Весна после зимы.
Жизнь, где сегодня ты спишь под сводами подземелья, а завтра – под открытым небом прерии.
Рюнсуи провел полжизни в таких скитаниях. В вечных странствиях с мечом на поясе опасность была его верным спутником, а засады – привычным делом.
Даже то, что перед смертью он почти год провел в постели в поместье друга, не смогло притупить его инстинкты. Именно поэтому он проснулся от тихого бормотания, нарушившего тишину.
— У-у-ум… Мяско… Люблю мяско…
— М-м?
От щекочущего ухо звука Рюнсуи открыл глаза и увидел знакомый потолок. Он инстинктивно хотел подняться, но, почувствовав тяжесть в районе талии, замер.
— Хи-хи… Кошачий аджосси…
— Ах да. Я ведь взял детей под опеку.
Слыша бормотание спящего ребенка, Рюнсуи окончательно пришел в себя. Он посмотрел на Адину, уткнувшуюся лицом ему в грудь, и на Адиру, которая мирно спала, держа его за руку, и вспомнил события прошлой ночи.
Ночка выдалась та еще.
«Не думал я, что в первый же день в городе столкнусь с Краньо Чимитеро».
Это казалось странным.
Краньо Чимитеро, или, как их называли в народе, Кладбище черепов, была одной из четырех банд, правивших ночной Анконой.
У них не было ни малейшего резона вымогать гроши у малолетних карманников. Те крохи, что добывали дети, не составляли и десятитысячной доли доходов синдиката.
Причины их интереса можно было угадать, но методы всё равно казались излишне жестокими и мелочными.
— Впрочем, какая разница.
— Что – какая разница?
— Оу. Ты уже проснулась?
Адира умудрилась расслышать его тихий шепот. Рюнсуи ласково улыбнулся, глядя на её заспанное лицо.
— Да. Вы про ту банду? Что вам всё равно?
Видимо, привычка постоянно следить за настроением окружающих, чтобы выжить, сделала Адиру невероятно проницательной. Она мгновенно уловила суть его размышлений.
На её лице отразилось беспокойство. Зная изнанку городской жизни, девочка прекрасно понимала, насколько опасны такие организации.
— Да. Мне действительно всё равно, так что не делай такое лицо, — негромко ответил Рюнсуи, погладив встревоженную девочку по голове.
Пусть тьма Анконы глубока и беспросветна, разве может она сравниться с мощью того, кто считался одним из сильнейших на всем континенте? Он был уверен, что при желании сможет в одиночку вырезать всё Кладбище черепов.
— Я отпустил их не из страха. Просто моё положение здесь пока шаткое, вот и пришлось проявить осторожность.
На самом деле Рюнсуи не знал подробностей об этой банде.
В прошлой жизни ему повезло: благодаря протекции благодетеля он сразу стал искателем приключений и почти не пересекался с криминалом. Ему тогда едва хватало сил на то, чтобы просто выживать, и до разборок в трущобах дела не было.
Но даже по обрывкам слухов он знал, что Краньо Чимитеро – организация огромная. Если они контролируют четверть города с населением в сотни тысяч человек, то в их рядах должно быть не меньше нескольких сотен бойцов.
И в этом крылась проблема.
— Положение?
— Именно. Для этого города я пока лишь чужак, прибывший вчера. В лучшем случае – турист. А они, хоть и преступники, пустили здесь глубокие корни.
Никто не любит, когда заезжий гость начинает наводить свои порядки.
В этом мире, где социальные нормы напоминали суровое Средневековье, такие вещи воспринимались особенно остро.
Что будет, если Рюнсуи силой уничтожит преступный синдикат?
Даже если бы он был местным, масштабная резня с десятками и сотнями трупов превратила бы его в преступника в глазах закона. А уж для чужака без связей это и вовсе означало бы смертный приговор.
— И что же нам делать?
— Мне нужно обрести официальный статус.
— А? Разве это так просто?
— Кому как. Для меня это не составит труда, так что не волнуйся.
План Рюнсуи был прост: стать искателем приключений. В прошлой жизни он уже шел этим путем. Эта профессия была доступна любому, кто не числился в списках разыскиваемых преступников, и давала вполне легальный статус.
Нужно лишь пройти проверку навыков в Гильдии, но для него это было лишь формальностью.
«Довольно забавно, если подумать».
Гильдия искателей приключений с её филиалами по всему свету была одним из тех институтов, что доказывали: этот мир – игра.
В обществе, едва вышедшем из феодализма, существование такой наднациональной структуры без поддержки мощной религии казалось вопиющим анахронизмом.
В эпоху, когда даже банков не существовало, потому что заимодавца проще было прирезать, Гильдия выглядела чем-то инородным. Впрочем, Рюнсуи не собирался спорить с логикой мироздания, пока она приносила ему пользу.
— К тому же, бандиты на какое-то время затихнут.
— Почему вы так решили?
— Я дал им понять, с кем они имеют дело. Их главарь наверняка жесток и хитер, но он не дурак и умеет быть осторожным. Тем более, сейчас для них наступают важные времена.
Рюнсуи помнил, что примерно через год в криминальном мире города начнется великая война. По её итогам именно Кладбище черепов подомнет под себя остальных конкурентов и станет полноправным хозяином трущоб.
Судя по срокам, они уже вовсю готовятся к переделу власти, и им сейчас не до стычек с непонятным одиночкой. А учитывая их осведомленность, они наверняка уже навели справки о нем и не захотят терять людей в схватке с опасным противником раньше времени.
«Хотя позже нам всё равно придется столкнуться».
Зная их привычку мстить за любую обиду, столкновения не избежать. Но к тому времени, когда они решатся на ход, Рюнсуи уже станет фигурой, которую им будет не по зубам проглотить.
Он и сам не привык забывать обиды. Настанет день, и эти мерзавцы заплатят за всё. Своими шеями, разжиревшими на крови невинных.
— Так что перестань бояться. Теперь никто не посмеет тебя тронуть.
— Я и не боюсь вовсе! Просто… — Адира осеклась.
Она начала обращаться к нему на «вы» только после того, как в третий раз приняла его помощь, но в порыве чувств снова сорвалась на привычное «ты». Рюнсуи лишь улыбнулся, глядя на её смущение.
За свою долгую жизнь он принимал множество решений и нес за них ответственность, но полностью взять на себя заботу о ком-то было непросто.
У него был опыт воспитания детей в Пене, но то были дети его лучшего друга.
У них, помимо него, были любящие родители, братья и дедушка. Он мог позволить себе быть «учеником» в роли наставника или старшего родственника, не чувствуя всей тяжести ноши.
С Адирой и Адиной всё было иначе.
За одну ночь не расскажешь о годах страданий, но и того, что он услышал перед сном, было достаточно. Эти дети познали боль, какой не заслуживает никто.
Теперь он должен был вырастить их в одиночку.
Стать для них и отцом, и учителем. Он долго колебался, зная, какой это груз, но теперь отбросил сомнения.
Сердце откликнулось – значит, он принял их. А раз принял – значит, они стали родными. Для истинной связи время знакомства не имеет значения.
Рюнсуи признал эти новые узы частью своей новой жизни.
— Не забивай себе голову этими проблемами. Твоя единственная задача сейчас – расти здоровой и счастливой.
— Но так сразу…
— Понимаю, это трудно осознать. Ты пока и сама не знаешь, что значит «хорошо расти». Со временем поймешь, не нужно на этом зацикливаться.
Глядя на растерянную девочку, Рюнсуи грустно улыбнулся. Она напоминала ему его самого в прошлой жизни – того, кто тоже брел в оцепенении, дрожа от внезапно наступивших холодов.
Тогда нашелся тот, кто протянул ему руку и показал, что в этом мире есть весна. Теперь он хотел того же для этой малышки.
Человеческая жизнь циклична, как времена года, и зима еще не раз вернется к ней. Но он хотел, чтобы к тому моменту она превратилась в могучее дерево, которое не сломить никаким морозам и ветрам.
Рюнсуи смог расцвести лишь потому, что в его жизни был человек, ставший его весной, давший ему время окрепнуть и привыкнуть к этому миру.
Теперь пришел его черед быть весной для других.
— Просто живи каждый день с радостью, не зная забот. Вот и всё.
— Да!
Ответ пришел со стороны Адины, которая, казалось, спала беспробудным сном. Еще мгновение назад она терлась головой о живот Рюнсуи, бормоча что-то во сне, а теперь вовсю сияла глазами.
— И ты хоть поняла, на что ответила?
— Адина будет самой счастливой!
— Ох, ну конечно. Ты уж точно вырастешь счастливее всех. В этом я не сомневаюсь.
— Ха-ха-ха! Еще! Сделайте так еще!
Адира молча наблюдала, как Рюнсуи, всё еще лежа, подбрасывает её сестренку вверх-вниз, и не могла вымолвить ни слова.
В груди странно щемило, и ей казалось, что стоит открыть рот – и она разрыдается. С тех пор как мама ушла на небеса, никто не говорил ей таких слов.
Всё, что она слышала в свой адрес – «отродье дьявола» или «проклятое семя».
Говорят, к боли можно привыкнуть, но шрамы от злых слов никуда не исчезают. Она просто жила с этой раной в сердце, стараясь изо всех сил, чтобы сестра не узнала такой же боли.
— Оп-ля! Не слишком высоко?
— Нет! Еще выше! Хочу еще выше!
В этом жестоком мире Адина была для неё единственным светом. Она пыталась быть для сестры матерью, пыталась закрыть её своим телом от всех невзгод, считая это своим долгом перед покойной матерью. Но порой ей было так тяжело, что хотелось сдаться.
Ведь Адира и сама была еще совсем маленькой.
Вид искренне смеющейся Адины в руках Рюнсуи стал для неё истинным спасением. Она почувствовала, как невидимые цепи, сжимавшие её сердце, наконец рассыпались в прах.
— Тебе пришлось нелегко, верно?
Адира не смогла ответить, лишь судорожно кивнула, когда теплая и мягкая ладонь легла ей на голову. Рюнсуи, усадив развеселившуюся Адину себе на живот, теперь нежно гладил старшую сестру по волосам.
— Теперь всё хорошо. Тебе больше не нужно изо всех сил стараться быть сильной. Ты со всем справилась. Ты чудесная девочка. Теперь ты можешь положиться на меня. Можешь плакать, если хочешь. Нести всё в одиночку, когда некому довериться – это слишком тяжкое бремя.
Адира наконец не выдержала и разрыдалась, а за ней захлюпала носом и младшая. Рюнсуи прижал их к себе, мягко улыбаясь.
Внезапное возвращение в прошлое, вторая жизнь, к которой он не был готов… Эти дети подсказали ему, ради чего стоит жить.
Долгая зима закончилась. Старик, обретший тело юноши, сам стал весной.
В огромной Анконе с её двухсоттысячным населением есть свои границы.
Для чужака берега бесчисленных каналов кажутся одинаковыми, но местные знают: есть твердая земля, а есть почва над болотом.
Первые граждане, основатели города, жили в Старом городе, возведенном на скалистом грунте. Переселенцы же и их потомки ютились в Новом городе, построенном на осушенных топях.
Эта невидимая черта разделяла сословия, богатство и власть.
Тем удивительнее было видеть в самом сердце Старого города, среди знати, человека, который казался здесь совершенно чужим.
И дело было не в волосах цвета ночи и не в алых, как рубины, глазах. И не в дорогом шелковом камзоле – такие вещи здесь были нормой.
Чужим его делала аура.
Хищная, как у зверя, готового к прыжку, и коварная, как у гадюки, затаившейся в траве. Эта аура угрозы никак не вязалась с образом светского джентльмена, коими мнили себя обитатели центра.
— Я слышал новости. Пауло лишился руки?
— Так точно.
— Ты был там и не смог помешать?
Здоровяк, облаченный в черное, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Тон босса был спокойным, но в нем слышался явный упрек.
Ошибись он сейчас с ответом – и его скормят псам, предварительно вырвав конечности.
— Это было невозможно. Противник был явно сильнее меня.
— Вот как? Говоришь, из котолюдей?
— Да. Честно говоря… он напомнил мне вас, дон Марко.
Марко проявил интерес. Этот подчиненный был туповат, но предан. А главное – он отлично знал, что лгать боссу бесполезно: после такого люди мечтают о смерти как о высшем благе. Значит, не врет.
— И откуда такой взялся? Вечно в этом городе каждый день всплывает какая-нибудь дрянь.
— Похоже, он с Восточного Континента.
— Раз зверочеловек, то вестимо оттуда. Не неси чепухи.
— Он прибыл только вчера. Сам велел передать, что приплыл на трансконтинентальном торговце.
Марко на мгновение задумался, вспоминая недавний разговор с одним влиятельным чиновником. Тот мимоходом обмолвился о «блудном сыне» великого дома Росси, который умудрился отличиться в море. Отбросив светскую шелуху, Марко припомнил детали того случая.
— Дон, может, натравить на него парней? Если спустим такое на тормозах, наша репутация пострадает…
— Нет, оставь его.
— Что?
Марко пренебрежительно махнул рукой. Если верить слухам, этот тип был не из тех, кого можно прижать толпой шестерок.
Особенно сейчас, когда на кону стоит великое дело.
— Этот парень в одиночку зачистил два пиратских судна. Твои остолопы его не возьмут, а если он взбесится и придет сюда, будет лишняя головная боль. Он не выглядит дураком, так что сам на рожон не лезет, но кто знает, на что он способен, если его загнать в угол.
— А… да, я понял.
— Сейчас нам нужно беречь силы. Не время разбрасываться ими по пустякам.
Марко жестом выставил туголобого громилу вон. Когда тот, кто обычно вел себя как свирепый пес, а перед боссом превращался в кроткую овечку, скрылся за дверью, Марко откинулся в кресле.
— Забавно. Кот, значит… Мой домашний кот только ест да гадит. Видимо, восточные коты совсем другой породы.
Он поднял кота, теревшегося о его ноги, и пристально посмотрел ему в глаза. Будь его воля, он бы сразу отомстил за малейшую дерзость, но сейчас приходилось сдерживаться.
Марко и сам не заметил, как его пальцы слишком сильно сжали шею животного. На его губах заиграла зловещая ухмылка.
— Любопытно… Мне обязательно нужно на него взглянуть. Посмотрим, чего стоит этот герой.
В роскошном особняке, где эхом отозвался сдавленный хрип кота, холодным и пугающим смехом зашелся истинный демон трущоб.
http://tl.rulate.ru/book/160930/10424909
Готово:
