Глава 3: Первая кровь и пробуждение силы
Свист стрел разорвал воздух, и следом раздалось глухое чавканье – наконечники из закаленной стали глубоко ушли в живую плоть. Шесть оперённых вестников смерти вылетели со стороны узкого выхода с рынка, неся погибель. Воздух огласили истошные вопли, которые тут же захлебнулись в крови. Двое горожан, которых стражники мертвой хваткой держали за загривки, превратились в утыканные стрелами щиты. Они обмякли, испустив последний вздох, прежде чем их тела коснулись брусчатки.
Эту жестокую, но эффективную затею – прикрыться живым щитом – предложил Джекейрис. У него не было иного выбора: в свои шесть лет он был едва ли сильнее дворовой кошки. Если бы его гвардейцы пали под обстрелом, принц оказался бы полностью во власти наемных убийц. Будучи по натуре законченным прагматиком, Джекейрис готов был пойти на любую низость ради спасения собственной шкуры. Он до конца не знал, станет ли смерть в этом мире «Песни Льда и Пламени» окончательной, а жизнь была слишком ценна, чтобы разбрасываться ею, даже не успев вкусить её плодов.
В отличие от сосредоточенного Джекейриса, трое других детей были по-настоящему напуганы. Их била дрожь, а лица стали белее мела. Подобный кровавый бунт и покушение, в котором участвовали сотни людей, не шли ни в какое сравнение с детскими потасовками против Эймонда. С центрального входа на рынок доносился звон стали и яростные крики. Трудно было разобрать, то ли это ополчение Драконьей Горловины подоспело на помощь, то ли двое гвардейцев, посланных Джекейрисом ранее, вступили в бой с нападавшими.
Когда стрелы перестали сыпаться градом, часть горожан в панике бросилась вон с рынка. Для Джекейриса это было одновременно и благом, и проклятием. С одной стороны, они наконец добрались до пристенных лавок, заняв выгодную позицию, где враг мог атаковать только с фронта. С другой – когда толпа поредела, шестеро убийц у малого выхода отбросили луки и, обнажив мечи, стремительно двинулись на детей.
Раздался резкий скрежет стали. Гвардейцы отшвырнули утыканные стрелами трупы и выхватили мечи, готовясь к схватке. Джекейрис тоже обнажил свой кинжал – тот самый короткий клинок, которым Люцерис когда-то лишил глаза Эймонда. Стоило противникам сблизиться, как первый из нападавших рухнул на землю, сраженный гвардейцем. И дело было не столько в искусстве фехтования, сколько в превосходстве доспехов: на защитниках принца была кованая сталь дома Таргариенов. В эпоху мечей наличие доброго доспеха отделяло живых от мертвых. Гвардеец точным ударом вогнал клинок в горло упавшего врага, и фонтан алой крови мгновенно окрасил камни у прилавка.
Остальные пятеро убийц стали действовать осторожнее. Пользуясь численным превосходством, они разделились, нападая на двоих гвардейцев одновременно. Благодаря защите и выгодной позиции гвардейцы держались, и бой превратился в изматывающую резню. Однако Драконья Горловина была их территорией, и время работало на Джекейриса. Убийцы это понимали. Один из нападавших, невысокий и юркий, внезапно вышел из боя. Он отбросил длинный меч, перехватил зубами кинжал и, пригнувшись, в стремительном прыжке проскочил между ног гвардейца. Оказавшись за спиной, он выхватил кинжал изо рта и замахнулся для удара.
— Берегись! — Вскрикнул Джекейрис. Не раздумывая, он бросился вперед всем телом и с недетской силой вогнал свой короткий клинок в левый глаз убийцы, который в этот момент находился в полуприседе. Тот издал душераздирающий вопль и замертво рухнул на землю. Однако его кинжал успел войти в сочленение доспеха под коленом гвардейца. Защитник с криком боли повалился на одно колено, и двое других убийц тут же добили его, вонзив мечи в щель между шлемом и горжетом. Группа Джекейриса осталась с одним защитником, которого сковали боем двое врагов. Дети оказались беззащитны.
В этот критический миг над рынком раздался мощный свист крыльев и звонкий, пронзительный рев молодого дракона.
— Дракарис! — Выкрикнул Джекейрис. Его лицо осветилось торжеством, он указал пальцем на двоих убийц слева, выкрикивая смертоносную команду на высокой валирийской речи. Поток оранжевого пламени вырвался из пасти Вермакса, который завис в воздухе, яростно работая зелеными крыльями. Струя драконьего огня в мгновение ока превратила двоих нападавших в живые факелы. Пламя Вермакса еще не было способно плавить камень, поэтому убийцы не погибли мгновенно – и это сделало их участь еще более ужасной. Они метались, как безумные птицы, оглашая рынок нечеловеческими криками, пока не рухнули замертво, а воздух наполнился треском горящей плоти.
С глухим ударом Вермакс, весивший уже добрых семь сотен стоунов, приземлился прямо на третьего убийцу, буквально раздавив его кости своим весом. Последний из выживших нападавших, осознав, что всё кончено, бросился бежать. Гвардеец хотел было преследовать его, но Джекейрис остановил его жестом. Второе слово на валирийском – и беглец вспыхнул, получив струю огня в спину. Но в этот раз случилась заминка: огонь задел случайного горожанина, оказавшегося слишком близко к убийце.
Джекейрису было не до жалости к безвестному бедняге; Вермаксу, кроме своего всадника, и вовсе не было дела до жизней простых смертных. Принц завороженно смотрел на всплывшее перед глазами сообщение: [Очки характеристик +20]. После гибели первых двоих убийц открылся второй способ получения очков, не связанный с едой, и награда здесь была куда выше. Джекейрис специально остановил гвардейца, чтобы проверить условия получения очков на практике.
Вскоре убийца и случайная жертва перестали биться в агонии, и перед глазами возникло новое уведомление: [Очки характеристик +10]. Несмотря на то, что сгорели двое, очков пришло вдвое меньше. «Разница лишь в одном… – …подумал Джекейрис, – этот горожанин не был моим врагом». Теперь он был предельно сосредоточен. Чтобы закрепить теорию, он мысленно приказал Вермаксу прикончить того убийцу, что еще хрипел под его тушей.
Драконий коготь с хрустом опустился на голову человека, размозжив её, словно перезрелую дыню. Брызги мозга и крови разлетелись во все стороны. [Очки характеристик +10]. Теперь сомнений не осталось: условием была смерть врага от руки – или пасти – Вермакса.
Звуки рвоты вывели его из задумчивости. Люцерис и сестры-близнецы Бейла и Рейна извергали содержимое своих желудков прямо на камни рынка. Вокруг вперемешку с трупами убийц лежали изуродованные тела горожан, павших в давке. Запах крови, паленого мяса и нечистот был невыносим. Трое детей не выдержали такого зрелища, что было вполне естественно. Сам же Джекейрис, который в прошлой жизни не видел ничего подобного, чувствовал лишь легкую брезгливость. Несмотря на слияние памяти, он ощущал странную отстраненность, будто люди этого мира были лишь тенями или персонажами в сложной игре. Это пугало его, но и давало преимущество в мире, где жизнь не стоила и ломаного гроша.
— Позаботься о них, — приказал Джекейрис выжившему гвардейцу и вместе с Вермаксом направился к главному выходу. Убийцы в его глазах больше не были людьми – они превратились в ходячие мешки с очками опыта. Молодой дракон был высшей силой в этом мире, и против ополчения и наемников Вермакс был неудержим. После нескольких яростных залпов драконьего пламени Джекейрис собрал еще 120 очков. Это означало, что пришло время снова менять свойства своего чешуйчатого защитника.
http://tl.rulate.ru/book/160995/10467702
