Встреча.
Диллан, будучи вне себя от ярости, то и дело потирал свою абсолютно лысую голову. Рикардо же, напротив, за это короткое время будто внутренне преобразился – его взгляд стал твердым и решительным.
— Успокойтесь для начала. Давайте отойдем туда, где дети нас не услышат.
— А-а, точно, дети же тут…
— Раз понял, шевелись. А вы, ребята, поиграйте еще немного. Я скоро вернусь.
Успокоив заволновавшихся детей, Рюнсуи повел обоих в лобби. Лишь когда они отошли на достаточное расстояние, он спросил, что стряслось.
— Ну, выкладывайте. Из-за чего весь этот шум? Почему ты так взбешен?
— Да ты послушай! Там какой-то хрен из «Краньо Чимитеро», ну, этого «Кладбища черепов», объявился. И он хотел прирезать парня!
— Ничего страшного не случилось. Господин Диллан преувеличивает, — спокойно возразил Рикардо.
— Тебе чуть дырку в спине не провертели, а ты еще такое говоришь?!
— Потише, — осадил его Рюнсуи. — Нас же слышно.
Судя по всему, в опасности был Рикардо, но Диллан кипятился так, будто напали на него самого. Что раньше, что сейчас – этот тип принимал чужие беды слишком близко к сердцу.
— Фу-ух… Мне рассказать? Или сам поведаешь?
— Я сам, — Рикардо шагнул вперед, отвечая на вопрос Диллана, который едва успел перевести дух. Его невозмутимость после нападения казалась странной, но Рюнсуи не стал на этом зацикливаться.
Иногда человек топчется на месте годами, а потом за одну минуту вырастает над собой. И то, что Рюнсуи видел сейчас, ему скорее нравилось.
— Я возвращался, забрав памятные вещи матери. Ждал корабль на пристани, и тут кто-то приставил нож к моей спине.
Выслушав подробный рассказ о случившемся, Рюнсуи с возмущением посмотрел на Диллана.
Он пожалел этого олуха, проигравшего дуэль, и вместо суровых требований лишь велел присмотреть за мальчишкой, как старого знакомого. И он даже с этим не справился?
— Ясно. Но ты, Диллан, в своем уме? Что это за охранник, который бросает объект защиты и шляется черт знает где?
— Виноват… Я просто отвлекся…
— Ты не первый день в деле. Бросить того, кого охраняешь – это либо безумие, либо предательство. В любом случае, за такое убивать мало.
— Послушайте, аджосси. Если бы не господин Диллан, я был бы мертв. Не стоит его так ругать.
Рюнсуи цокнул языком: надо же, тот, кого едва не зарезали, еще и защищает виноватого.
Судя по тому, что парень отверг предложение врага, стержень у него есть. Но при этом он был поразительно беспечен.
Хотя, с другой стороны, он мог просто кивнуть, чтобы спастись в ту секунду, но не стал лгать. Упрямец.
Конечно, такая смелость заслуживала похвалы, да и твердость духа была очевидна.
Рюнсуи не питал неприязни к подобным дуракам. В конце концов, честный и прямолинейный простак всегда лучше того, кто предаст тебя при первой же возможности.
— Тьфу. К тебе это тоже относится.
— А, да… Я просто слаб.
— Речь не об этом. Не бывает тех, кто силен с рождения, не обучаясь. Ты никогда не прикасался к боевым искусствам, так что твоя слабость естественна.
Рюнсуи, делая вид, что сердится, принялся его наставлять.
Человек, который никогда не гнется под чужую волю? Тот, кто следует лишь чести и долгу? Это похвально.
Так выглядят герои. Если, конечно, умудряются выжить.
Но Рюнсуи знал: люди с повадками героев всегда погибают первыми. Выживают лишь подлецы.
— В такие моменты нужно проявлять гибкость. Если бы ты просто кивнул, это не значило бы, что ты меня предал. Те типы наверняка на это и рассчитывали. Зачем было подставляться под нож?
— Простите…
— Не извиняйся. Ножом ткнули бы тебя, а не меня. В следующий раз не будь таким твердолобым, когда на кону твоя жизнь.
Рюнсуи говорил жестко – он не хотел, чтобы ребенок, которого он решил приютить, погиб по глупости. Честь – это хорошо, долг – тоже.
Рюнсуи не мог похвастаться тем, что прожил жизнь праведником, но он понимал ценность этих понятий. И сам старался поступать по совести, насколько хватало сил.
И именно в этом была загвоздка.
Бросаться в бой, ведомым лишь чувством справедливости, не имея при этом сил – это не геройство, а безрассудство. В мире, где под словами «меч и магия» подразумевается грубое насилие, справедливость без силы пуста.
— Я намного сильнее, чем ты думаешь. Сколько бы всякой швали из подворотен на меня ни полезло, они мне и волоска не повредят. Так что не рискуй собой ради меня.
— И все же я так не хочу.
— Что?
— Может, для вас это лишь бахвальство новичка, но я не хочу так жить. Видите это?
Впервые парень, который до этого послушно кивал, решился на спор. Рюнсуи нахмурился, а Рикардо снял с шеи цепочку и протянул ее вперед.
Обычный медный медальон. Но то, как бережно он его держал, говорило о его истинной ценности.
Голос парня дрожал, но слова звучали твердо.
— Это память о матери. Я прятал его, потому что считал, что не достоин носить эту вещь, став бандитом и совершая гнусности.
— И что с того?
— Вы приняли меня. Сказали, что дадите шанс жить, не марая рук. Поэтому я его забрал. Теперь я никогда с ним не расстанусь. Никогда.
Его взгляд, прежде неуверенный, стал непоколебимым. В нем читалась юношеская горячность, но вместе с тем – недюжинная воля.
— С этим медальоном на груди я не смогу жить как трус.
Рюнсуи молча смотрел на него, а затем тяжело вздохнул.
Такие люди встречались ему и раньше. Те, кто долго блуждал во тьме, но наконец нашел свою тропу.
Тот, кто сам выбрал свой путь, уже не отступит. Он не свернет в сторону, не попятится назад – будет идти только вперед.
Даже если в конце этого пути его ждет смерть.
Рюнсуи знал это лучше любого другого. Ведь он сам шел этой дорогой.
Посмотрев на Рикардо прищуренным взглядом, Рюнсуи понял: сейчас любые слова бесполезны.
А возможно, они не подействуют и через много лет.
— Красиво говоришь, малец.
— Простите.
— Не за что извиняться. Только сам человек волен решать, как ему жить. Я не вправе ломать твою волю, даже если зовусь твоим учителем.
Лицо Рикардо мгновенно просветлело. Рюнсуи усмехнулся, обнажив клыки, и добавил:
— Не радуйся раньше времени. Ты ведь понимаешь, что сдержать такое слово будет непросто?
— Да! Я всё понимаю!
— Нет, ты ничего не понимаешь. Тебе только кажется. Жизнь заставит тебя окунуться в такую грязь, какую ты и представить не можешь. Настанет момент, когда любой твой выбор потребует чьей-то жертвы. И тогда я смогу сказать тебе лишь одно.
Этот мальчишка вырос на самом дне, видя людскую злобу, но он все еще был наивен.
У дна всегда есть второе дно, а человеческая жестокость безгранична.
И все же Рюнсуи решил признать выбор парня, вставшего на этот тернистый путь.
Лучше прожить один день достойно, чем сто лет – подлецом.
— Становись сильнее. Сила без справедливости – это насилие, но справедливость без силы – это еще хуже. Тщетные надежды, бессилие, пустые крики… Как ни назови, всё будет правдой. Так что будь сильным. Чтобы твоя правда всегда оставалась за тобой.
Слова старика, прошедшего через бесчисленные кровавые бойни, легли тяжелым грузом. Рикардо сглотнул и молча кивнул.
— Хорошо. Я хотел дать вам время прийти в себя, ведь вы жили как на войне, но, похоже, тебе придется начать обучение раньше.
— Да! Я буду усердно учиться всему, чему вы научите!
— Вот и ладно. Этого достаточно. Я укажу тебе верный путь, а ты просто следуй за мной. И тогда однажды ты станешь мужчиной, который сможет заявить о своей чести, не склоняясь ни перед кем.
Рюнсуи не знал, как далеко зайдет этот полуорк, но решил помочь ему всем, чем сможет. В конце концов, под его руководством парень точно не станет тем, кто пасует перед чужой силой.
— Слушайте, это всё, конечно, замечательно, но…
— Что еще?
Диллан, который чувствовал себя лишним в этой пафосной сцене, робко подал голос:
— Ну, это… Я ведь в первый раз был в роли охранника…
— И что с того? Хочешь, чтобы я тебя похвалил?
— Нет, просто… К слову пришлось.
— Болван. Ошибка не становится простительной от того, что она первая. Из-за тебя у меня появилось одно дельце.
Оба удивленно уставились на него. Рюнсуи, глядя на блестящую лысину Диллана, негромко произнес:
— Раз уж та сторона передала мне привет, стоит нанести ответный визит.
— Что? Это слишком опасно!
— Слышь, ты совсем с катушек съехал? Я знаю, что ты крутой, но и те ребята не пальцем деланные!
— Всё будет в порядке, не суетитесь. Диллан, бери детей и идите осматривать оставшиеся дома.
Рюнсуи говорил так безмятежно, будто собрался на прогулку в парк. Рикардо и Диллан лишь рты раскрыли от такого легкомыслия.
Рикардо, вытаращив глаза, уже собирался снова начать отговаривать старика, как вдруг сзади подбежала Адира и крепко обняла Рюнсуи.
— Н-нет! Не ходите! Это очень страшные люди!
— Хе-хе.
Рюнсуи невольно усмехнулся, глядя на вцепившуюся в его ноги девочку, чьи глаза были полны неподдельного страха.
Если бы те, кто знал его в прошлой жизни, увидели эту сцену, они бы лишь посочувствовали тем несчастным бандитам, что умудрились его разозлить. Но дети, не знавшие его истинной силы, видели всё иначе.
— Не бойся, ничего не случится. Этим проходимцам меня не одолеть.
— Но… но их же так много. Вам могут причинить боль…
— Мне? Какая-то кучка уличных бандитов? Я же не с императорской гвардией сражаться иду.
Такая наивная забота даже забавляла.
Конечно, физически Рюнсуи был слабее, чем в период своего расцвета. В те времена его характеристики в окне статуса были запредельными даже для главного героя игры.
Но сейчас у него было нечто иное – опыт, накопленный за всю долгую жизнь.
Эта сила, выходящая за рамки простого мастерства и близкая к совершенству, была недосягаема для простых смертных. Даже если эти смертные возомнили себя хозяевами преступного мира Анконы.
— Я действительно иду просто поздороваться, так что не переживай. Сейчас они не посмеют меня тронуть. Только безумные маги, наемники или облеченные властью глупцы решатся открыто напасть на авантюриста.
Рюнсуи подхватил Адиру под мышки и приподнял.
Она снова оказалась в воздухе, как при их первой встрече, но теперь на её лице не было того прежнего ужаса. Пришло время развеять её страхи.
— Я намного сильнее, чем ты думаешь. Любые их уловки бесполезны. К тому же, им сейчас не до интриг, так что не волнуйся.
Успокаивая девочку, Рюнсуи заметил, что тень тревоги всё еще таится в её глазах. Тогда он произнес, чеканя каждое слово, чтобы оно дошло до самого сердца ребенка:
— Дитя. Я вас не оставлю. Что бы ни случилось.
Девочка еще не знала, как справляться с разлукой.
Смерть матери, единственного близкого человека, стала для неё абсолютным отчаянием. Она не умела говорить «до встречи», но сейчас, кажется, впервые осознала смысл этих слов.
Это была надежда.
Надежда на то, что он вернется невредимым. Что их общее время не оборвется так внезапно.
Собравшись с духом, она едва слышно прошептала:
— Да. Я верю вам. Пожалуйста, возвращайтесь скорее.
— Обещаю.
Рюнсуи ласково улыбнулся. Её глаза, прищуренные как два полумесяца, теперь казались ему родными. А ведь при первой встрече она его до смерти боялась. Когда только всё успело так измениться?
Адира замерла, осознавая перемены в себе, а Рюнсуи тем временем надел оставленную неподалеку черную шляпу хынлип.
— Ну, я пошел.
Старик зашагал к выходу легкой походкой, будто предстоящее дело не стоило и выеденного яйца.
Словно чужая тревога была для него лишь легким дуновением ветра.
У ворот особняков в Старом городе обычно выставляют охрану.
В зависимости от кошелька хозяина это могут быть наемники или специально обученная частная стража.
Человек, охранявший этот дом, сменивший владельца меньше года назад, был личностью примечательной. Он принадлежал к «Кладбищу черепов» – восходящей звезде преступного мира.
— Ха-а-а… Скука смертная, а не служба. Хоть бы что-нибудь произошло.
— Ты чего расслабился? Если кто из старших увидит, как ты зеваешь, тебе конец, придурок.
— Да кто увидит? Пусто кругом. Эх, сейчас бы выпить чего… Да девчонку под бок.
Пропустив ворчание напарника мимо ушей, бандит продолжил жаловаться. Их банда промышляла торговлей людьми, но он уже и забыл, когда в последний раз касался женской кожи.
Говорят, верхушка без девок и спать не ложится. Везде рядовым живется тяжелее всех.
— Соберись, идиот! Огребешь проблем на свою голову, помяни мое слово.
— Ой, да пошел ты. Думаешь, я совсем тупой? Мы что, в трущобах? Или в борделе? Это Старый город, тут патрули на каждом шагу. Что тут может случиться?
— Послушай-ка.
Только он собрался огрызнуться в ответ приятелю, как его окликнули. Обернувшись, он увидел зверочеловека – редкое зрелище в этих краях.
Уставившись на густую шерсть цвета ночного неба, бандит пару раз моргнул, прежде чем прийти в себя.
— Э… Это вы мне?
— А кому же еще? Твоему другу?
— А, ну да. Чего хотели?
Ему хотелось сострить, но он вовремя вспомнил наставления, которые вдалбливали всем новичкам.
В Старом городе даже самый невзрачный прохожий может оказаться влиятельной шишкой, так что со всеми нужно быть предельно вежливым. К тому же представитель расы котолюдей самим своим видом внушал некое почтение – с таким быть вежливым было как-то проще.
— Это ведь особняк Марко?
— Ну… да. Вы к нашему бо… то есть к господину директору?
— Именно. Зоркий глаз.
— А… назначено было?
Стражник прекрасно знал, что никаких встреч не планировалось.
Если ожидался важный гость, начальник караула за несколько часов начинал гонять всех так, что кости хрустели. Но почему-то ему казалось, что с этим коточеловеком лучше не грубить.
— Можно сказать и так. Твой друг наверняка догадывался, что я загляну.
— Вот оно как?
Тут он вспомнил странные слова, слышанные утром.
Вроде как сегодня мог зайти один «высокий гость». Фраза была настолько нелепой, что врезалась в память.
Либо гость приходит, либо нет – что за «может зайти»? И что это за гость, который «может быть» высоким? Но рядовому бойцу не полагалось много думать. Нужно было просто узнать имя, чтобы потом не получить нагоняй.
— Как мне вас представить? Пойду доложу.
— Рюнсуи. Рюнсуи Пена.
Голубые глаза коточеловека в черной шляпе и черном турумаги вспыхнули колдовским светом.
http://tl.rulate.ru/book/160930/10424924
Готово:
