полу, глядя в потолок.
— Пользуясь случаем, спрошу. Почему ты тогда потакал всей той чуши, которую нес Ю Тхэён?
— ...
— ...Потому что я понимал, что он чувствует.
— !
http://tl.rulate.ru/book/161060/10697741
Готово:
