Западный район деревни Коноха. В углу изакаи под красными фонарями царит привычный вечерний шум.
Веселое гудение, звон кубков, азартные выкрики и смех перемешаны с запахом дешёвого саке и подгоревшего кальмара.
Джирайя, раскрасневшийся от выпитого, сидел по-турецки на татами. В одной руке он покачивал белую фарфоровую чашу, другой – чертил что-то на разложенных листах рукописи пером, оставляя пятна и чернильные мазки.
— Хм… тут… этой сцене не хватает перца. — Джирайя икнул, ткнул пером в страницу и пробормотал, опустив голос:
— Раз уж главный герой забирается в тыл врага, нужно, чтобы наживка выглядела естественнее. Слишком нарочито – и ни читатель… кхм, ни враг не клюнет.
На его плече лениво лежала небольшая фиолетовая жаба – Цзян Чэнь. Приоткрыв один глаз, она зевнула и негромко, едва слышно для посторонних, фыркнула:
— Не прикрывайся своими похабными книжицами. Давай ближе к делу. Того проныру Лай Саня зачистили?
Джирайя усмехнулся, на миг взгляд его стал ясным, но тут же снова потускнел. Он, притворившись снова пьяным, потянулся к тарелке и неловко ухватил палочками несколько зерен арахиса.
— Не волнуйся. Минато сработал еще быстрее, чем я ожидал. — Он прикрыл рот чашей, делая вид, что пьет:
— Вчера ночью Лай Сань только отошел от игорного дома, как ребята Ибики мгновенно набросили ему на голову мешок. Сейчас он уже на третьем подземном уровне отдела пыток и допросов. Думаю, они вытрясут из него даже, сколько раз он в детстве мочился в постель.
— А тот, кто сейчас его заменяет? — Цзян Чэнь приподнял бровь.
— Один из лучших элитных бойцов АНБУ, мастер перевоплощения и подражания. — Джирайя смочил кончик палочек в саке, нарисовал на столе круг и быстро стер. — Даже походка, этот развязный бандитский гонор и вульгарный выговор передает идеально. Минато, кстати, позаботился о достоверности – организовал ему «игру», где тот сорвал целое состояние. С деньгами любой азартный тип потянется тратить их в самых дорогих местах. Всё как ты и предполагал.
Цзян Чэнь хмыкнул:
— Выигрыш? Ага. Отлично. Просто подкинул Данзо нож в руки.
Лай Сань, только что отпущенный по милости Хокаге, вдруг сорвал куш и теперь бесится по всей деревне… Для подозрительного Данзо это не удача, а лакмус – очевидный знак, будто Хокаге заплатил «за молчание» или вознаградил за сделку.
Для человека с маниакальной жаждой контроля подобные неопределенности невыносимы – их нужно уничтожать.
— Приманка заброшена. — Джирайя поставил чашу, посмотрел в щель окна на черное небо. — Ночь тёмная, ветер высокий – лучшее время для убийств и зачисток. Если я не ошибаюсь, крысы из «Корня» уже почуяли запах.
— Жаль. — Цзян Чэнь протяжно вздохнул и почесал пузо. — Зная осторожность старого Данзо, отправит он, конечно, одних смертников. Даже если их схватят, публичного суда не будет – ведь само существование «Корня» – это тень Конохи. Вынеси его наружу – и репутации деревни конец.
— Минато и не собирается рушить «Корень» сейчас. — Джирайя собрал рукописи и распрямился. Пьяная небрежность исчезла; осталась холодная сосредоточенность – взгляд Саннина. — Достаточно заполучить доказательство, что они ослушались приказа и пытались ликвидировать «свидетеля под защитой Хокаге». Этого хватит, чтобы заставить старика втянуть когти… и снять с него должность.
…
Глубокая ночь. Подворотня за торговым кварталом Конохи.
Место заброшенное, пахнущее гнилью и помоями. У мусорных ящиков валяются коробки, из бочек тянет тухлой жижей.
— Хе-хе… повезло… ик! Сегодня удача любит меня!
Пьяный силуэт тащился, держась за стену. В руке – пухлый кошелек. Это был Лай Сань.
Лицо его было пунцовым, изо рта доносилось напевное бормотание какой-то непонятной мелодии, а шаги шатались, будто вот-вот занесут его прямиком в сточную канаву.
Однако если присмотреться ближе – глаза «пьяницы» были пугающе ясными.
Все мышцы были напряжены, чакра текла по меридианам ровным, отточенным ритмом. Чувство опасности расходилось вокруг, будто паутина.
Он – АНБУ под позывным «Тысячеликий». По приказу Четвертого – здесь, чтобы ловить на крючок тьму.
По переулку пронесся холодный ветер, поднимая сухие листья.
Тысячеликий остановился. Прикоснулось предчувствие.
Пришли.
Из темноты отделились три силуэта, как будто вырезанные из самой ночи. Встали треугольником, отрезав все пути к отступлению.
Маски – пустые, без знаков. В руках – короткие мечи, чье матовое покрытие не отражало даже лунного света. Настоящие орудия убийства.
«Корень».
Без слов.
Передний метнулся вперед, черная молния – и клинок целит прямо в горло «Лая Саня».
Быстро. Невероятно быстро.
Тысячеликий понял, что если ответит слишком профессионально – себя выдаст. Но и защищаться не нужно.
Потому что в следующую долю секунды переулок озарила вспышка молнии.
— З-з-з…
Резкий звук, словно тысяча птиц закричала одновременно.
Сверху, с карниза, в атаку бросился сереброволосый юноша. Его ладонь – живая молния, разрезающая темноту. На миг свет озарил маски нападавших, открыв в их взглядах мгновенный ужас.
— Клин!
Райкири не рассекло тело врага – удар пришёлся точно в бок клинка. От удара оружие вырвало из руки, оно метнулось в стену и глубоко вонзилось.
Какаши Хатаке мягко приземлился перед «Лаем Санем». Правая глазница сверкнула холодом.
— На деревенского, недавно прощённого самим Хокаге, вы тоже решили наточить клинки? — Его голос звенел, как сталь. — Вот так теперь вы понимаете слова «во благо деревни»?
Трое убийц переглянулись. Обмена репликами не понадобилось – решение принято.
Задание меняется. Цель – ликвидировать и свидетеля, и помеху.
Двое сложили печати. Взрыв чакры.
— Футон: Вакуумные пули!
— Катон: Техника Великого Огненного Шара!
Порыв ветра подхватил огонь – и узкий переулок в следующий миг вспыхнул настоящим морем огня. Волна жара обожгла всё вокруг, не щадя даже соседние дома.
Безумцы.
Какаши стиснул зубы, пальцы лихорадочно складывали печати – готовился поднять защиту Стихии Земли.
Но прежде, чем техника завершилась, сквозь рев огня прозвучал спокойный, но властный голос:
— Используете такое разрушение прямо в центре деревни… Данзо, ты уже учишь, что скрываться больше не нужно?
Вспышка золота.
Минато Намиказе появился между Какаши и стеной пламени. Без печатей, лишь мягким движением ладони вперёд. На коже ладони вспыхнул черный знак.
— Летящий бог грома: Направляющий гром…
И мгновением позже бушующее пламя с ревом свернулось внутрь знака, как будто провалилось в пустоту.
В нескольких километрах от деревни, над лесом, воздух разверзся и из ниоткуда взорвался гигантский шар огня, озаривший половину неба.
Тишина вернулась.
Трое ниндзя замерли, увидев развевающуюся мантию Хокаге.
Четвертый Хокаге.
Провал.
Старший убийца хрипнул, сжав зубы – проглотил спрятанную капсулу с ядом. Двое других активировали печати саморазрушения, готовые взорваться. Черные метки забегали по их коже – предвестник запечатывания четырех символов обратного зенита.
— При мне умереть? — Минато холодно блеснул глазами. — Не выйдет.
Взмах руки – и несколько особых кунаев мелькнули в воздухе, так быстро, что глаз не уловил их траекторий. Они вонзились не в сердца, а в суставы, блокируя конечности. Печати на рукоятях вспыхнули.
— Техника запечатывания: Ослепительные цепи захвата золотого танца!
Из кунаев вырвались светящиеся золотые цепи, мгновенно опутав троих, заодно перекрыв потоки чакры внутри их тел.
Убийца с ядом не успел проглотить остатки – Минато оказался у него перед лицом и щелчком разомкнул челюсть.
Хруст.
Ядовитая капсула легла между двумя пальцами Хокаге. Он небрежно бросил её на землю.
— Забрать. И передать сообщение Шикаку. Пусть немедленно созывает экстренное собрание верхушки. — Его голос был спокоен, но в нем слышалось железо.
Он повернулся к Какаши:
— Хорошая работа, Какаши…
Какаши смотрел на поверженных убийц, потом – на спину своего учителя. Рука с кунаем дрожала.
«Корень» как всегда мерзок.
Бьют своих, не жалея жителей, жгут дома ради одной цели.
Он подошёл к «Лаю Саню», похлопал по плечу:
— Отдохни, Тысячеликий. Задание выполнено, можешь возвращаться…
Взгляд «Лая» мигом прояснился, весёлый сальный прищур исчез, уступив место ровной сосредоточенности бойца. Он почтительно склонил голову и исчез, растворившись в воздухе.
Минато задрал взгляд к резиденции Хокаге. Его глаза словно прожигали стены, проникая в глубины подземелий, где прятался старый змей.
— Данзо, ты слишком поспешил.
…
Через полчаса. Резиденция Хокаге. Зал заседаний.
Воздух был натянут и неподвижен.
На дальнем конце длинного стола Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, медленно тянулся к своей трубке, дым заволакивал лицо. По правую и левую руку сидели Хомура Митокадо и Кохару Утатане – бледные, мрачные и молчаливые.
Данзо Шимура, нахохлившись, замер в кресле, закрыв глаза. Только единственный зрачок под веками временами блескивал холодной яростью.
— Бах!
Дверь распахнулась. Минато вошёл решительно. За ним – двое АНБУ, волочащих связанного «корневого» убийцу, губы у того разомкнуты, челюсть вывернута. Его бросили в центр зала, будто мешок мусора.
— Минато, что это? — нахмурился Хомура.
— Те, кто полчаса назад пытались ликвидировать важного свидетеля под защитой Хокаге, — спокойно ответил Минато, не садясь. Он упер ладони в стол и посмотрел прямо в Данзо. — Советник Данзо, форма, тату, и этот знак Печати искоренения языка – все знакомо?
Данзо открыл глаз. Взгляд скользнул по телу подчиненного. — Не знаю его. «Корень» сегодня не получал заданий. — Голос его был ровный, как всегда.
— Правда?
Минато хмыкнул, достал из грудины свиток и хлопнул им по столу. — Это данные, извлечённые Ибики из его головы. Многое затёрто блоками, но обрывки – «цель Лай Сань», «создать хаос», «свалить на Учиха» – читаются отчётливо.
Угол рта Данзо дрогнул.
— Ты допрашиваешь меня, Минато? — Его голос стал сиплым. — Всё, что я делаю – ради Конохи! Этот никчемный мерзавец поносил полицию деревни, сеял смуту! Его следовало…
— Чтобы ты мог потом использовать слухи против клана Учиха? — Отрезал Минато. — Лай Сань помилован мною. А ты послал убийц за человеком под защитой Хокаге. Ты ставишь себя выше меня? Или выше самой деревни?
Тяжелая пауза. Даже Хирузен перестал курить.
— Данзо! — Голос старика стал хриплым. — На этот раз ты действительно зашел слишком далеко…
— Хирузен! — Данзо резко повернул голову. — Ты же видишь – клан Учиха угроза! Минато слишком молод, слишком мягок. Если сейчас не…
— Хватит!
Минато ударил ладонью по столу. В воздухе ощутимо дрогнула чакра Желтой Вспышки.
— Неважно, какие у тебя оправдания. Нападение на гражданского, массовая техника в жилом квартале, попытка убить наших же АНБУ…
Он медленно выговорил:
— Это поведение отступников…
Данзо побледнел.
— В связи с множеством нарушений и потерей контроля над управлением подразделением «Корень»… — Минато посмотрел на Третьего и советников. — С этой минуты все назначения Данзо Шимуры приостановить. «Корень» передать АНБУ для проверки. До окончания расследования – советнику Данзо предписывается оставаться на территории клана. Без права выхода.
— Ты посмеешь! — Данзо ударил посохом, взгляд его сверкнул бешенством.
— Я – Хокаге, — спокойно произнёс Минато. — Это приказ.
Комната погрузилась в ледяное молчание.
Хомура и Кохару обменялись ошарашенными взглядами. Никто не ожидал, что обычно мягкий Минато так резко пойдёт на обострение, буквально сорвёт с Данзо власть.
Хирузен молча смотрел на молодого Хокаге. В этом прямом силуэте он вдруг увидел себя прежнего – но, пожалуй, ещё сильнее, чем тогда.
Он тяжело выдохнул, вытряхнул пепел из трубки.
— Данзо… — сказал он тихо, устало. — Увы, на этот раз ты сам виноват. Поступим, как сказал Четвертый. «Корень» нуждается в очистке…
Данзо не верил своим ушам. Его плечи дрожали. Всё рухнуло.
Проиграл из-за ничтожного проходимца. Проиграл своему нетерпению.
Минато не нужно было ничего раскрывать народу. Одного обвинения – «подчиненные Данзо ослушались приказа Хокаге и убили мирного жителя» – хватит, чтобы лишить его всего.
— Отлично… совершенно отлично… — прошипел он.
Медленно поднялся, опираясь на посох. На миг задержался рядом с Минато и прошептал:
— Ты ещё пожалеешь, Хокаге. Без «Корня» твое светлое милосердие не удержит тьму этой деревни…
— Тьма существует только там, куда не дотянулся свет, — ответил Минато ровно. — Время изменилось, Данзо…
Он ушел, и в зале стало легче дышать.
Но Минато знал – это лишь первый шаг. Пусть «Корень» прижат, сила Данзо за годы пустила корни слишком глубоко, их не вырвать за ночь.
Зато сейчас он выиграл время. Для клана Учиха. И для Какаши, своего ученика, который все еще искал свой путь.
…
Ночь над Конохой стояла неподвижная, огни в резиденции Хокаге еще горели. Только что закончился совет, способный перевернуть всю расстановку сил в деревне.
По улице шли три фигуры – Шикаку Нара, Чоза Акимичи и Иноичи Яманака. «Ино-Шика-Чо». Союз разума, силы и связи.
Шикаку шел спереди, руки в карманах жилета, зубочистка в зубах поколотилась от нервного прикуса.
— Эй, Шикаку… — нарушил молчание Чоза. Голос его звучал ошеломленно. — Что это было, а? Как ты это понял?
Шикаку остановился, сплюнул остаток зубочистки. Взглянул на гору Хокаге, где еще ремонтировали лицо Четвертого.
— Слишком быстро. — Сказал он только и двинулся дальше. — Пошли. Старый порядок – старый же стол. Берем самую дальнюю комнату.
…
Внутри ресторана якинику жар потрескивал в печи, капли жира шипели на решетке. Аромат свиной грудинки наполнял тесную комнату.
Но даже Чоза, обычно первый, кто бросается на еду, держал палочки неподвижно, не в силах проглотить ни кусочка.
— Данзо… вот так, и конец? — Пробормотал Иноичи, отпив немного горячего саке. — Тьма шиноби, человек, перед которым даже Хирузен склонял голову… и всё просто вот так…
— Именно потому, что он Данзо, — спокойно отозвался Шикаку, переворачивая мясо. — Потому это и страшно. Видели, как всё построено: арест Лай Саня, допрос, ловля на живца, встреча, совет… всё шаг за шагом, без права на паузу…
— Как нож к горлу, заставил снять власть. — Чоза шумно прожевал, проглотил, покачал головой. — Меня только одно поражает – как отреагировал Третий…
Тишина.
Иноичи опустил бокал:
— Да. Раньше он всегда прикрывал Данзо, говорил о «равновесии». А сегодня – когда Минато лишал его должности, Хирузен не сказал ни слова…
— Не потому что не хотел, а потому что не мог. — Шикаку подцепил мясо и положил другу. Отблеск угля мелькнул в его глазах. — Минато ударил точно по больному месту. «Корень» напал на человека, помилованного Хокаге – это прямое неповиновение. Это вызов власти. И если бы Третий вмешался – он бы сам перечеркнул институт Хокаге…
Он вздохнул:
— Молчание Третьего – это согласие…
— Он тоже понял, — продолжил тихо Шикаку, — нынешней Конохе больше не нужна эта тень. И своим молчанием он расчистил путь для Четвертого…
— Да… партия сыграна безупречно, — прошептал Иноичи. — Теперь власть окончательно у Минато…
— А мы? — Вдруг спросил Чоза, поднимая голову. — Что теперь будет с нами?
http://tl.rulate.ru/book/160140/10212357
Готово:
