Общежитие для «образованной молодёжи» производственной бригады Сяохэ располагалось в здании бывшего родового храма деревни. Это было внушительное строение из синего кирпича, крытое тёмной черепицей. В отличие от тесных крестьянских лачуг, здесь было просторно, а крыша, сложенная на совесть ещё дедами, надёжно защищала от любых ливней.
Изначально здесь проживало восемь человек, но в прошлом году, когда в стране возобновили вступительные экзамены в вузы — гаокао, — трое счастливчиков смогли поступить в университеты и уехали. Сейчас в общежитии осталось пятеро неудачников.
Помимо Чжу Чжэнляна и Вэй Мяо, здесь жили ещё двое парней и одна девушка.
Худого и высокого парня звали Кун Ханьдун, того, что пониже и покрепче — Си Дали. Единственную оставшуюся, кроме Вэй Мяо, девушку звали Ци Сяоюнь. Ей уже исполнилось двадцать три года, и она была старожилом в этой компании — тянула лямку в деревне Сяохэ целых пять лет.
Двадцать три года... В ту эпоху, что в городе, что в деревне, девушка такого возраста уже считалась «засидевшейся», почти старой девой.
Пятеро обитателей общежития жили коммуной: скидывались зерном в общий котёл и по очереди готовили еду. Тяжёлая обязанность носить воду из колодца тоже распределялась по графику — каждый дежурил по одному дню.
Сегодня звёзды сошлись так, что очередь готовить выпала Чжу Чжэнляну, а таскать воду — хрупкой Вэй Мяо.
Вечером, едва закончились полевые работы, Вэй Мяо, не смея даже присесть, схватилась за коромысло. Она знала: если не наполнить огромный чан до краев, остальным нечем будет умыться, и начнутся скандалы.
Когда чан был полон, она, шатаясь от усталости, принесла последнюю пару вёдер и поставила их рядом про запас. Едва она опустила коромысло, к ней подошла Ци Сяоюнь. Старшая подруга сунула ей в руки полотенце и таз с водой.
— Погода становится всё жарче, — с сочувствием сказала Ци Сяоюнь. — Ты целый день горбатилась в поле, потом ещё воду таскала... Быстрее умойся, освежись.
Но не успела Вэй Мяо поднести мокрое полотенце к лицу, как из двери кухни высунулась голова Чжу Чжэнляна.
— Мяо-Мяо! Я овощи уже помыл, иди скорее, помоги нарезать и приготовить!
Вэй Мяо стояла, обливаясь потом, её дыхание всё ещё было сбитым и тяжёлым. Ци Сяоюнь, видя, что Чжу Чжэнлян даже не думает пожалеть девушку, не выдержала.
— Товарищ Чжу, у тебя совесть есть или ты её в карты проиграл? — резко бросила она в сторону кухни. — Каждый раз, когда твоя очередь готовить, ты тащишь Мяо-Мяо помогать. Она тоже пахала весь день, имей совесть!
— Я бы пожалел её, а кто пожалеет меня? — тут же огрызнулся Чжу Чжэнлян, выходя на порог. — Вы же прекрасно знаете, что я не умею готовить. Если вы готовы есть ту бурду, что у меня получится, я, так и быть, не буду звать Мяо-Мяо.
— Ты... — Ци Сяоюнь задохнулась от такой наглости и холодно фыркнула. — Я говорю о справедливости! Если Мяо-Мяо помогает тебе в твой день дежурства по кухне, то почему ты не помогаешь ей, когда её очередь таскать воду? Вот сегодня, например. У вас совпали смены. Ты мог бы натаскать воды за неё, а она бы приготовила за тебя. Разве это не было бы честно и удобно для всех?
Чжу Чжэнлян картинно хлопнул себя по лбу, изображая крайнюю степень раскаяния:
— Ох, и правда! Какой же я болван, что сам не додумался! Это же гениально! — Он с надеждой посмотрел на Вэй Мяо. — Смотри, Мяо-Мяо уже наполнила чан. Давай так: в следующий раз я потаскаю воду за неё, а она сейчас поможет мне с готовкой? Мяо-Мяо, ты согласна?
Ци Сяоюнь едва сдержала рвотный позыв от его притворной беспомощности.
Вэй Мяо же, вытирая пот со лба, благодарно улыбнулась подруге:
— Сестрица Сяоюнь, не ругай товарища Чжу. Нет идеальных людей. Он мужчина, они не умеют продумывать такие мелочи, как мы, девушки. В следующий раз он обязательно исправится. Вода уже здесь, так что ты умывайся, а я пойду помогу ему.
Глядя, как Вэй Мяо, даже не успев смыть дорожную пыль, с радостной готовностью бежит на кухню, Ци Сяоюнь почувствовала, как у неё от злости сводит брови.
Си Дали, наблюдавший за этой сценой, подошёл к ней и тихо хмыкнул:
— Товарищ Ци, я знаю, ты у нас самая старшая и пытаешься опекать мелкую. Но посмотри правде в глаза: Мяо-Мяо сама рада, что Чжу её эксплуатирует. Не лезь ты в это, только виноватой останешься.
«Один любит бить, другой любит быть битым», — гласит народная мудрость. Вмешиваться в такие отношения — верный способ стать врагом для обоих.
— Мы приехали сюда из разных уголков страны, собрались вместе — это судьба, — вздохнула Ци Сяоюнь. — Я просто чувствую ответственность, как старшая сестра. Надеюсь, она вовремя разглядит его гнилое нутро, пока он не разбил ей сердце и не сломал жизнь.
• • •
На кухне Чжу Чжэнлян уже промыл рис. Вэй Мяо проверила уровень воды в котле, велела ему разводить огонь, а сама принялась ловко шинковать овощи.
Чжу Чжэнлян, сидя на маленькой скамеечке у очага, искоса поглядывал на её профиль.
— Товарищ Ци такая сердобольная, — как бы невзначай заметил он. — Вы с ней постоянно секретничаете. Она, наверное, часто говорит обо мне?
Вэй Мяо, не отрываясь от нарезки картофеля, подняла голову и мягко улыбнулась:
— Сестрица Сяоюнь не любит сплетничать за спиной.
— О, это хорошая привычка, — с облегчением выдохнул Чжу Чжэнлян.
За окном сгущались сумерки. Огонь в очаге плясал, отбрасывая на стены причудливые тени, создавая иллюзию уюта.
Внезапно Вэй Мяо спросила:
— Товарищ Чжу, как продвигается твоя подготовка? Ты уверен, что сможешь поступить в этом году?
— Эх... — Чжу Чжэнлян пошевелил угли кочергой, поднимая сноп искр. — В школе я звёзд с неба не хватал. Я стараюсь, зубрю, но... Честно говоря, уверенности нет никакой. А ты?
— Я тоже, — голос Вэй Мяо дрогнул, плечи поникли. — Если я провалюсь и в этот раз... Я даже не знаю, будет ли у меня ещё шанс выбраться из этой деревни.
Тоска, прозвучавшая в её словах, была знакома каждому из них. Оторванные от дома, измученные тяжёлым крестьянским трудом, они жили одной мечтой — вернуться в город. Гаокао был единственной соломинкой, за которую можно было ухватиться, но надежда эта была призрачной и хрупкой.
Глаза Чжу Чжэнляна хищно блеснули в полумраке.
— Если нам суждено пустить корни в деревне, я останусь с тобой, — произнёс он низким, проникновенным голосом. — Не бойся, я буду рядом.
— Правда? — Вэй Мяо вскинула голову, её глаза засияли, как звёзды.
— Чистая правда. Я буду с тобой, что бы ни случилось!
Чжу Чжэнлян бросил быстрый взгляд на дверь. Убедившись, что никто не входит, он резко подался вперёд и поцеловал её в щеку.
Вэй Мяо оцепенела. Спустя мгновение краска залила её лицо до самых ушей. Она в смущении опустила голову, не смея взглянуть на него, и потому не увидела выражения, которое появилось на лице Чжу Чжэнляна.
Это была не нежность. Это была самодовольная ухмылка охотника, загнавшего добычу в ловушку.
• • •
На ужин в семье Линь подали «двухцветный рис» — смесь гаоляна и обычного риса. Гаолян был грубым, жёстким зерном. Для Линь Шу, которая десятилетиями не ела такой пищи, каждый глоток был испытанием. Крупа царапала горло, словно мелкий гравий.
Она долго пережёвывала каждую ложку, прежде чем с трудом проглотить. Лю Сяоэ, наблюдая за этим, решила, что у дочери просто нет аппетита из-за переживаний.
— Так что там на самом деле произошло, о чём Мэй-цзы болтала? — не выдержала мать. — Что у тебя с этим Чжу? И что ты думаешь насчёт семьи Се? Расскажи нам всё как есть, чтобы мы знали, к чему готовиться.
Две невестки тоже навострили уши. Днём, работая в поле, они уже успели наслушаться сплетен от болтливых соседок и примерно представляли ситуацию, но хотели услышать версию из первых уст.
Линь Шу отложила палочки, сделала глоток воды, чтобы протолкнуть застрявший ком в горле, и обвела взглядом семью.
— Кхм. Раз уж все в сборе, я официально заявляю: между мной и товарищем Чжу ничего нет. Максимум — мы живём в одной деревне, вот и всё. Что касается помолвки с семьёй Се... это всё были пустые разговоры, шутка. Как это можно воспринимать всерьёз?
Она сделала паузу и твёрдо добавила:
— Я считаю, нам не стоит пытаться прыгнуть выше головы. Семья Се нам не ровня. Двери не подходят, окна не совпадают. Даже если я выйду замуж в такую семью, на меня всегда будут смотреть свысока. Зачем мне такая жизнь?
— Сестрёнка, да какая же они нам «не ровня»? — не выдержала старшая невестка. — Семья Се — такие же деревенские, как и мы, просто побогаче. Я считаю, это отличная партия!
Она посмотрела на Линь Шу с лёгким осуждением:
— Девушке нельзя задирать нос слишком высоко. Если будешь перебирать женихами, искать принца, то в итоге останешься ни с чем. Высокое не достанешь, на низкое не согласишься. Так и останешься куковать одна, как та Старая Дева из соседней деревни.
http://tl.rulate.ru/book/159668/10016439
Userkod1278 (переводчик/заложение основ)
11 февраля 2026 в 12:09
0
Готово:
