Глава 146. Линь И держит слово. Лю Ман — без права на перерождение
Линь И действовал молниеносно — но даже ему не хватило нескольких секунд.
Когда он вернулся домой, то, чего он боялся больше всего, уже случилось.
Чужак извне успел добраться до Сун Жоу.
Она стояла в гостиной — на привычном месте, у окна, где обычно задерживался мягкий свет — и смотрела на Линь И так, будто между ними не было ни общей жизни, ни клятв, ни ночей, ни тихих разговоров. В её взгляде не таилась обида или боль, которую можно было бы исцелить, не было вынужденности, не было игры. Там была чистая, искренняя, холодная неприязнь — такая настоящая, что от неё мутило.
Линь И почувствовал, как у него на миг сжалось сердце — не от страха смерти, от страха потерять её окончательно.
— Ай-ай-ай, как жаль, — протянул Лю Ман. Он каким-то образом восстановил себе тело и теперь стоял в доме Линь И, как хозяин, ухмыляясь. — Опоздал. У твоей женщины симпатия к тебе теперь… ноль.
Линь И мгновенно собрал причинно-следственную цепь. Не понадобились объяснения — всё стало ясно, как удар гонга.
— Тварь… — голос Линь И стал глухим, опасным. — Я запру твою душу в Земле Вечной Кары на миллионы лет… на миллиарды… пока не исчезнет само понятие времени. В вечной пытке ты станешь грязнее любой скверны.
Давление, исходящее от него, поползло по комнатам, как невидимый потоп. Дом заскрипел. Стёкла тихо задрожали. Где-то на улице залаяла собака и тут же замолкла — будто сама реальность испугалась поднять голос.
Если бы Линь И сорвался по-настоящему, Водная Звезда могла бы просто… исчезнуть. Для целого измерения планета — лишь песчинка, капля в океане, ничтожная точка. Но даже капля может испариться, если поднести к ней солнце.
Лю Ман почувствовал его убийственное намерение — и щёлкнул пальцами, играя смелость.
— Советую тебе не пугать меня так, — сказал он с притворной беспечностью. — Я человек нежный, я легко пугаюсь. Вдруг мне станет плохо? И всё — прощай, назад женщину ты уже не вернёшь.
Линь И медленно повернул голову. Его улыбка была не радостной — хищной. Той самой «правильной» улыбкой Драконьего Короля, от которой у врагов ломается уверенность.
— Ты… смеешь… мне… угрожать.
Лю Ман сглотнул. На долю секунды страх прорезал его наглость. Но он тут же ухватился за привычную опору: он же владел Золотым Пальцем. Даже если его убить — механика способности должна остаться, должна работать, должна держать Сун Жоу в цепях.
Линь И это тоже понимал — поэтому и не стирал Лю Мана в порошок сразу, как хотел.
— Ха, — Лю Ман увидел, что давление спало, и тут же расправил плечи. — Линь И, а ты, оказывается, умеешь быть послушным. И знаешь… твоя женщина и правда вкусная. Такая мягкая, такая тихая — лучше всех этих уличных кокеток.
И, наслаждаясь каждым мгновением, он обнял Сун Жоу за плечи — специально, показательно, как удар по лицу.
Линь И почувствовал, как в глазах темнеет. Но вместо того чтобы сорваться на месте, он вылил ярость наружу — в небо, в разломы, в тех несчастных тварей, что полезли на Водную Звезду через расширившиеся пространственно-временные разломы.
В одно мгновение бесчисленные высокоуровневые магические звери, от 333 до 777 ступени, просто рассыпались в ничто — будто их стёрли ластиком.
Эта сцена заставила тех, кто наблюдал вторжение из других миров, задохнуться от ужаса.
«Да вы издеваетесь! Это же должен быть низший мир! Почему… почему здесь одним взглядом аннулируют целые армии?!»
Смерть пришла к ним так буднично, так «между делом», что от этого она казалась ещё страшнее.
Лишь после этого дыхание Линь И стало ровнее. Но это было не успокоение — это была тишина перед тем, как треснет небо.
Он посмотрел на Лю Мана так, словно перед ним лежала пылинка, которая по какой-то ошибке решила называться «человеком».
Те, кто знал Линь И, увидев такой взгляд, бежали бы как можно дальше. Потому что когда Линь И становился таким — безэмоциональным, отстранённым, спокойным — это означало лишь одно: он уже вынес приговор, и даже девять истинных драконов не оттащат его от исполнения.
Линь И слегка повёл глазами.
И «грязная рука» Лю Мана отделилась от тела — мягко, без крови в первый миг, будто кто-то снял перчатку. Затем — вторая. Потом ноги. Потом всё остальное. Даже то, чем Лю Ман особенно гордился как мужчина.
Линь И не рубил и не резал — он разъединял. Вынимал части, как будто разбирал механизм, в котором не должно было быть жизни.
Боль была такой, что прежняя смерть, когда Линь И одним ударом превращал его в месиво, казалась милостью. Здесь же не было милости — только методичность.
— Линь И! — Лю Ман захлебнулся криком, из горла вырвалась слюна и кровь. — Ты не можешь меня убить! Без меня твоя женщина никогда не полюбит тебя снова! Я… я перевернул её симпатию к тебе!
— Бум! —
Его язык взорвался кровавым туманом.
— М-м-м-м!!! — Лю Ман забился, мотая головой, но через миг перестал и это.
Хруст.
Линь И снял его голову — спокойно, как снимают шлем — и запер душу Лю Мана внутри этой головы навсегда. Никаких «случайностей», никакого побега в последний миг.
Сун Жоу увидела это — и её сердце болезненно сжалось. Она… неожиданно почувствовала жалость. Настолько сильную, что у неё потемнело в глазах, и она рухнула в обморок.
Потому что Лю Ман успел сделать своё: он поменял местами симпатию Сун Жоу — теперь её внутренний отклик на боль принадлежал не мужу, а этому паразиту. Лю Ман страдал — и в ней, против её воли, поднималась боль, будто кто-то рвал нитями её чувства.
Линь И смотрел на упавшую Сун Жоу — и ощущал такую обиду, что его едва не прорвало слезами.
Это должно было быть его. Её сочувствие, её дрожь за него, её страх потерять его — всё это должно было принадлежать ему. А его украли.
Линь И был человеком, который держит слово.
Уложив Сун Жоу и убедившись, что её дыхание ровное, он сделал первое, что должен был сделать.
Он начал мучить Лю Мана.
Перед серьёзным мастером 888-й ступени на пике даже Золотой Палец казался беспомощной игрушкой — особенно когда речь шла не о лобовом убийстве, а о том, чтобы сломать душу.
Лю Мана бросили в самое глубокое, самое грязное место этого измерения — в Ад Вечной Кары.
Ад Вечной Кары был местом, где собиралась вся тьма живых существ: ненависть, зависть, страх, отчаяние, злоба, унижение, предательство — всё, от чего отворачиваются даже самые чёрствые сердца. Любое существо, проведя там хотя бы одну секунду, потом до конца жизни не могло произнести о нём ни слова — не потому что забывало, а потому что сама память становилась пыткой.
Срок Лю Мана был прост.
Вечность.
…
Прошло несколько дней.
Линь И сидел на крыше самого высокого здания города. Ночной воздух был резким, пах металлом и холодным бетоном, где-то внизу шуршали машины, а огни улиц казались игрушечными. Он смотрел на это сверху и впервые за долгие годы чувствовал себя… маленьким.
Ему было тяжело.
Из-за этой мерзкой твари теперь всё, что бы ни сделал Линь И, Сун Жоу воспринимала так, словно это сделал Лю Ман — и её чувство тянулось туда, к паразиту, как к «источнику» заботы и участия. Это была концептуальная сила уровня небес и миров — не просто заклинание, не гипноз, не обман, а извращённый закон, вставший в фундамент её эмоций.
Пока Линь И не станет истинным Небесным Дао, он не сможет вырвать этот закон из неё.
А становиться Небесным Дао…
Он знал, что это значит.
Небесное Дао — не человек. Это узел мира, ядро, собранная воля всего сущего. Фраза «Небесное Дао безжалостно» — не красивая пословица. Это приговор. Став Небесным Дао, Линь И потеряет остатки человеческого — и в ту же секунду его личные чувства обратятся в пепел.
Тогда его мысль станет мыслью неба и земли.
И его уже нельзя будет назвать человеком.
— Что мне делать… — прошептал Линь И в пустоту.
Его путь с самого начала был ослепительным. Он взлетел выше всех, кого знал мир, и прожил жизнь, которой бы не поверили даже легенды. Но чем выше он поднимался, тем меньше в мире оставалось вещей, способных его тронуть.
Пока не появилась Сун Жоу.
Она удержала в нём то, что он терял — простое, тёплое, человеческое. И стала его единственной любовью.
Теперь же эту любовь у него украли.
В Аду Вечной Кары Лю Ман уже давно перестал быть человеком — он выл, умолял, клялся, обещал снять действие Золотого Пальца и исчезнуть из мира навсегда, если Линь И даст ему шанс. Он плакал так, что даже слёзы стали кровью.
Линь И смотрел на это спокойно, холодно, без колебаний.
Он просто наблюдал, как Лю Ман тонет в собственной вечности. Возможно, только так он мог хоть немного не сойти с ума.
И именно тогда у его уха раздался тихий, неприятно бодрый механический голос:
[Ц-ц-ц… агент Небесного Дао Линь И. Похоже, тебе сейчас не помешала бы небольшая помощь.]
Линь И мгновенно напрягся. Он резко повернул голову.
И увидел рядом с собой бледно-лиловый светящийся шар — огромный, мерцающий, как призрачная луна.
Это была проекция истинного тела Ло Хэна.
…
http://tl.rulate.ru/book/159592/10311307
Готово:
