Глава 85. Переплавление Адского Пламени
Где-то в Сумеречном Лесу, там, куда не ходят даже звери и где птицы молчат, будто боятся потревожить воздух, лежала выжженная земля. На десять ли вокруг — ни травинки, ни листа, ни единой живой тени. Почва треснула, разошлась рваными шрамами, и из этих шрамов сочились языки огня, будто сама земля продолжала тлеть от древней боли.
В самом центре этого мёртвого круга возвышалась гора, целиком охваченная пламенем. Огонь стоял стеной, не угасая ни на вдох, ни на миг, словно тысячи людей разом подняли факелы к небу — и теперь безумно жгли мир, стараясь испепелить даже память.
— Пи-пи… — тоненько, тревожно пискнул кто-то издалека.
На дереве за пределами выжженной зоны сидела малышка — крохотная, с кулачок, с круглым румяным личиком и дрожащими ресницами. Сяо Дань. Она цеплялась за ветку так, будто та была её последним островком безопасности, и не отрывала взгляда от огненной горы.
Прошла целая ночь. Пламя, что бушевало в пещере, становилось всё яростнее, всё шире, всё голоднее — оно расползалось, как болезнь, и уже лизало воздух на расстоянии десяти ли.
Сяо Дань боялась. По-настоящему. Даже Небесная Пилюля, думала она, не удержит человека в такой печи надолго.
«Неужели… — металось в её маленькой голове. — Неужели я просто буду смотреть, как Чэнь Мо там умрёт?»
— Пи-пи! — вскрикнула она, и этот писк был почти отчаянным.
Малышка сорвалась с ветки и полетела к огненной горе — быстро, как искра, как пугливая птица, которой всё равно, что крылья обожжёт.
Ш-ха!
Она не успела приблизиться, как навстречу ударила огненная волна. Пламя катилось, как прилив, как багровое море, и сила этого жара была такой, что Сяо Дань просто швырнуло назад. Её крохотное тело закрутило в воздухе, бросило прочь, будто сухой лист.
— Пи… пи… — она задыхалась, когда смогла удержаться и зависнуть на месте.
Лицо её стало белым, почти прозрачным. Она смотрела на огонь и понимала: приблизиться невозможно. Этот Инородный Огонь был не просто силён — он был чудовищен, словно в мире открылась щель в ад и оттуда хлынуло пламя, которому тесно в собственном царстве.
И тут гора… вздулась.
Сначала едва заметно, словно кто-то внутри расправил плечи. Потом резче — будто огромный зверь поднялся на лапы. А затем случилось то, от чего воздух стал стеклянным.
У-у-ум!
БАХ—ГРОХОТ!
Пылающая гора распухла и взорвалась — не разлетелась камнями, а словно «вскипела» изнутри, выбросив наружу не камень, а чистую разрушительную силу. Гора начала распадаться… как пепел. Как пыль. Как будто кто-то стирал её с мира, размазывая по небесам.
И когда последний силуэт вершины исчез, ввысь ударил огненный столб — яркий, прямой, безумный. Он пробил облака и вонзился в небо, как раскалённое копьё.
А потом… небо замолчало.
Всё вокруг стало странно тихо, словно мир на мгновение оглох. И прямо над местом взрыва синее полотно небес мгновенно почернело — не тучами, не дымом, не мраком ночи. Будто само пространство провалилось, образовав пустую, мёртвую «дыру», где нет ни воздуха, ни света.
Тишина продлилась долю удара сердца.
И тогда началось втягивание.
Земля, деревья, грязь, камни, обломки дальних склонов — всё, что было рядом, вдруг потянуло к этой черноте, словно её жадность стала законом.
— Пи-пи! — взвизгнула Сяо Дань и рванула прочь, не оглядываясь.
Опасность была не просто большой — она была окончательной.
Малышка исчезла из зоны разрушения почти мгновенно, и лишь когда остановилась, дрожа всем телом, осмелилась оглянуться.
Там, где ещё недавно была выжженная равнина, теперь лежала пустота: в радиусе двадцати ли не осталось ничего. Ни травы. Ни земли. Даже почвы. Всё будто вырвали из мира и унесли в ту чёрную дыру. Посреди этого провала зияла воронка — глубокая, в несколько метров, голая, как кость.
Чернота в небе медленно «срослась», словно рана затягивалась. Но внизу, под её шрамом, ещё шевелилось пламя — упрямое, живое.
И в этом пламени проступал силуэт огромного тигля — печи-горна, древнего, тяжёлого, всё ещё горящего.
— Пи… пи… — Сяо Дань поднялась в воздух и полетела к тиглю.
Подлетев ближе, она остановилась, боясь пересечь невидимую границу жара. Огонь не стих. Он дышал. Он давил. И изнутри тигля исходило нечто такое, от чего у Сяо Дань подогнулись пальчики: ощущение не силы — власти.
Щёлк…
Крышка тигля медленно приподнялась, будто её сдвинула рука, которой не нужен был рычаг. Изнутри выдохнуло пламя — красное, густое. И из этого огня, как из воды, выскользнула фигура.
Она упала на землю — тяжело, уверенно. Всплеск энергии разошёлся вокруг, как круги по воде, и даже Сяо Дань отшатнулась.
Огонь ещё держался на коже этого человека, стелился по плечам, шептал на груди, но постепенно отступал — не потому, что слабел, а потому что подчинялся.
Когда пламя рассеялось, Сяо Дань увидела его — и в первое мгновение не узнала.
Резкие, крепкие черты лица. Волосы — алые, будто пропитанные жаром. Грудь обнажена, а мышцы на ней — плотные, сильные, как у воина, который выковал себя в бою. На коже проступали огненные узоры — будто пламя оставило на нём печати, и теперь они жили вместе с ним.
Если бы не собственные глаза, Сяо Дань поклялась бы, что это не Чэнь Мо.
Не только внешность изменилась — изменилось ощущение. Прежний Чэнь Мо был… другим: суетливым, скользким, с той неприятной «хитринкой», от которой хотелось держаться на расстоянии. А этот — стоял, как гора. Давил, как меч. В нём было такое спокойное, безапелляционное превосходство, что воздух сам уступал дорогу.
И главное… его сила.
Ещё вчера Чэнь Мо был на четвёртой звезде Ранга Земной Жемчужины. А теперь… теперь он шагнул в шестую звезду Ранга Темной Жемчужины. Между ними лежал целый Ранг Духовной Жемчужины с пятью звёздами — пропасть, которую обычно не перепрыгивают.
Он перепрыгнул.
— Как же… сильно… — Чэнь Мо опустил ноги на землю, глубоко вдохнул, словно впервые пил воздух, и хрипло рассмеялся. — Вот это… сила…
Переплавление Адского Пламени было пыткой — такой, что смерть показалась бы милостью. Он помнил это как вкус раскалённого железа во рту, как треск собственных костей под жаром. Но когда он вышел из этого ада, оказалось: он не просто выжил. Он подчинил себе Адское Пламя.
И тогда стало ясно, насколько он стал другим.
Если сравнивать, то Зловещий Лотос Тёмного Огня рядом с Адским Пламенем был… даже не «слабее». Он был как искра рядом с солнцем. Как свеча рядом с вулканом. Не один уровень. Не один мир.
— М-м? — внезапно Чэнь Мо нахмурился.
Радость от прорыва должна была бурлить в крови, но в памяти вспыхнуло другое — картина из Города Цанлян. И вместе с ней в глазах Чэнь Мо поднялась ледяная, чистая жажда расплаты.
— Всё-таки началось… — прошипел он. — Отлично. Новые долги, старые долги — всё разом и закроем.
Он резко повернул голову.
— Сяо Дань!
— Пи-пи! — она радостно пискнула, едва не плача от облегчения.
— Возвращаемся.
Чэнь Мо шагнул — и превратился в огненную вспышку, исчезая в воздухе. Сяо Дань рванула за ним, маленькая тень за большой кометой, и они оба растворились в ночи.
……
— Раз вы знаете, кто я… зачем доводить до конца? Десять Небесных Пилюль — это была моя последняя уступка… Это вы сами загнали меня в угол…
Бессмертный Мастер Небесного Огня договорил — и по его телу разлилось пламя: густое, чёрное, будто ночь загорелась изнутри. Огонь закрутился вокруг него кольцами, и температура взлетела так резко, что у людей пересохло во рту за один вдох.
Над его головой раскрылась огромная чёрная лотосовая платформа — зловещая, неподвижная, как печать приговора.
Его присутствие выросло… не вдвое. И не втрое. Казалось — в десять раз за одну короткую секунду.
Он проснулся. Его сила вернулась. Он переплавил Адское Пламя.
Чэнь Мо… не станет бояться тех, кто пришёл его добить.
И в этот миг над полем боя разорвался громовой хохот — дикий, торжествующий, словно хищник почувствовал запах крови.
— Ха-ха-ха-ха-ха! Так это и правда ты! Ты и правда украл у меня Инородный Огонь! — голос катился с небес. — Раз уж ты показался… тогда умри!
http://tl.rulate.ru/book/159585/10110096
Готово:
