Глава 7
***
Улей ос стал богатейшим источником новых боевых форм: сто двадцать семь солдат пополнили его арсенал. Королева ос первой вкусила плоть убитых капсул и пала первой, за ней последовал молодняк, а следом и остальные. Матки и личинки плохо подходили на роль воинов, поэтому Тайд просто поглотил их, пустив биомассу на расширение своего Прото-Разума.
Благодаря осам в его распоряжении оказалась небольшая армия преданных охотников-собирателей. Он перенял их тактику, рассылая малые группы от трех до пяти особей для разведки и захвата всё более крупной добычи.
Пауков и сороконожек Тайд оставил при себе в качестве охранных единиц — для защиты Прото-Разума они подходили лучше. Свое центральное тело он переместил в опустевший осиный улей на Уровне -2; весь путь его оберегал рой ос и орда прочих боевых форм. Число пауков и сороконожек возросло до восьми и сорока трех соответственно — теперь он чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы отказаться от охраны из зараженных людей. Последних рабочих он также поглотил, превратив в часть своей центральной сущности.
С поглощением ос, их личинок и зараженных рабочих Тайд впервые ощутил заметный скачок в интеллектуальном развитии. Это не было ускорением мышления в чистом виде — скорее, он стал масштабнее. Его способность к многозадачности возросла, а координация многочисленных форм стала даваться куда легче.
Даже с возросшим интеллектом управлять ордой из почти двухсот боевых единиц и сотен инфекционных капсул, рассеянных по Подулью, было непросто. В какой-то мере каждая форма Потопа обладала зачатками самостоятельности, что облегчало ношу Тайда, как и управление ими в составе отрядов. Измененные люди почти не требовали внимания, если только он не хотел заглянуть в чьи-то мысли или взять под прямой контроль сразу группу — несмотря на их стремительно растущее число, они не доставляли хлопот. Пока это не было проблемой, но Тайд понимал: если количество боевых форм продолжит расти, ему придется увеличивать размер и мощь центрального разума, чтобы не потерять контроль. Проще говоря, ему требовалось больше биомассы.
Огромные объемы биомассы также усилили бы определенную способность, которая, как знал Тайд, станет ключом к выживанию в этой мрачной вселенной. Нейронная Физика.
Это наследие Предтеч позволяло владельцу изменять саму ткань мироздания, словно переписывая строки программного кода. Тайд уже умел пользоваться ею, пусть и в самой ничтожной степени. Она была неотъемлемой частью Потопа, той связующей нитью, что объединяла их всех. Это не было коллективным разумом в привычном смысле; скорее, сам Тайд был внепространственным интеллектом, а формы Потопа — его физическими воплощениями.
Сейчас его возможности, помимо связи с телами, ограничивались прослушиванием и искажением местных радиоволн. Вокс-переговоров, доступных для перехвата, было немного, но он не сомневался в полезности этого навыка. Однако при наличии достаточной биомассы он смог бы совершать подвиги, на фоне которых нынешние трюки показались бы детскими забавами.
На пике своего могущества Предтечи могли перемещать галактики по собственному желанию. Подобная мощь не поддавалась воображению, но Тайд знал, что способен на такое — при должном объеме биомассы. Впрочем, он не представлял, что именно означает это «должное» количество и существует ли столько материи во всей галактике. Возможно, у тиранидов и хватило бы ресурсов, но вряд ли в ближайшем будущем он станет швыряться галактиками во врагов. Потоп из легенд Halo на пике войны с Предтечами-фораннерами, поглотивший добрую часть из трех миллионов миров Экумены, даже близко не подошел к такому уровню, хотя Нейронная Физика и позволила им почти полностью истребить своих создателей. Империум, по слухам, состоял всего из миллиона миров, но и эта цифра была скорее догадкой. Он никогда не слышал о мирах-ульях у Предтеч, так что, быть может, масштаб сопоставим?
Он понимал Нейронную Физику благодаря знаниям из прошлой жизни, подкрепленным его нынешним статусом и врожденным пониманием сути вещей. Тем не менее в большинстве своем его истинный потенциал и требования для его реализации оставались загадкой. Сколько биомассы нужно для создания чего-то вроде Звездной Дороги? Миллион людей? Миллиард, триллион, квадриллион? Ответа не было, но интуиция подсказывала: понимание придет вместе с ростом. Биомасса была необходима, но путь к её получению оставался туманным.
Потоп внутри него твердил, что ресурсов предостаточно — нужно лишь протянуть руку и взять. За неделю число Измененных перевалило за шесть тысяч, а еще шесть миллионов находились на стадии полного заражения.
Видеть, сколько существ он способен заразить всего за несколько дней, было безумием и, честно говоря, пугало. Отчасти это объяснялось скученностью населения и ужасающими условиями в городе-улье — идеальной средой для любой заразы. И всё же скорость распространения была такова, что Тайд невольно задавался вопросом: как Потоп в мире Halo не сумел добиться того же?
Осознание причины его глубоко потрясло. Потоп мог бы это сделать, если бы жажда причинять страдания не перевешивала желание победить. Если бы он казался благодетельным или хотя бы безобидным, никто бы и глазом не моргнул при его распространении. Кто-то, возможно, даже добровольно принял бы инфекцию. А затем, по щелчку переключателя, Потоп забрал бы всё.
Именно кровожадность самого Потопа и Изначального помешала им выиграть, не дала распространяться так, как это делал сейчас Тайд. Иронично, но Тайд в роли Потопа оказался эффективнее оригинала лишь потому, что не был настолько чудовищным.
Число зараженных, уже исчисляемое миллионами, росло в геометрической прогрессии, словно лесной пожар, охватывая нижние ярусы его шпиля и пуская метастазы вверх и даже в соседние жилые массивы. При желании он мог бы в одно мгновение подчинить себе всех этих Измененных и поглотить их, увеличив свой Прото-Разум. Те, кто был заражен лишь частично, вскоре начали бы источать споры с каждым вдохом, а значит, экспансия продолжилась бы почти без потери темпа.
Но Тайд старался игнорировать эту свою сторону. Массовая резня его не интересовала.
Однако он не видел ничего зазорного в том, чтобы забирать то, что принадлежит мертвецам.
***
Джейс прожил долгую жизнь — дольше, чем большинство обитателей улья. Ему было около семидесяти трех лет — во всяком случае, он так считал. Это была лишь догадка, ведь родители, знавшие точный день его рождения, давно покоились в земле. С тех пор начало каждого нового года он принимал за день, когда следовало благодарить Бога-Императора за дарованную жизнь. Считать до столь больших величин он научился лишь потому, что долго докучал одному Техножрецу — в конце концов тот, в надежде избавиться от назойливого просителя, обучил его всем числам до сотни. Джейс был единственным в своем окружении, кто умел так считать, не считая жрецов и немногих грамотеев, что решались спускаться столь глубоко в улей.
Соседи считали его древним. Большинство не доживало и до тридцати, погибая от болезней, несчастных случаев или просто от непосильного труда. Срока жизни хватало лишь на то, чтобы завести детей, которые начинали этот цикл заново.
Но не Джейс. У него были дети, а у тех — свои, и он пережил всех, кроме самой младшей из внучек. Это было странно и болезненно. С годами близкие становились хилыми и болезненными; время не пощадило и его самого, наградив ломотой в костях, но в руках всё еще теплилась сила. Он мог работать на заводах — по крайней мере, до недавнего времени.
Он знал, что другие обитатели подулья считали его долголетие неестественным. Знал, что они шепчутся за спиной, думая, что он не слышит, но слух его оставался острее всех прочих чувств. Кое-кто из молодых верил, что Джейс благословлен Богом-Императором, что он прожил праведную, благочестивую жизнь и потому задержался на этом свете дольше остальных.
http://tl.rulate.ru/book/160512/10862939
Готово:
