Глава 38. Битва кошельков и цена, неподъемная для смертных
В то же самое время, по другую сторону баррикад, Е Фань тоже с любопытством разглядывал Сунь Мяо.
— Твою ж… — пробормотал он себе под нос. — Откуда у этого старого пня двести миллионов наличкой? И эта аура… Неужели дед тоже лекарь?
Интуиция Е Фаня, острая как бритва, забила тревогу, уловив некую странность. Но его восприятие уже было отравлено ядом предубеждения. После того как Хо Линъюнь швырнул в лицо публике свои сто миллионов, Е Фань испытывал глубокое отвращение ко всем этим богатеям из крупных кланов.
В его глазах любой, кто сорил деньгами, автоматически становился врагом и ничтожеством.
Поэтому Е Фань совершил роковую ошибку: он записал наследника великой традиции, Сунь Мяо, в ряды обычных выскочек-нуворишей и тут же потерял к нему интерес. Знал бы он, что эта минутная надменность будет стоить ему могущественного союзника!
Вместо того чтобы анализировать ситуацию, Е Фань упивался собственным злорадством, ведя внутренний монолог:
«Ха-ха-ха! Хо Линъюнь, ты всё еще пытаешься давить авторитетом? Наивный дурак! Мой Канон Божественного Врачевателя — это сокровище небесного уровня. Думал, никто больше на него не позарится? Даже если ты умудришься выиграть, тебе придется содрать с себя три шкуры. И каждая монета, которую ты потратишь, в итоге зазвенит в моем кармане! Плати, плати, идиот!»
Тем временем Бай Сяо, которому наскучило сидеть без дела, решил примерить роль аукциониста. Его голос, усиленный динамиками VIP-ложи, раскатился над залом:
— Этот почтенный господин предлагает двести миллионов! Кто даст больше? Есть желающие перебить цену?!
Его крик подействовал на толпу как ведро ледяной воды.
Действительно! Торги уже идут, чего они мнутся, как школьники на дискотеке? Боятся обидеть Семью Хо? Так если боитесь — сидели бы дома! А раз пришли — извольте рисковать!
— Двести десять миллионов! — взметнулась табличка в чьей-то руке.
Плотина прорвалась. Представители других кланов, словно очнувшись от гипноза, перестали скрывать свои намерения. Сегодня они привезли с собой океаны ликвидности. Это была битва кошельков, и никто не хотел отступать первым.
Зал наполнился гулом голосов, выкрикивающих цифры.
— Двести двадцать миллионов!
— Двести пятьдесят!
— Двести семьдесят!
Атмосфера накалилась до предела. Лица людей багровели, на лбах вздувались вены. В воздухе пахло потом, дорогим парфюмом и чистой, неразбавленной алчностью. Если бы взгляды могли убивать, пол зала уже был бы усеян трупами.
— Я — младший владелец «Золотого Великолепия»! — взревел тучный мужчина, брызгая слюной. — Я, мать вашу, даю триста миллионов! И пусть только кто-нибудь попробует вякнуть!
— Да ты кто такой вообще, кусок дерьма? — тут же прилетело ему в ответ с другого конца зала. — Ты хоть понял, куда попал? Триста миллионов за божественную книгу? Мечтать не вредно! Три с половиной сотни!
— Господа! — вступил в перепалку солидный мужчина в очках. — Я представляю фармацевтический концерн XX. Мы как раз работаем над лекарством от неизлечимых болезней. Эта книга для нас — ключ к спасению миллионов жизней. Прошу, будьте людьми, уступите!
— Плевать я хотел на твой концерн! — огрызнулся конкурент. — У тебя даже лицензии высшего ранга нет, ты в этой книге только картинки поймешь! Не переводи добро на дерьмо. Три миллиарда шестьсот миллионов!
Торги превратились в бойню. Люди забыли о статусе, о приличиях, о масках вежливости. Они орали, перебивали друг друга, переходя на личности и поминая недобрым словом матерей и жен соперников.
И в этот хаос безумия снова ворвался спокойный, старческий голос:
— Четыреста миллионов.
Снова он.
Зал на мгновение затих. Все с удвоенным интересом уставились на старика. Пока остальные грызли глотки за каждые десять миллионов, этот дед рубил круглыми суммами, словно играл не на реальные деньги, а на фантики в «Монополии».
«А дедок-то при деньгах», — подумал Е Фань, скользнув взглядом по Сунь Мяо.
Четыреста миллионов. Для обывателя это астрономическая сумма, цифра из другой вселенной. Кто он? Представитель тайного ордена? Зачем дряхлому старику, стоящему одной ногой в могиле, нужна эта книга?
Впрочем, шок длился недолго. Богатых людей здесь хватало, и четыреста миллионов были хоть и внушительной, но не запредельной суммой для присутствующих акул бизнеса.
Гонка возобновилась с новой силой.
— Четыреста восемнадцать!
— Четыреста двадцать два!
— Четыреста тридцать четыре!
— Пятьсот миллионов!
Меньше чем за две минуты цена взлетела еще на сотню. По дрожащим голосам и неровным суммам стало понятно: многие выскребают последние резервы. Когда начинают считать до миллиона — значит, дно сундука уже видно.
К этому моменту в гонке осталось меньше десяти участников.
Это были представители элиты Шэньду. Конечно, они знали друг друга. Кланялись при встрече, пили чай на приемах. Но сейчас? Сейчас о дружбе напоминали лишь хищные оскалы. Глаза их горели фанатичным огнем битвы.
— Пятьсот десять миллионов!
Бай Сяо, узнав голос, тут же прокомментировал:
— Представитель Семьи Лю из Шэньду дает пятьсот десять! Кто бы мог подумать, что у тихой и скромной Семьи Лю такие глубокие карманы? Похоже, в рейтинге ста кланов грядут перестановки!
Представитель Семьи Лю даже бровью не повел на эту подколку. Его лицо оставалось каменной маской. Они ждали этого дня. Пора выйти из тени.
Упорство Семьи Лю удивило остальных. Но отступать было поздно. Ставки сделаны, мосты сожжены. Пока цена не пробьет потолок их бюджета, они не сдадутся.
Вскоре цена доползла до пятисот девяноста миллионов.
Лица оставшихся игроков посерели. Воздух в зале стал густым и вязким от напряжения.
— Шестьсот десять миллионов! — прохрипел один из участников, и глаза его налились кровью. Это был его предел.
— Шестьсот двадцать! — тут же перебили его.
Но и у этого голос дрогнул. Очевидно, что эти семьи поставили на кон всё. Победа в аукционе могла означать банкротство бизнеса на следующий же день.
Цена в 620 миллионов стала холодным душем для большинства.
Бай Сяо намеренно тянул время, наслаждаясь моментом, занося молоток:
— Шестьсот двадцать миллионов — раз! Шестьсот двадцать миллионов — два! Если никто не даст больше, Канон Божественного Врачевателя уйдет Семье Цзян! Шестьсот двадцать миллионов — тр…
— Шестьсот тридцать миллионов! — истошно завопил представитель, вытягивая шею так, что жилы натянулись, как струны. — Это мой потолок! Если кто-то даст больше — я пас!
Его конкурент из Семьи Цзян тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула. С одной стороны — горечь поражения. С другой — облегчение. Его семья не пойдет по миру.
Книга оказалась слишком дорогой. Этот кусок был им не по зубам. Увы, но счастье обладания такой вещью им не суждено.
http://tl.rulate.ru/book/159592/10020581
Готово:
