Глава 43. Юэ Юйчэнь и Дунфан Бубай. Часть 2
Невидимые звуковые волны и столь же незримая энергия меча яростно сталкивались в воздухе, заставляя пространство между противниками дрожать. Над глубокой заводью то и дело взмывали столбы водяной пыли — то были отголоски столкновений их внутренней энергии, Ци, разлетающейся во все стороны.
Пальцы Дунфан Бубай порхали над струнами лютни, и голос пипы становился всё более высоким, пронзительным. Теперь это была не музыка, а грохот боевых барабанов, предвещающих скорую смерть. Звук нарастал, становясь оглушительным, подобно раскатам грома. Этот рокот полностью заглушил неистовый рев водопада. Вековые деревья, росшие по берегам, затрепетали всем своим существом, и листва с них посыпалась густо, словно хлопья серого снега.
Юэ Юйчэнь, заложив одну руку за спину, небрежно взмахнул широким рукавом своего даосского одеяния. Тотчас же кружащие в воздухе листья, словно повинуясь безмолвному зову, устремились к нему. Они закружились в стремительном вихре, выстраиваясь в подобие длинного чешуйчатого дракона.
Листья сталкивались друг с другом в полете, рассыпаясь в мелкую пыль, но те, что оставались целыми, превращались в подобия острейших клинков. Этот лиственный шторм не только создал непроницаемый барьер в три чи вокруг Юэ Юйчэня, но и начал действовать наступательно. Невидимые грани летящей зелени оставляли на земле глубокие борозды, которые, словно хищные змеи, неумолимо ползли к ногам Дунфан Бубай. Древние синие камни, веками закалявшиеся под ударами ледяной воды, в этот миг казались не прочнее нежного соевого творога — они крошились и распадались, не в силах выдержать натиска.
Струны пипы в руках Дунфан Бубай запели еще яростнее, еще поспешнее. Казалось, невидимое сражение достигло своего апогея. Бесчисленные листья теперь походили на вымуштрованных солдат, идущих в последнюю, самоубийственную атаку. Каждый листок, словно воин, занесший над головой кривую саблю, с воем рассекал воздух, устремляясь к Юэ Юйчэню.
Тот раскрыл правую ладонь, и тысячи листьев послушно замерли, вращаясь в его руке. Юэ Юйчэнь резко согнул пальцы, формируя «когтистую лапу», а затем коротким, но мощным движением толкнул воздух вперед. Листья-клинки, словно верные смертники, бросились навстречу целой армии противника.
Когда пальцы Дунфан Бубай сорвали со струн последний, завершающий аккорд, между ними произошел колоссальный выброс энергии. Внутренняя сила и Ци меча, заключенные в листьях, столкнулись с громоподобным «бум!». Пространство перед ними на мгновение заполнилось густой завесой из древесной пыли, напоминающей странный, серый дождь.
Музыка стихла. Деревянный корпус пипы беззвучно пошел трещинами, а мгновение спустя с сухим треском инструмент развалился на две части.
В этот миг их первый обмен ударами завершился. Ничья.
Дунфан Бубай медленно подняла голову, являя миру свое лицо — лицо столь совершенной красоты, что оно казалось неземным. Её голос, глубокий, бархатистый и лишенный резкости, зазвучал над притихшей заводью:
— С тех пор как Лань Фэнхуан рассказала мне о тебе, я мечтала о нашей встрече. Кто бы мог подумать, что судьба подарит нам такой шанс здесь, во время похода к горам Хэншань.
Юэ Юйчэнь перевел взгляд на её руки. Пальцы Дунфан Бубай были длинными, сильными и безупречно белыми. «Руки истинного мастера меча», — отметил он про себя.
— Ваше мастерство, Глава, также заставляет мое сердце биться чаще от предвкушения достойной схватки, — отозвался Юэ Юйчэнь.
— С тех пор как я постигла Подлинное руководство Подсолнуха, ты первый столь интересный человек на моем пути, — Дунфан Бубай поднялась, грациозно взмахнув рукавами. В её глазах вспыхнул огонек любопытства. — Я изучала твое прошлое. Ты принял Школу Хуашань из рук Юэ Буцюня и возвысил её. Раньше я полагала, что такой человек, как ты, следует Пути Чувств. Но сегодня, увидев тебя воочию, я поняла, как ошибалась. Ты тоже человек холодного сердца, идущий по Пути Бесстрастия.
Юэ Юйчэнь на мгновение задумался, а затем ответил:
— А я полагал, что вы, Глава, удерживая подле себя Ян Ляньтина и Жэнь Инъин, стремитесь через отречение познать истинное «Я» на Пути Бесстрастия. Но оказалось, что вы — человек, чье сердце полно чувств.
Дунфан Бубай повернулась к водопаду, заложив руки за спину.
— Ты — первый, кто пробудил во мне желание поговорить подольше. Мирская суета… она так невыносимо скучна. Те два старых монстра, что прячутся в императорском дворце, или ваш Фэн Цинъян из Школы Хуашань — все они лишь иссохшие кости в забытых могилах. Весь мой Священный Культ — сборище невежд и посредственностей. Даже Жэнь Восин всего лишь ограниченный, ничтожный человечишка. Кто из них достоин того, чтобы я подарила им свои истинные чувства? В этом мире всё рождается, стареет и умирает. Лишь Солнце и Луна вечны. Я люблю это небо и эту землю. И я когда-то любила людей…
Юэ Юйчэнь понимающе кивнул:
— Значит, Глава любит этот мир, но смотрит на простых смертных как на свиней и собак. Неудивительно, что люди видят в вас безумного демона.
— А что же ты? — Дунфан Бубай резко обернулась. — Я думала, Школа Хуашань — твой якорь в этом мире. Но теперь я вижу, что глубоко заблуждалась. В твоих глазах нет привязанности.
Юэ Юйчэнь негромко рассмеялся:
— С самого начала я знал, что этот мир для меня — лишь утлое суденышко в безбрежном океане. И совершенно неважно, где оно бросит якорь: у пиков Хуашань или у врат Демонического Культа. Настанет день, когда я сойду с этого корабля и отправлюсь навстречу новым историям. Я готов трудиться ради процветания Хуашань, но я не оставлю здесь своих следов. Я лишь гость в этом мире. Что мне время, и что я времени?
— Так это «Путь Истинного Я»… — со вздохом прошептала Дунфан Бубай.
Юэ Юйчэнь мягко улыбнулся:
— С тех пор как я встал на путь совершенствования, вы — единственная, кто сумел меня понять.
Дунфан Бубай посмотрела на него и вдруг расхохоталась:
— Какая ирония! Мир считает меня, наделенную чувствами, исчадием ада, а тебя, лишенного их — праведником. Ха-ха-ха! Ты не убиваешь людей лишь потому, что они для тебя — муравьи под ногами. «Ступай осторожно, чтобы не раздавить букашку» — вот твоя добродетель! Ха-ха-ха!
Её смех, подобный раскатам небесного грома, разнесся по округе, заставляя воздух вибрировать.
— Люди часто пребывают в неведении, — спокойно произнес Юэ Юйчэнь. Его тихий, вкрадчивый голос странным образом пробивался сквозь неистовый хохот Дунфан Бубай, отчетливо достигая её слуха. — Вы и сами сетовали на то, как много вокруг глупцов. Как они могут постичь уровень, на котором находимся мы с вами?
— Прошу, — Дунфан Бубай внезапно умолкла и неуловимым движением вывернула правую кисть. Между её пальцев блеснула тонкая вышивальная игла.
Юэ Юйчэнь сложил пальцы правой руки в жест меча. На самом кончике его указательного пальца вспыхнуло ослепительное сияние Ци длиной в чи:
— После вас, Глава.
Двое противников сорвались с места одновременно. Они исчезли, словно растворились в воздухе, и в следующее мгновение уже стояли на самой вершине водопада.
В руках Дунфан Бубай обычная игла пела голосом тяжелой стальной палицы. Стоило ей коснуться скалы, как камень разлетался в крошку, а глубокие трещины змеились по утесу. Юэ Юйчэнь же орудовал своим призрачным клинком Ци, словно легкая бабочка. Его движения были бесшумны, но после каждого выпада на скалах оставались узкие, невероятно глубокие отверстия, дно которых невозможно было разглядеть.
Они двигались всё быстрее. Скорость стала такой, что человеческий глаз уже не мог уследить за их перемещениями. Лишь непрекращающийся грохот рушащихся скал выдавал место их схватки. Весь водопад скрылся в облаке пыли и водяных брызг. Из этого тумана то и дело доносились резкие хлопки и пронзительный скрежет металла о Ци.
Линху Чун, наблюдавший за этим издалека, лишь горько усмехнулся. Он не мог даже понять, где именно находятся сражающиеся, не говоря уже о том, чтобы разобрать их приемы.
Внезапно две тени столкнулись прямо в гуще падающей воды. Вспышки света и мощные потоки энергии вырвались наружу. Когда их ладони сошлись в прямом ударе, мощная волна отбросила обоих в разные стороны. Водопад буквально взорвался, превратившись в гигантское облако водяной пыли, которое пролилось на землю проливным дождем в радиусе десяти чжанов.
Мгновение — и они снова исчезли. Еще через секунду две фигуры — темно-красная и темно-синяя — промелькнули в тридцати шагах от Линху Чуна. За ними оставалась лишь просека из поваленных деревьев и месиво из сломанных ветвей.
Голос Юэ Юйчэня, казалось, доносился отовсюду сразу:
— Младший брат, уходи из леса! Я больше не буду сдерживаться!
Линху Чун огляделся, но не увидел ни души. Только вековые деревья вокруг него продолжали лопаться и падать с оглушительным треском.
Вдруг в десяти шагах перед ним возник алый силуэт. Удар ладонью — и могучий ствол переломился пополам. Еще один удар — и всё дерево, словно гигантская стрела, взмыло в воздух. Там, в вышине, мелькнула синяя тень. Юэ Юйчэнь, чья рука сама стала мечом, не стал уклоняться. Одним резким движением он рассек летящий ствол вдоль, на две равные части.
Когда пыль осела, на месте схватки остались лишь тающие призрачные образы. Грохот битвы, напоминающий непрерывные раскаты грома, докатился даже до стен города Хэнъян. Жители в недоумении задирали головы к небу: гром гремел среди ясного неба, на котором не было ни облачка.
В постоялом дворе Хэнъяна Юэ Буцюнь внезапно вскочил, вглядываясь в сторону восточных ворот:
— Это Юйчэнь и Дунфан Бубай!
Нин Чжунцзэ посмотрела на мужа, и они, обменявшись короткими улыбками, одновременно сорвались с места, используя технику легкости, чтобы как можно скорее выбраться за городские стены.
— Дунфан Бубай! — переглянулись наставница Динъи и даос Тяньмэнь. Не теряя ни секунды, они бросились следом.
http://tl.rulate.ru/book/159883/10108343
Готово:
