Глава 91. Ночной налёт на пруд желаний
Пак Кимсон с трудом поднял голову, и перед его глазами предстала до боли знакомая картина. Он снова распластался на земле, а прямо перед ним, возвышаясь подобно незыблемой скале, стоял Лин Тянь. В руках юноша небрежно вертел пустую пластиковую бутылку из-под минералки, а на его губах играла лёгкая, безмятежная улыбка.
Для Кимсона эта улыбка была страшнее оскала самого дьявола.
Обе щеки несчастного корейца горели огнём, челюсть ныла после сокрушительных ударов, а в голове гудел рой рассерженных ос. Мысли путались, но одна из них всё же пробилась сквозь туман боли: Лин Тянь ведь говорил — играем до двух побед из трёх. Пак Кимсон проиграл дважды. Всё кончено. Он разгромлен.
Лин Тянь посмотрел на распростёртого у его ног противника и вкрадчиво произнёс:
— Ну как, продолжим? Может, сменим правила на «три победы из пяти»? Или, скажем, «четыре из семи»?
Услышав это, Пак Кимсон едва не задохнулся от негодования. Предложение о пяти раундах само по себе было издевательством, но семь?! Это было уже за гранью любого приличия.
Зрители у подножия ринга переводили взгляды с Лин Тяня на поверженного Кимсона и обратно. В памяти многих ещё свежа была сцена, как Лин Тянь «приводил в чувство» своего оппонента в прошлый раз. По толпе пробежала волна нервной дрожи. Люди невольно поёжились, представляя себя на месте корейского мастера. Сначала отправить в глубокий нокаут, потом бесцеремонно разбудить, чтобы снова вырубить...
— Какая жестокость... — прошептал кто-то в толпе.
Теперь всем стало предельно ясно, к чему эти щедрые предложения о семи раундах. Лин Тянь не просто хотел победить — он вознамерился методично, слой за слоем, содрать с противника остатки гордости, превратив его жизнь в бесконечный кошмар и оставив в душе незаживающую психологическую травму. Стоило бы Кимсону согласиться и проиграть в третий раз, Лин Тянь наверняка предложил бы играть до девяти побед.
Впрочем, если спросить членов клуба, жалко ли им Пак Кимсона, ответ был бы единодушным.
«Хорошо ли так издеваться над человеком?» — спросили бы они себя. И тут же ответили: «Конечно, хорошо! Даже замечательно!»
Кто просил этого наглеца приходить сюда с задранным носом? Кто заставлял его громить чужие залы и осыпать мастеров оскорблениями? Наконец-то он встретил того, кто стоит на недосягаемой для него высоте. Того, кто может раздавить его, как назойливое насекомое.
Глядя на жалкий вид корейца, все понимали: финал предрешён. Кимсона ждёт долгая и мучительная экзекуция. Сердца присутствующих наполнялись странным удовлетворением. Некоторые даже мысленно благодарили того человека, который надоумил Пак Кимсона бросить вызов Лин Тяню. Если бы не этот анонимный «доброжелатель», они бы никогда не увидели столь эпичного зрелища.
В толпе защелкали затворы камер, многие начали записывать видео. Такую развязку нельзя было упускать.
Как и ожидалось, ослеплённый яростью Пак Кимсон принял вызов. Гнев внутри него закипал, вытесняя остатки здравого смысла. А вот его приспешники заметно притихли. Их крики поддержки, поначалу столь громкие, теперь превратились в невнятное бормотание. Два поражения подряд выбили у них почву из-под ног, а слова застревали в горле, вызывая лишь болезненные спазмы.
Итог был закономерен. Весь гнев и вся ярость, накопленные Кимсоном, были мгновенно развеяны сокрушительной серией ударов Лин Тяня. Юноша выдал невероятное комбо из восьми попаданий, после чего кореец мешком рухнул на настил, окончательно провалившись в небытие. Это был, пожалуй, самый длинный каскад ударов, который Лин Тянь когда-либо обрушивал на человека. Психологическая травма Кимсона росла в геометрической прогрессии.
Шестеро подручных Пака смотрели на Лин Тяня с нескрываемым ужасом. Они боялись даже шелохнуться. Стоило этому монстру переключить внимание на них и выдать хоть половину такой серии — и остаток жизни они провели бы, пуская слюни в инвалидном кресле.
Лин Тянь окинул их мимолётным взглядом и небрежно махнул рукой:
— Забирайте его. И проваливайте.
Шестерка парней, подхватив своего незадачливого лидера, буквально унесли его с ринга на плечах. Они не бежали — они летели в сторону ближайшей больницы.
Пак Кимсон пролежал в коме ровно неделю. Когда он, наконец, пришёл в себя и оплатил счета за лечение, выяснилось, что его карманы абсолютно пусты.
Глубокая ночь. Пак Кимсон и его свита брели по безлюдному шоссе. Холодный ночной ветер пробирал до костей, заставляя их невольно вздрагивать. В животах у всех наперебой урчало. Труднее всего приходилось самому Паку: помимо физического истощения, его терзали призраки недавнего унижения.
— Босс, я так хочу есть... — простонал один из приспешников, едва волоча ноги.
— Мы тоже голодны, — подхватили остальные.
Пак Кимсон скрипнул зубами от боли, которая отозвалась во всём теле.
— Затяните ремни потуже, — хрипло отозвался он. — Так меньше чувствуется пустота в желудке.
Они послушно затянули пояса до последнего отверстия, но это слабо помогало против сосущего чувства голода.
Вдруг один из парней радостно вскрикнул, указывая пальцем вперёд:
— Босс, смотрите! Там, впереди... храм!
Пак Кимсон прищурился. Действительно, в ночной дымке вырисовывались контуры древнего строения. На лицах изнурённых людей расплылись блаженные улыбки. Они ускорили шаг, надеясь найти хоть какое-то пропитание.
Оказавшись внутри храмовой ограды, они разбрелись по территории, но не обнаружили ни единой живой души. Ни в одном окне не горел свет, тишина стояла мертвенная.
В этот момент один из подручных подбежал к Паку, задыхаясь от возбуждения:
— Босс! Босс, скорее за мной! Я нашёл настоящее сокровище!
Пак Кимсон и остальные поспешили за ним.
— Что там? — с надеждой в голосе спросил Кимсон.
Парень вывел их к небольшому декоративному пруду и торжествующе указал в воду:
— Смотрите... там деньги! Полно денег!
Все склонились над водой. В серебристом свете полной луны на дне бассейна отчетливо поблескивали сотни, тысячи монет. Весь пруд был буквально усеян ими. Глаза у грабителей загорелись лихорадочным блеском.
«Сколько же здесь денег!» — пронеслось в голове у каждого. Они невольно сглотнули слюну. Если достать всё это богатство, они не просто поедят — они будут шиковать!
Однако, оценив глубину пруда и крутизну его стенок, Пак Кимсон разочарованно вздохнул. Бассейн был глубоким, а края — высокими. Запрыгнешь внутрь — и без посторонней помощи не выберешься. Желанная добыча была прямо перед носом, но оставалась недосягаемой.
Но тут Пака осенило. Монеты! Их же можно вытянуть магнитом! Нужно только найти магнит и крепкую веревку, чтобы вылавливать их по одной.
Один из парней тут же метнулся на поиски и вскоре вернулся с разобранным старым громкоговорителем. В таких штуках всегда стоят мощные магниты. Привязав его к бечевке, они забросили снасть в воду. Магнит коснулся дна, и когда его вытянули, на нем гроздью висело больше десятка монет.
Радости не было предела. Казалось, ещё немного — и всё золото мира будет принадлежать им.
Но как раз в тот момент, когда Пак Кимсон и его банда вошли в азарт, за их спинами бесшумно возникла фигура.
Это был старый монах в поношенной рясе-кашье с абсолютно лысой головой. На его лице застыло выражение кротости и умиротворения — типичный настоятель храма. Старик сложил ладони в молитвенном жесте, печально покачал головой и вздохнул:
— Амитабха...
Пак Кимсон и его банда замерли. Они и не заметили, как к ним кто-то подошёл. Процесс «рыбалки» мгновенно остановился.
Настоятель поджал губы, явно собираясь спросить, кто они такие и что забыли здесь в столь поздний час. Но, бросив взгляд на магнит в руках Пака, на кучку мокрых монет на земле и на свой пруд, старик преобразился.
— Амитабха! — повторил он, но на этот раз его голос вибрировал от едва сдерживаемого гнева.
А затем, мгновенно сменив милость на гнев, он взревел так, что содрогнулись стены храма:
— Твою ж мать! Что за крысы тут завелись?! Как вы посмели грабить мой пруд желаний?!
http://tl.rulate.ru/book/159595/10096828
Готово:
