Хорни была поражена: две головы, четыре глаза — и в каждом взгляде одна и та же, глубокая, почти обиженная растерянность.
Огненной магией она владела превосходно и сразу почувствовала: в тот миг в ничем не примечательном костяном молоте действительно вспухли огненные стихии.
Но как такое возможно?
Неужели Гнев — будущий людоед-маг?
Хорни перевела взгляд на него.
Тот уже праздновал — наугад подхватил какую-то людоедку и кружил её, будто в ярмарочном танце. И даже в пляске он не выпускал молот: прижимал его к себе так, словно это младенец.
Две головы Хорни переглянулись.
— Невозможно!
— Абсолютно невозможно!
Потом она посмотрела на сына.
— Горгин, что это было?
— Это же обычная кость!
Горгин развёл руками:
— Это сила веры.
— Какой ещё веры?
— Объясни по-человечески.
Горгин оскалился:
— Людоед считает: ojbk!
Хорни решила, что сын тоже дурнеет, и, не говоря больше ни слова, ушла в свой шалаш.
А Горгин был доволен.
В этом мире сила — это не преимущество. Это основание, на котором вообще держится жизнь.
Дварфов ещё можно понять. Но гномы и гоблины — хлипкие расы, как они выживают в Бескрайней Пустыне?
Да потому что карабкаются по лестнице ремесла: алхимия, зелья, всё, что хоть немного добавляет мощи.
Для людоедов это раньше было запретной областью.
Людоеды дошли до нынешнего положения просто нахрапом.
И теперь его племя тоже получило шанс «лезть в технологию».
Причём чем меньше мозг — тем сильнее работает.
OJBK, людоедская версия [«Я Так Щитаю»] — Горгин готов был назвать это вечным божеством.
А Гнев стал самым заносчивым детёнышем во всём племени.
Горгин сказал и остальным: мол, и ваше оружие тоже может так работать — лишь бы вы сами верили.
Но людоеды не верили.
Они были уверены: если молот не дал сам вождь, значит, никакого «огня» в нём быть не может.
А в племени сильнее всех — вождь и людоед-маг. Что скажут эти двое, в то людоеды и поверят: крепко, насмерть, без единой мысли о том, «логично» это или нет.
Горгин не стал раздавать усиление всем подряд.
То, что молот отдали Гневу, выглядело справедливо: лучший боец после него и матери, первый кулак племени, да ещё и дружок детства.
А остальные… были и старые, и молодые, но никто из них не был ни таким сильным, ни таким полезным.
Даром раздавать нельзя. По крайней мере — пока.
Дни шли.
Новых гостей не было.
Новых врагов — тоже.
Кто в округе не знает, что здесь сидит логово людоедов? Кому хватит ума сунуться сюда?
Хижина вождя тем временем росла на глазах.
Надо признать, строил Карлов на порядок лучше людоедов: те считали, что дом должен быть «чтобы можно спать», и на этом всё.
Но Горгин требовал совсем другого.
Он дал Карлову долгосрочное задание: перестроить в племени все хижины.
И даже выделил ему двух людоедов в помощники.
Сначала ни один людоед не хотел слушаться человека. Но стоило вождю сказать, какая будет награда, — и, кроме Хорни и Гнева, соплеменники кинулись записываться так рьяно, что даже подрались.
Грохот драки напугал гноллов — те поджали хвосты и держались подальше.
В итоге рядом с дрожащим Карловым встали двое самых здоровенных, с синяками и распухшими мордами — и гордостью победителей.
Гнев презрительно посмотрел на этот балаган, потом с видом триумфатора прошёл мимо всех, покачивая на плече костяной молот.
Он ничего не сказал — но одной походки хватило, чтобы у остальных людоедов заскрипели зубы.
Горгин только хмыкнул.
Наверное, так же смотрелся победитель на параде.
Работа была долгая: эти двое, конечно, и не догадывались, что награду за задание смогут получить лишь много-много позже.
Следующие дни текли тихо. Горгин ждал, когда достроят его новый дом, и если бы не бесконечные сообщения Мирового Канала, жизнь могла бы показаться прежней.
Гноллы, под началом Пса-капитана, разбились на три отряда и без перерыва патрулировали окрестности. Оазис они сторожили особенно строго.
Зверьё и магические твари — ладно. Но если сунется разумная раса, гноллы не позволят.
Тех, кого можно взять, — хватают. Тех, кого нельзя, — предупреждают. Если совсем плохо — бегут назад за подкреплением.
И всё-таки добыча нашлась.
Глубокой ночью, когда людоеды спали, патруль гноллов притащил связанного мужчину и двух женщин.
Один из гноллов был ранен: ковылял, хромая, с разодранным боком.
Но радовались все — даже раненый.
Это была их победа, их вклад в племя.
В Бескрайней Пустыне любой город или стойбище живёт по простому правилу: нет пользы — нет права на место.
Пёс-капитан был умён: он не стал будить людоедов ночью.
Когда в прошлый раз приходил орк, он видел всё ясно: у людоедов дурной нрав спросонья. Да и поймали всего лишь людей — это не настолько большая заслуга, чтобы будить убийц.
Раздав указания, гноллы спокойно дождались утра, а Пёс-капитан ещё и выставил новый патруль.
Такова здешняя культура: если изгнанника приняло племя или поселение — он становится его частью. И старается изо всех сил.
Потому что зелёный оазис и рабство — всё равно лучше, чем скитаться с пустыми руками.
Утром Горгин увидел троицу — под взглядом десятка людоедов они дрожали, как листья на ветру.
Людоеды и к гноллам стали относиться чуточку теплее: ночные дозоры теперь не их забота, да ещё и три «порции еды» пойманы.
Гноллы же держались гордо, будто выиграли войну.
— Хорошо сработали. Продолжайте в том же духе, — бросил Горгин, и гноллы от восторга даже хвостами замахали.
Он заметил раненого:
— Ты ранен?
И удивился.
Гноллы — слабая, по меркам этого мира, раса. Но эта троица явно была с Голубой Звезды. Как они умудрились ранить вооружённого гнолла — да ещё и при арбалете?
— Великий вождь… тот мужчина, человек, похоже, низший маг. Он и ранил меня, — покорно отчитался гнолл, припадая на колено.
Горгин вскинул бровь:
— О?
Он указал в сторону оазиса:
— Идите. Разрешаю вам добыть одну добычу.
Гноллы просияли, бухнулись лбами в песок и, ликуя, убежали.
http://tl.rulate.ru/book/160374/10360708
Готово:
