Дом.
В отличие от взрослых, дети быстро привыкали к новой обстановке.
Любой, кто посмотрел бы на Бена, который спустя всего день висел на одной руке Рюнсуи, и Адину, вцепившуюся в другую, подтвердил бы это.
— Аджосси-и-и! Мы правда идем смотреть наш дом?!
— Глупая! Аджосси же сто раз уже сказал.
— Адина не глупая! Кто обзывается, тот сам такой!
Адина, которая почему-то начинала шепелявить именно при разговоре с Рюнсуи, сильно надула щеки.
Будь на её месте взрослый парень, Рюнсуи бы не задумываясь осадил его, но перед маленькими и милыми детьми он был совершенно безоружен.
— Ну-ну, прекратите ссориться. Вы, кажется, весь день только и делаете, что препираетесь.
— Но глупый Бен-оппа первый начинает!
— Потому что ты вечно говоришь всякие странности!
Двое детей спорили без умолку, будто и не было тех слез и объятий у таверны.
В их перепалках не чувствовалось злобы – скорее обычные отношения брата и сестры.
Несмотря на шум, Рюнсуи с теплой улыбкой наблюдал за ними.
Дети невероятно чутки к искренности взрослых. То, что они ведут себя так непринужденно, означало лишь одно: рядом с ним им по-настоящему спокойно.
— Вы двое! Аджосси же просил прекратить! Будете и дальше ругаться – оставлю вас здесь!
— Ой, онни, прости!
— Прости, нуна…
Вместо вечно улыбающегося Рюнсуи за детей взялась Адира.
Рикардо сегодня отсутствовал: он отправился собирать вещи из их старого убежища.
Поэтому Адира, как самая старшая, взяла на себя роль ответственной.
— Да ладно тебе. Им просто весело.
— Если их так баловать, они совсем на шею сядут…
— Прямо как ты при нашей первой встрече?
— Аджосси!
— Шучу. Ты и тогда была, и сейчас остаешься доброй девочкой.
Адира вскрикнула, вспомнив, как висела в руках Рюнсуи и осыпала его отборной бранью. Ей и сейчас хотелось провалиться сквозь землю от стыда. И что на неё тогда нашло?
Она испугалась, не показался ли её выкрик грубым, но тут же покраснела от слов Рюнсуи.
Кроме мамы, никто и никогда не называл её «доброй девочкой».
Мало того, что она была сиджи и ловила на себе презрительные взгляды, так еще и кто назовет уличную побирушку и карманницу «доброй»?
Но Рюнсуи был другим.
Она всего лишь отчаянно пыталась защитить сестру, а он видел в ней едва ли не ангела.
«Ну какой еще ангел… Тоже мне».
И это не было плодом её воображения.
Она слышала, как Рюнсуи сам сказал это той аджумме по имени Елена – той самой боевой дамочке, которая липла к нему и этим ужасно раздражала Адиру.
— Так, всем тихо. Дальше будет много людей, так что ведите себя прилично.
— Да-а!
На призыв к тишине дети ответили хором, да так звонко, что заложило уши.
Кого-то это могло бы разозлить, но Рюнсуи лишь улыбнулся.
Разве могли эти дети, привыкшие к презрению на самом дне общества, хоть где-то подать голос? Тот факт, что они шумят, чувствуя в нем надежную опору, не мог его огорчать.
Даже если отбросить чувства опекуна, умытые и переодетые в обновки дети буквально светились.
Видимо, не он один так считал: люди на пристани тоже невольно улыбались, глядя на малышей. Кто-то даже заговорил с ними.
— Деточка, сколько тебе лет? Какая ты миленькая!
— Мне шесть!
— Ох, какая болтушка! До чего же славная!
В отличие от туристических гондол, трагетто, курсирующие по установленным маршрутам, были удобным транспортом, но имели свои минусы.
Доход от них был меньше, а потому их было не так много, и работали они недолго. В Анконе было больше сотни трагетто, но для двухсоттысячного города этого явно не хватало.
Поэтому ожидание на причале могло затянуться от десяти минут до целого часа.
Для людей, томившихся в ожидании лодки, шумные и веселые дети стали приятным развлечением.
— Малыш, хочешь угоститься?
— Да! Спасибо! Но мне как-то неловко есть одному…
— Конечно, ешьте все вместе! Я что, по-твоему, жадина какая-то? Даже обидно.
— Ой, простите! Просто я не мог съесть всё сам. Хе-хе!
— Какой славный малый, еще и о других думает! Ну надо же!
Дети, впервые в жизни ощутив на себе бескорыстную доброту, сияли от счастья.
Рюнсуи посмотрел на Адиру, которая не пошла к остальным, а тихо стояла рядом, и мягко произнес:
— Шла бы и ты, перекусила.
— Если я уйду, вы останетесь совсем один.
Адира, чья жизнь раньше зависела от того, удастся ли обчистить чей-то карман, обычно была очень жадной до еды.
Услышав это от десятилетней девочки, которая в таверне ела за двоих, Рюнсуи почувствовал прилив тепла в груди.
Разве можно остаться равнодушным к ребенку, который, несмотря на желание поесть, остается рядом, чтобы поддержать тебя?
— Вот как. Ты и правда чудесная девочка.
— Знаете… можете больше так не говорить. Я… я на самом деле совсем не чудесная.
— Нет. Порой люди знают себя хуже, чем окружающие. Ты слишком строга к себе. А я не умею бросать слова на ветер. Ты действительно добрый ребенок, так что будь в себе увереннее.
Глядя на девочку, которая от смущения покраснела до кончиков ушей и принялась теребить пальцы, Рюнсуи еще раз убедился в правильности своего выбора.
И он вновь осознал, как именно должен их воспитывать.
Когда-то он считал, что задача учителя – сделать ученика твердым и закаленным, чтобы тот не сломался под ударами сурового мира. Но встретив детей, чьи души и так были изранены, он изменил свое мнение.
Он решил растить их как цветы.
Не топтать, не ломать стебли, а бережно оберегать. Поливать любовью и дарить свет, окутывая теплом.
Этим едва пробившимся росткам нужна была не розга, а забота.
Стужу зимних ветров он возьмет на себя. Если солнце будет слишком палящим – он станет тенью. Если кто-то захочет наступить – он защитит.
Пока они не окрепнут достаточно, чтобы самостоятельно и гордо расцвести в этом мире.
— Э-хе.
— О, господин Рюнсуи!
Адира так и не нашла, что ответить, и лишь неловко уткнулась подбородком в грудь. Рюнсуи, с улыбкой смотревший на неё, услышал знакомый голос.
Обернувшись, он увидел девушку, которая всего пару дней назад везла его на лодке и показывала город.
— Киара? А где твой отец?
— Папа работает! У него вечно дел по горло, так что мы редко тренируемся вместе!
Рюнсуи понимающе кивнул.
В Анконе гондолы находились под строгим контролем. Работа на незарегистрированной лодке каралась огромными штрафами, а больше двух судов в одни руки не выдавали.
Покупать же отдельную лодку только для тренировок было безумно дорого. Так что неудивительно, что пока отец работал, Киара была здесь.
— Пришла подзаработать на карманные расходы?
— И это тоже! Трагетто разрешают водить даже ученикам. Так что я здесь часто – и практикуюсь, и деньги зарабатываю!
— Что ж, рад снова тебя видеть.
— И я! Вы ведь были моим самым первым клиентом!
Киара затараторила, разрумянившись от возбуждения.
Она говорила о том, как ей повезло встретить такого доброго человека в свой первый день практики с отцом. О том, что ту золотую монету она оставила дома как сувенир.
И о том, что теперь она управляет лодкой гораздо лучше, чем тогда.
Глядя на Киару, которая за несколько дней преисполнилась такой уверенности, Рюнсуи подумал, как многого он не замечал раньше.
В прошлой жизни он лишь тенью следовал за Еленой, делая только то, что ему говорили. Он боялся проявлять инициативу и не хотел быть обузой.
Из-за этого, даже прожив здесь два года, он почти не знал города.
Вернувшись и получив возможность смотреть на всё без спешки, он увидел, как много разных людей населяет этот город.
Вечно полная энергии ученица-гондольерша, люди, ждущие трагетто, и дети, которых он приютил.
Столько судеб, и каждая по-своему прекрасна. Почему же в прошлый раз этот город казался ему дворцом демонов? Удивительно, как сильно меняется мир в зависимости от того, что у тебя на душе.
— Ой, аджосси! Скорее садитесь. Вы и дети как раз поместитесь!
— Хорошо. Ребята, заходите в лодку. И осторожнее, не упадите в воду.
— Да!
Туристические гондолы обычно брали на борт пять-шесть человек. Но трагетто, созданные для перевозки людей и грузов на короткие дистанции, вмещали до пятнадцати пассажиров.
Благодаря этому Рюнсуи и все дети смогли сесть в одну лодку.
Он первым поднялся на борт и протянул руку. Маленькие дети часто соскальзывали при переходе с причала, поэтому взрослые обычно переставляли их на руках.
Первой была Адина – девочка, которая после встречи с ним не переставала счастливо улыбаться.
— Ва-а-а, ва-а-а!
— Ты чего?
Хоть её не впервые поднимали на руки, девочка восторженно выдохнула, округлив глаза, а её щечки стали алыми, как спелые персики.
— Я пелвый лаз на лодке! Это так… так нелально!
— Пол?
— Да! Он… он качается!
Казалось, её привело в полнейший восторг то, как палуба мягко колышется под ногами.
Рюнсуи было и весело, и грустно смотреть на её бурную реакцию.
Прожить всю жизнь в Анконе, городе на воде, и ни разу не ступить на борт лодки – вот лучшее доказательство того, как тяжело приходилось сестрам.
Туристические прогулки стоили баснословных денег, но переправа для горожан была дешевой. Не дороже куска хлеба.
Но у сестер не было даже этих крох, чтобы потратить их на проезд.
— Хи-хи, онни! Оппа, идите сколее!
— Эй, егоза, не прыгай, это опасно.
— Ой, плостите… я забыла…
— Просто больше так не делай, не нужно расстраиваться.
Стоило ему пожурить её за прыжки, как она тут же понурилась. Но то, как она при этом заглядывала ему в глаза, не давало злиться дальше.
Она была похожа на нашкодившего щенка, и Рюнсуи лишь усмехнулся. Ему нужно было помочь остальным, так что задерживаться на одной Адине было некогда.
— Ого! Лодка!
— Как странно! Она правда шатается!
— Господин Рюнсуи?
— М-м? Что такое?
Киара, глядя на одинаковую реакцию всех детей, в недоумении позвала его.
— Они что, серьезно никогда раньше не плавали на лодке?
Киара была хоть и бойкой, но не лишенной такта, поэтому спросила шепотом на ухо. Рюнсуи молча улыбнулся и едва заметно покачал головой.
— А, поняла. Больше не спрашиваю!
Мгновенно уловив, что Рюнсуи не хочет развивать эту тему, Киара бодро кивнула. Тем временем на борт поднялись остальные пассажиры.
Когда лодка заполнилась, Киара звонко объявила:
— Итак, отправляемся! Пожалуйста, не делайте резких движений, это может быть опасно!
— Да-а!
Лодка медленно заскользила вперед. Дети, помня наказ, сидели смирно.
Но их рты не закрывались ни на секунду.
— Ого! Плывем! Мы плывем вперед!
— Так вот какая она, лодка…
Они были так возбуждены новизной ощущений, что даже привычные пейзажи вызывали у них восторг. Впрочем, трагетто очень быстро достигло другого берега.
— А? Уже всё?
— Да. Трагетто ходят только на короткие расстояния.
— Эх, жалко.
— Глупыши, мы ведь и на обратном пути поплывем.
— Ура! Мы снова поплывем на лодке! Да здравствует аджосси!
Расстроенные было дети тут же вскинули руки вверх и закричали от радости. Пассажиры, глядя на эту чистую радость, невольно вспоминали свое детство.
Как папа или мама впервые вели их на гондолу, или как они сами впервые катали своих детей.
Щебетание счастливых детей обладало удивительной силой – оно пробуждало прекрасные воспоминания в самой обычной суете будней.
— Так, хватит шуметь, пора выходить.
— Да!
Рюнсуи снова по одному переставил детей на причал и сошел сам. Вслед ему раздался разочарованный голос:
— Уже уходите… А я так обрадовалась, когда вас увидела!
— Послушай, ты ведь всё равно собираешься весь день водить лодку?
— Ну да. Работа есть работа.
— Ну и чего тогда расстраиваться? Мы ведь встретимся на обратном пути.
— А?
Глядя на её озадаченное лицо, Рюнсуи тихо рассмеялся.
Ему нравилась эта девушка, изо всех сил стремящаяся стать настоящим мастером своего дела. Усердие всегда вызывает симпатию.
К тому же, её умение заряжать окружающих позитивом само по себе было божьим даром. Ведь гондольер – это не просто перевозчик, это человек, открывающий Анкону для других.
Подумав, что её нынешняя непосредственность в будущем может стать её главной силой, Рюнсуи попрощался:
— До встречи на обратном пути.
— Да! Обязательно приходите именно сюда!
Оставив позади машущую рукой Киару, Рюнсуи повернулся к детям.
— Ну что, пойдем к нашей цели?
— Да! Домой!
— Именно, домой.
— Хи-хи, скорее! Идемте быстрее!
Дети, всё еще не отошедшие от поездки, вприпрыжку потащили его за собой. Он лишь усмехнулся в ответ.
— Нам и идти-то особо некуда. Мы уже пришли.
— Чего?
Глядя на их непонимающие лица, Рюнсуи указал на здание метрах в двадцати от пристани.
— Вон туда. Сначала посмотрим, всё ли там в порядке, и если нам понравится – это и будет наш дом.
— Ва-а-а! Вон то?!
— Эй! Подождите меня!
Дети гурьбой бросились к указанному месту.
Их встретило здание цвета слоновой кости – в три-четыре раза больше обычного жилого дома, но при этом уютное и светлое.
Станет ли оно их новым пристанищем или останется лишь мимолетным эпизодом – пока неизвестно, но предчувствие было хорошим.
В лучах солнца перевернулась еще одна страница жизни, начатой с чистого листа.
http://tl.rulate.ru/book/160930/10424921
Готово:
