Глава 29. Фракция Меча на Хуашань (Часть 3)
Юэ Буцюнь медленно погладил бороду, его взгляд был задумчивым и спокойным.
— И как же брат Фэн желает провести это состязание? — осведомился он.
Фэн Бупин ответил твердо, чеканя каждое слово:
— Если брат Юэ сможет доказать делом, что мы втроем проиграли честно и бесспорно, тогда мы признаем Фракцию Ци истинными наследниками Хуашань.
— Идет, — без тени сомнения согласился Юэ Буцюнь и поднялся со своего места.
Когда условия были оговорены, все присутствующие покинули зал и вышли на просторную площадь перед Залом Меча и Ци.
*
На каменной площадке, залитой солнечным светом, друг против друга замерли Линху Чун и Фэн Бупин. Ветер трепал их одежды, а в воздухе вибрировало предчувствие схватки.
Линху Чун вежливо сложил ладони в приветствии:
— Дядя Фэн, вы — старший, прошу вас, начинайте первым.
Фэн Бупин не стал тратить время на лишние церемонии. В его руке вспыхнула серебристая молния — клинок пришел в движение. Меч изгибался, подобно иве на штормовом ветру, его траектория была непредсказуемой и призрачной. Это был «Ветер в ивовых ветвях» — один из самых коварных приемов Быстрого меча Безумного Ветра.
Едва коснувшись носками пола, Фэн Бупин стрелой метнулся к Линху Чуню. Его клинок превратился в серебристое марево; в одно мгновение он нанёс почти два десятка колющих ударов, создавая стену из призрачных лезвий, нацеленных прямо в грудь противника.
Линху Чун не шелохнулся. Его правая рука, удерживавшая меч обратным хватом, внезапно пришла в движение. Кончик клинка взметнулся вверх — это был простой, на первый взгляд, прием «Бессмертный указывает путь». Но этот выпад был направлен точно в ту единственную точку, где в хаосе движений Фэн Бупина скрывалась брешь.
Фэн Бупин несколько раз менял тактику прямо на лету, но Линху Чун следовал за ним, словно тень. Их мечи еще ни разу не соприкоснулись, но в воздухе уже вовсю шла битва разумов и техник.
Прошло лишь несколько мгновений, а Фэн Бупин уже носился вокруг Линху Чуна, обрушивая на него ливень ударов, быстрых, как летний шторм. Однако на лице мастера Фракции Меча всё отчетливее проступало раздражение, переходящее в отчаяние.
Линху Чун же двигался экономно и плавно. Что бы ни предпринимал противник, он отвечал либо всё тем же «Бессмертным», либо простым колющим ударом по диагонали вверх. В его исполнении эти базовые движения казались божественным откровением. Меч, зажатый обратным хватом, неизменно оказывался там, где Фэн Бупин был уязвим. От юноши веяло спокойствием и уверенностью истинного мастера, познавшего суть вещей.
Юэ Буцюнь и его супруга наблюдали за схваткой с легкими улыбками, словно исход был им известен заранее. У Юэ Линшань глаза так и сияли; её пальцы непроизвольно повторяли движения брата, стараясь уловить тончайшие нюансы его техники. Ши Дайцзы, Лу Даю и Линь Пинчжи замерли, боясь моргнуть — они жадно впитывали каждое движение Быстрого меча Безумного Ветра, пытаясь разгадать его секреты.
В то же время лица Лу Бая и его спутников становились всё мрачнее. Они никак не ожидали такого оборота. Фэн Бупин считался лучшим мечником среди них, но сейчас он явно терпел фиаско.
Лу Бай, желая хоть как-то уязвить хозяев, выкрикнул с напускной иронией:
— Брат Юэ! Ты же всегда твердил, что вы — Фракция Ци! Где же хваленая внутренняя энергия твоего ученика? Почему я вижу только мастерское владение мечом?
Юэ Буцюнь не остался в долгу. Он сокрушенно вздохнул и ответил с деланным смирением:
— Ах, брат Лу, если бы вы знали... Чун-эр упражняется с мечом лишь в свободное от основных занятий время. Его техника столь груба, что мне даже неловко показывать её гостям.
От этих слов лицо Лу Бая налилось багровым цветом. «Его техника груба? Если это — "грубо", то кто же тогда мы? Недоумки, зря потратившие жизнь?» — бешено билось у него в голове.
Нин Чжунцзэ добавила, словно невзначай:
— Брат Лу не уделяет должного внимания развитию внутренней энергии, поэтому ему трудно понять истинную суть. Без мощного фундамента Ци Чун-эр никогда не смог бы развить в себе столь феноменальную зоркость и точность.
Супруги Юэ били дуэтом, каждым словом принижая достоинство Лу Бая. Они фактически в лицо называли его бездарностью, не смыслящей ни в мече, ни в Ци. Лу Бай задыхался от ярости, но не мог найти ни единого аргумента для ответа — его лицо стало цвета переспелой сливы. Старейшины Хэншань и Тайшань лишь сокрушенно качали головами, проклиная тот день, когда решили ввязаться в эту авантюру.
Тем временем на площади развязка была близка. Движения Фэн Бупина замедлились, дыхание стало тяжелым. Линху Чун внезапно сменил ритм. Его клинок расцвел приемом «Бескрайний листопад».
Воздух наполнился свистом, словно тысячи сухих листьев сорвались с деревьев под порывом ледяного ветра. Вспышка стали — и меч Линху Чуна плотно прижался к клинку Фэн Бупина.
В момент соприкосновения Фэн Бупин вздрогнул. Он почувствовал, как его оружие внезапно налилось свинцовой тяжестью, словно он угодил в глубокое болото, сковывающее любые движения. Скорость, его главное преимущество, исчезла.
Прежде чем он успел выпустить меч из рук, Линху Чун мгновенно отозвал свою внутреннюю силу и отступил на шаг, вежливо склонив голову.
— Дядя Фэн, пусть сегодняшний поединок закончится вничью. Что скажете?
Фэн Бупин смотрел на него взглядом, в котором смешались горечь и осознание.
— Проигрыш есть проигрыш, — произнес он наконец. — Ученики Фракции Меча умеют отвечать за свои слова. Я не из тех, кто ищет оправдания поражению.
Развернувшись к Юэ Буцюню, он официально объявил:
— Брат Юэ, в этом раунде я признаю своё поражение.
Юэ Буцюнь примиряюще поднял руку:
— О чем ты, брат? Для моего ученика было великой честью получить урок от мастера твоего уровня.
Фэн Бупин долго молчал, опустив голову, а затем внезапно вскинул взгляд на Линху Чуна:
— Ты использовал... Девять мечей Дуку?
Линху Чун спокойно кивнул:
— Да, это они.
В глазах Фэн Бупина промелькнула тень глубокой печали.
— Значит, это был дядя Фэн... — прошептал он едва слышно. — Теперь понятно, почему...
Пока Фэн Бупин стоял в стороне, погруженный в свои мысли, Лу Бай снова подал голос. Его глаза хищно блеснули:
— Брат Юэ, неужели Линху Чун — твой единственный достойный ученик? Для честного состязания одного боя мало.
Хуашаньцы проигнорировали его, и Лу Бай почувствовал себя жалким фигляром. Атмосфера вокруг него стала ледяной.
Видя, что Фэн Бупин повержен, вперед вышел Чэн Бую. Он обнажил меч и встал в центре площади, требуя следующего противника.
Юэ Буцюнь и Линху Чун обменялись короткими взглядами.
— Брат Чэн, раз уж у вас столь боевой настрой, — заговорил глава школы, — позвольте моей дочери взглянуть на ваше искусство.
Не дожидаясь возражений, Юэ Линшань одним стремительным прыжком оказалась в центре площадки. Её легкость и грация заставили даже врагов невольно восхититься.
— Дядя Чэн, — произнесла она, обнажая меч, — я не так искусна, как мой старший брат, но и сдаваться без боя не привыкла. Прошу, научите меня!
— Прошу, — коротко бросил Чэн Бую. Он не собирался недооценивать девчонку. Его клинок задвигался с невероятной скоростью: один выпад превращался в четыре стремительных атаки.
Он намеренно целился в плечи и полы одежды, избегая опасных ударов в грудь — в нем еще жило благородство старого мастера, не желавшего вести себя недостойно с юной леди.
Меч Юэ Линшань мелькнул серебристой нитью. Почти бесшумно она нанесла четыре ответных удара, с филигранной точностью отразив все атаки Чэн Бую.
Тот, не сбавляя темпа, перешел к более сложной технике. Кончик его меча мелко задрожал, и один удар превратился в три, а затем — в двенадцать. Это были знаменитые «Три смертоносных удара Бессмертных».
Даже Юэ Буцюнь одобрительно кивнул:
— Брат Чэн достиг великих высот. Его техника изменчива и глубока. Даже я вряд ли смог бы исполнить это лучше.
Юэ Линшань же использовала технику Меча Незримого и Неслышимого — Сии Цзяньфа. «Смотришь — и не видишь, слушаешь — и не слышишь». Её движения были лишены формы, а удары — звука. Воздух наполнял лишь едва слышный, частый перезвон сталкивающейся стали, но самих клинков было не разглядеть.
Юэ Буцюнь и Линху Чун довольно переглядывались. В руках Линшань эта техника расцвела так, как не снилось многим мастерам прошлого.
Чэн Бую отбросил остатки снисходительности. Теперь он бил всерьез, целясь в жизненно важные точки. Его меч порой выписывал невероятные траектории, нанося удары из самых неожиданных углов.
Но Юэ Линшань была неуловима. Её Сии Цзяньфа была подобна великому безмолвию. В лучах солнца лишь изредка вспыхивали отражения стальных лезвий. Противники носились по площади, превратившись в два размытых пятна.
Зрители не могли оторвать глаз. Лу Бай чувствовал, как земля уходит из-под ног: если даже девчонка обладает такой силой, на что же способны остальные?
Несмотря на юный возраст, Линшань обладала огромным преимуществом — Юэ Юйчэнь лично давал ей дополнительные уроки. Её внутренняя энергия была чистой и неисчерпаемой, в лучших традициях даосских практик.
Прошло еще несколько десятков обменов ударами. Дыхание Юэ Линшань оставалось ровным, в её движениях не было и тени усталости. Чэн Бую же, осознав тщетность своих попыток, внезапно применил прием «Поэзия и меч встречают друга» и разорвал дистанцию.
— Я проиграл, — произнес он, опуская меч. Его голос был полон тихой печали.
http://tl.rulate.ru/book/159883/10108198
Готово:
