Глава 4. Перевязка
Санитар был очень молод, на вид ему было лет семнадцать-восемнадцать, лицо усыпано веснушками. Перед внезапно преградившим ему путь Цинь Хао он выглядел совершенно растерянным.
— Помоги мне, я ранен… — Цинь Хао указал на свое плечо, которое уже сильно распухло.
— Э-э, хорошо, подождите… Я должен… э-э… дайте мне взглянуть на вашу рану… — Санитар начал нервно копаться в своей сумке, пытаясь отыскать бинт, и через пару мгновений превратил его в некое подобие запутанного клубка, с которым поиграл котенок.
Глядя на эти дилетантские движения, Цинь Хао почувствовал, что его давление зашкаливает.
Это, черт возьми, по-вашему санитар?!
Только теперь он понял, что имел в виду тот старик, когда советовал не питать иллюзий. Медицинское обслуживание в русской армии времен Первой мировой было худшим: не только в сравнении с Англией, Францией или Германией, но даже по сравнению с такими же неумехами из Австро-Венгрии.
Этот низкий уровень проявлялся не только в дефиците медикаментов, но и в квалификации персонала.
Обычный санитар проходил обучение в среднем не более трех дней, после чего его бросали на передовую. Большинство из них не умели даже правильно наложить повязку.
Видя неуклюжесть парня, Цинь Хао, превозмогая боль, произнес:
— Возьми марлю, я научу тебя, что делать.
— Хе-хе, ты его научишь? Не смеши меня, это ремесло, не каждый на такое способен. — Старый вояка, сидевший неподалеку, презрительно скривился.
У Цинь Хао не было сил на перепалку. Он начал слабо давать указания новичку-санитарю. Сам он не был профессионалом, но жизнь за границей и работа на себя научили его основам первой помощи и обработки ран.
Этого было достаточно, чтобы в условиях Первой мировой сойти за учителя.
Через десять с лишним минут на его плече красовался несуразный марлевый ком, похожий на кокон мотылька, но дело было сделано.
— Ого! Ты и впрямь это умеешь?! — Павка с удивлением уставился на Цинь Хао, а затем внимательно осмотрел его руки без мозолей и следов обморожения. — Ты не крестьянин? Из благородных?
Цинь Хао лишь слабо покачал головой, говорить не хотелось.
Удивительно, но молодой санитар не ушел.
— Г-господин… — санитар замялся, подбирая обращение. — Пойдемте со мной, вы могли бы мне помочь? Я… я совсем ничего не умею… столько людей гибнет… я…
Цинь Хао не отвечал, он был слишком истощен.
Павка снова дернул его за плечо и прошептал прямо в ухо:
— Совсем голову потерял? Соглашайся живо! Или хочешь в следующий раз снова идти в первой волне смертников?
Затем старый лис, осклабившись, сказал санитару:
— Мой напарник согласен, но он слаб здоровьем, так что я пойду с ним. Кстати, ты можешь уладить это с местным командиром?
Все прошло на редкость гладко. Командира участка, казалось, совершенно не заботила судьба двух пушечных мясов, и он махнул рукой, отпуская их с санитаром.
Вдвоем они последовали за пареньком в лазарет.
Назвать это лазаретом можно было с большой натяжкой: небольшой навес из бревен и брезента. На самодельных носилках из веток лежали раненые — кто-то не переставая стонал, кто-то затих навсегда.
Цинь Хао окинул взглядом место: здесь было человек двести-триста, а в форме санитара — только этот юноша.
— Ты здесь один? Где ваше начальство? — спросил Цинь Хао, озираясь.
— Нас было трое. Господин Сонопов был главным, но после утреннего обстрела он… — Санитар боязливо покосился в угол, где лежало тело в такой же форме.
А-а-а-а!!!!
Раздался пронзительный крик. Вдалеке кто-то с деревянной миской в руках смазывал раненого какой-то мутной жидкостью; крик принадлежал несчастному.
— Что это?
— Хе-хе-хе, а вот это я знаю. Это моча. — Вставил свои пять копеек Павка.
— Моча?
— Ну конечно. Ты же не думал, что спирта хватит на всех? Те, кто ранен не сильно, обойдутся мочой, и ладно. — Старый вояка говорил об этом как о чем-то само собой разумеющемся.
Только сейчас Цинь Хао понял, что слова о моче были не шуткой: многие солдаты в своем невежестве верили, что она может заменить спирт при лечении.
Цинь Хао безнадежно покачал головой и сказал санитару:
— Если есть возможность, используй спирт. От этого будет только хуже.
Санитар замялся и раскрыл свою сумку, показывая содержимое:
— Но у меня только это.
Десяток рулонов марли, пузырек йода, две бутылки спирта, два жгута и пила — вот и все.
Что за бред! На боевую единицу численностью в тысячу человек выделено столько медицинских припасов?!
— А лекарства? Где обезболивающее?! — не выдержал Цинь Хао.
— Нет… лекарств нет. Морфина было только две ампулы… их… их уже израсходовали на офицеров… — запинаясь, ответил санитар и робко добавил: — Г-господин, что мне делать?
Цинь Хао вздохнул:
— Вскипяти воду, провари бинты. Я буду говорить, как перевязывать людей заново.
Он знал только это и мог сделать только это.
Следующие два дня Цинь Хао провел в лазарете. Людей приносили постоянно: многие умирали, на их место приносили новых.
Кому-то оторвало ногу, кто-то лишился половины ладони, кого-то приносили уже на последнем издыхании.
И здесь была лишь примитивная перевязка.
К тому времени, как он окончательно оцепенел от ужаса, маленький санитар уже научился справляться без подсказок, делая перевязку за пару минут.
В конце концов, материала для практики у него было предостаточно.
Но на третий день Цинь Хао стало не до этого.
Его собственная рана воспалилась.
Сняв марлю, он увидел тягучую слизь и почувствовал зловонный запах. У него не было термометра, но он чувствовал, что жар зашкаливает, а сознание то и дело ускользает.
Наотрез отказавшись от помощи Павки с его уриной, он получил лишь промывку раны последними каплями спирта от санитара. Больше сделать было нечего.
Цинь Хао не знал, сколько еще продержится.
Ночью, находясь в полузабытьи у края палатки, он почувствовал, как кто-то трясет его за плечо и подносит к губам чашку с чем-то теплым.
— Друг, проснись, не спи. Как ты?
Цинь Хао с трудом разлепил веки и увидел Павку с алюминиевым котелком в руках. Внутри ложкой помешивали какую-то подозрительную жижу.
Представив самое худшее, Цинь Хао в ужасе попытался оттолкнуть его последними силами:
— Проклятье! Убери это! Я лучше сдохну, чем… кха…
Но старик просто запихнул ложку ему в рот, прервав его речь.
Хм. Никакого неприятного запаха. Сладко.
Это была сахарная вода.
— Откуда сахар? — спросил Цинь Хао потрескавшимися губами, сделав еще глоток.
— Хе-хе, выменял у повара. У меня свои связи. В тылу и у интендантов везде свои люди. Было бы что предложить — я тебе хоть полевую пушку выменяю. — Павка осклабился, сверкнув желтыми зубами.
— Зачем? — туманно спросил Цинь Хао. Он пробыл здесь всего несколько дней, но уже понимал, насколько ценен сахар на фронте. У скупого старого вояки не было причин так тратиться на него.
— Потому что это того стоит. — Павка внезапно стал серьезным. — Знаешь что? С тех пор как ты здесь, в день выживает как минимум на десять человек больше, чем раньше. Если спасу тебя, значит, еще целый взвод сможет выжить.
— Мы деревенские, грамоте не обучены, нас называют свиньями… но у нас тоже есть семьи, мы тоже хотим жить… — Когда он говорил это, выражение его лица стало на удивление мягким.
Затем старый лис осекся и снова принял привычный хитрый вид:
— К тому же, спасти важную персону — и мне выгода, верно?
— Важную персону? Меня? — Цинь Хао окинул взглядом свою грязную шинель, не понимая, с чего тот так решил.
— Эта штука — не то, что может быть у простого солдата. — Павка лукаво потряс той самой пачкой сигарет. — Тяжелой работы не видел, умеешь оказывать помощь, не просто грамотный, а еще и языки знаешь… Уж не из дворян ли ты будешь, ваше благородие?
— А если и так? — полушутя спросил Цинь Хао.
— Если так, то по старой памяти, как вместе картошку грызли, выдели мне после войны именьице какое-нибудь… ну или хоть управляющим возьми… — Павка хохотнул, возвращаясь к своему скользкому образу.
Затем он вдруг спохватился:
— Кстати, столько дней прошло, а ты так и не сказал, как тебя звать?
Цинь Хао на мгновение задумался и подсознательно выдал самое знакомое ему русское имя:
— Меня зовут Путин.
— Путин? Хорошее имя, я…
Бах!!
Выстрел прорезал ночную тишину. Алюминиевый котелок выпал из рук, и сладкая вода разлилась по земле.
http://tl.rulate.ru/book/160746/10545430
Готово:
