Непонятно, кто первым подтолкнул общественное мнение Конохи в этом направлении, но после того как шиноби Облака сделали жёсткое официальное заявление, в деревне всё громче зазвучали призывы заставить клан Хьюга отдать того, кто убил посланника из Облака.
Казалось, за несколько коротких дней в деревне исказилось само представление о ценностях. Хьюга, очевидно бывшие стороной, подвергшейся нападению, внезапно превратились в глазах части жителей в виновников, которые будто бы навлекли беду на Коноху.
Хьюга Шиничи всегда держался особняком и редко вступал в разговоры с окружающими, но даже он не мог не слышать шепота, что заполнил деревню. Общественное мнение проникало повсюду, даже за стены их клана.
Некоторые, возможно, до сих пор верили, что жители Конохи, так любящие говорить о «Воле Огня», пойдут на всё, чтобы защитить своих товарищей и отстоять правду.
Но реальность была иной: Коноха никогда не проповедовала идею «защищать товарищей».
С самого начала верхушка внушала простую мысль – «защищать деревню». Если во имя защиты деревни требовались жертвы, их следовало принести, не задумываясь.
Любой, кто представлял угрозу для Конохи, считался в глазах большинства ниндзя человеком не из числа правых.
Так когда-то Белый Клык Конохи, отказавшись от выполнения задания ради спасения товарищей, нанес огромный ущерб деревне – и был осуждён.
Не имело значения его звание или сила: стоило лишь причинить урон интересам деревни, и результат был один – общественное порицание. Его мотивы никого не заботили.
Теперь Хьюга оказались в той же ситуации, что и когда-то Белый Клык Конохи.
Быть твёрдым во внешней политике – нелёгкое дело. Гораздо проще проявить слабость вовнутрь и переложить давление на своих.
Намиказе Минато изначально хотел отказать шиноби Облака в их наглых требованиях, однако тех, кто уговаривал его уступить, тоже было немало.
В тот день в кабинет Минато пришёл не только бывший Хокаге Сарутоби Хирузен, но и трое советников, вместе с ними глава совета джонинов Нара Шикаку.
Все они собрались, чтобы обсудить один-единственный вопрос – что делать дальше.
Поскольку инцидент произошёл в клане Хьюга, глава клана, Хьюга Шин, был приглашён лично, а его наследник Шиничи присутствовал как наблюдатель. Так он впервые оказался на заседании высшего руководства Конохи.
Едва началось обсуждение, как, не дав Минато и слова сказать, Сарутоби Хирузен сразу задал общий тон:
— Сегодняшняя Коноха утратила военный потенциал. Ни при каких обстоятельствах мы не можем позволить себе новую войну с Облаком.
— Исходя из этого, нужно успокоить шиноби Облака. Мы не должны снова втянуть деревню в трясину войны!
Услышав эти слова, Шин и Шиничи одновременно нахмурились и обменялись тревожным взглядом. Почувствовали – дело пахнет недобрым.
Судя по всему, Хирузен собирался проглотить это унижение.
И всё же, если взглянуть под другим углом, его позицию можно было понять. Это была чистейшая «дилемма вагонетки».
Пожертвовать несколькими членами клана Хьюга ради общей мирной стабильности или рискнуть начать войну, где погибнут сотни шиноби Конохи, – ради чего? Ради гордости?
Для Хирузена, который не принадлежал к клану, ответ был очевиден – пусть страдают другие.
В конце концов, погибнуть должны не его родные. А с точки зрения политики его решение выглядело взвешенно. Кто осмелится сказать, что Третий Хокаге неправ?
Кому не нравится – пусть сам идёт на фронт и защищает клан Хьюга на поле боя!
— Хирузен прав, – заговорил Митокадо Хомура. — Хьюга Шин, ради Конохи вам, боюсь, придётся поступиться своими интересами. Это тоже для деревни. Надеюсь, вы это понимаете?
Данзо всё это время молчал, словно безучастный наблюдатель, а Хомура вовремя перехватил инициативу. Позиция советников совпадала с точкой зрения Хирузена: они хотели, чтобы Хьюга пожертвовали собой ради «великого блага деревни».
После этих слов Шин лишь опустил взгляд и промолчал, слегка повернув голову в сторону Минато.
Мнение Третьего и совета, конечно, весомо, но последнее слово всё равно оставалось за нынешним, Четвёртым Хокаге.
— Не стоит торопиться с выводами, господин Данзо, – спокойно произнёс Минато. — Вопрос серьёзный, и касается не только нас. Многие другие деревни и страны тоже следят за тем, как Коноха поступит.
— Я не согласен идти на уступки Облаку. Любое отступление лишь развяжет им руки! — Его голос зазвучал увереннее. — Предлагаю усилить оборону со стороны Страны Молнии и заранее подготовиться к возможным действиям.
Минато заметил взгляд, который бросил ему Шин, и одного этого взгляда было достаточно – они поняли друг друга без слов.
Минато никогда не был марионеткой в руках Хирузена или Данзо. Возможно, в молодости ему действительно помогли стать Хокаге, но судьба своей должности он никогда не отдавал другим.
За годы у власти он усвоил главный урок – власть нужно отстаивать.
Ситуация с нападением Облака стала для молодого лидера шансом укрепить свои позиции. А раз взгляды старейшин расходились с его, то если Минато сумеет настоять на своём и вывести Коноху к процветанию, вес его слова в будущем возрастёт многократно.
Кроме того, его союзников было немного, и клан Хьюга – ближайший из великих – имел для него особое значение.
Требование Облака унижало не только Хьюга – оно бросало вызов самому Хокаге.
Если он проглотит это, кто после этого будет его уважать? И как посмотрят на него другие – Ива, Туман и все те, кто однажды уже был против Конохи?
Минато видел дальше остальных: уступи сейчас – потеряешь не только лицо, но и будущее влияние.
Но неужели Хирузен и Данзо всего этого не понимали? Вряд ли.
Они, конечно, представители высшего круга Конохи, но прежде всего – лидеры малых кланов. Если можно купить мир, пожертвовав несколькими людьми из Хьюга, почему бы нет? Остальные последствия лягут на плечи нынешнего поколения, а не их.
Когда Минато открыто заявил о своей позиции, Шин ощутил, как у него на душе стало легче.
С поддержкой Четвёртого он выпрямился и заговорил уверенно, его голос зазвучал твёрдо:
— Всё это – не что иное, как заговор Облака! Наш клан пострадал, а не напал. Тот, кто ворвался в наш дом, сам виноват в своей гибели. Мы не сделали ничего дурного! Четвёртый Райкаге хочет наш Бьякуган? Пусть попробует взять его сам!
— Мы, Хьюга, не отступим!
Пока он говорил, от Шина исходила густая, ощутимая сила. Хоть он и не носил титула Каге, никто в комнате не смел усомниться в прежнем главе клана.
Лица Хомура и Кохару потемнели, Данзо лишь сузил глаза, посмотрев на Шина, не произнеся ни слова. Хирузен хмуро отвёл взгляд от Хьюга и уставился на Минато, словно желая оказать давление.
Но тот лишь спокойно улыбнулся и чуть заметно кивнул, поддержав решимость Шина, даже не взглянув в сторону Третьего.
Шиничи сидел, опустив голову, будто отрешённо, но благодаря Бьякугану видел всё – ни одно выражение лица не укрылось от его взгляда без слепых зон.
Борьба за власть внутри руководства Конохи… уже вышла на поверхность.
…
http://tl.rulate.ru/book/159662/10026366
Готово:
