Мир, в котором он жил сегодня, был чем-то большим, чем просто сборник сказок, большим, чем просто фантазии одного человека из той прошлой жизни. Он был реален, как и все в нём; они были больше, чем просто персонажи истории, они были живыми, дышащими людьми. Люди, которых он любил и которым доверял, люди, которых он недолюбливал и ненавидел, люди, которыми он стремился править и которых стремился уничтожить — все они были одинаково реальны.
Возможно, его ассимиляция в этом мире прошла так легко благодаря способу его перерождения. К тому времени, когда он полностью усвоил воспоминания и знания своей прошлой жизни в двенадцать лет, он уже укрепил свою личность и эго как Эйгон Таргариен. Он помнил события, воспоминания и многие знания из прошлой жизни, но по большей части это была просто полезная информация для него. Он не испытывал эмоциональной привязанности к своему старому имени и жизни и редко думал о них, кроме как в контексте пользы для его нынешней жизни.
Теперь он был Эйгоном Таргариеном, и у него была цель, которую он должен был выполнить. Он был в этом уверен. Он не был уверен, верит ли в богов или высших существ, и не мог даже представить, чего они добивались, поместив его сюда, если они действительно существуют, но что-то или кто-то даровал ему это положение. Они дали ему, Эйгону Таргариену, воспоминания и ретроспективный взгляд на его неудачи в альтернативной жизни и знание целого другого мира, чтобы гарантировать, что на этот раз всё будет иначе.
И он понимал почему. Одна лишь мысль о той альтернативной версии себя и его неудачах в том другом мире всегда заставляла кровь Эйгона закипать. Рейнис мертва, Орис искалечен, Висенья отдалилась, а Дорну позволено оставаться непокорным и независимым после того, как они убили его жену и покалечили брата из-за какого-то бессмысленного письма, суть которого так и не была объяснена.
После этого его некомпетентный альтернативный «я» даже не имел совести воспитать своих наследников должным образом или подготовиться к будущему, оставив двух бездарных и жалко воспитанных сыновей пытаться и терпеть неудачу в удержании династии, пока внук, который был наполовину пригоден, не сумел переломить ситуацию только для того, чтобы совершить свои собственные глупые ошибки и посеять семена гражданской войны, которая приведет к гибели всех их драконов!
Даже если и существовал заговор с целью убийства драконов впоследствии, как теоретизировали «читатели», тот факт, что его альтернативные потомки позволили поставить себя в такое положение, был позорным. Как только их драконы исчезли, они растеряли остатки своей власти и влияния из-за чистой глупости, пока не были низведены до двух детей, просящих милостыню на улицах Эссоса, изгнанных и отвергнутых континентом, которым правила их семья.
Династия, построенная на песчаном фундаменте, рассыпалась так же стремительно, как и была возведена. Таково было его наследие. Черт возьми, его альтернативному «я» потребовались десятилетия, чтобы понять, что, возможно, ему не стоит жить в столице, у которой нет стен, или в деревянном форте-лачуге!
Та альтернативная «каноничная» версия его потерпела неудачу, с треском. Он этого не допустит. Он не может. Слишком многое поставлено на карту, чтобы снова терпеть провал.
Добравшись до столовой, Эйгон приказал слугам приготовить завтрак, вспомнив любимые блюда Висеньи и Рейнис и перечислив их наряду со своими с привычной легкостью, прежде чем сесть и ждать. Вскоре его две жены вошли в комнату, поспешно умывшись и одевшись. Они слегка сердито посмотрели на него за его утреннюю дразнилку, но их взгляды вскоре сменились прекрасными и радостными улыбками при виде их любимых блюд, которые он заказал. Сытный хлеб с джемом, маслом и сыром, пироги и кексы для Рейнис, овес и злаки с яйцами для Висеньи.
Вскоре они сели есть рядом с ним: Висенья заняла место справа от него, а Рейнис — слева, те же самые позиции, которые они обычно занимали в его постели. Даже не утруждая себя молитвой перед едой, ибо драконьи лорды вроде них были далеки от благочестия или религиозности, они начали есть.
Оказавшись между двумя своими прелестными сестрами-женами, Эйгон приступил к трапезе, понаблюдав, как они принялись за еду. Его вкусы на утренний прием пищи варьировались между сладкоежкой Рейнис и режимом строго здоровых завтраков Висеньи, подходящих для солдата, хотя все трое были довольно гибкими и охотно позволяли себе поблажки и смешивали блюда.
В конце концов, здоровье — это богатство, и как будущие завоеватели они должны были быть в наилучшей форме, особенно если хотели насладиться долгой жизнью в мире, который последует за Завоеванием. В то же время жизнь без удовольствий не стоила того, чтобы её проживать, и хорошая еда была одним из таких удовольствий, даже если не самым полезным. Баланс и умеренность были ключом в этом аспекте, как и во многом в жизни.
Пока они ели вместе, взгляд Эйгона скользнул по его женам, снова просто любуясь ими обеими и думая про себя, насколько он поистине благословлен, имея их. Многие в жизни были прокляты невозможностью найти одну хорошую жену, достойную их любви и доверия, а ему были даны две.
Видя их счастливые и довольные лица, он знал, что уже преуспел в одном аспекте, в котором другой он потерпел такой крах. Его брак. Он просто не мог понять нелогичность того, насколько предвзятым было отношение и сколько предпочтения альтернативная версия его отдавала Рейнис перед Висеньей. Даже если он предпочитал одну сестру другой, здравый смысл диктовал, что к ним обеим нужно относиться одинаково ради стабильности, особенно учитывая, насколько они обе были важны для Завоевания и последующего правления. Но опять же, они уже установили, что у его другого «я» вообще отсутствовал здравый смысл.
Он стремился быть лучше него, любить Висенью и Рейнис одинаково и относиться к ним соответственно. Он делал это много лет и позаботился о том, чтобы они знали о его намерении жениться на них обеих задолго до того, как это произошло, а когда пришло время свадьбы, они сделали это на одной церемонии.
Это был чудесный день и хорошее воспоминание, которое всегда скрашивало его день даже сейчас. Это было почти четыре года назад, когда ему было восемнадцать, Висенье двадцать, а Рейнис семнадцать. Его воспоминания об ужасных смертях в родовой постели, которые стали концом для многих его потомков женского пола в том другом мире и для его собственной матери, когда она рожала Рейнис, тревожили его достаточно сильно, чтобы настоять на ожидании свадьбы до тех пор, пока обе его невесты не станут достаточно взрослыми и сильными, чтобы справиться с этим.
http://tl.rulate.ru/book/160912/10791721
Готово:
