Глава 108: «Новый папа»
— Прости… отец… дура-сестра… — прошептал он.
Аято Киришима, съёжившись на кровати, казалось, угодил в ловушку кошмара. Он весь взмок от пота и метался, словно тонущий человек, из последних сил пытающийся выплыть на поверхность. К сожалению, с его нынешними ранами было трудно даже просто перевернуться, поэтому он мог лишь в отчаянии хватать ртом воздух, пока не очнулся от сна.
Он уставился остекленевшим взглядом на ночное небо за окном, смутно осознавая, что его конец близок. Сказать, что он не чувствовал страха… было бы ложью, но он был бессилен что-либо предпринять. В эти последние мгновения жизни воспоминания о прошлом приносили лишь раскаяние и горькую обиду.
Тук… тук… тук…
Пока Аято Киришима предавался мрачным мыслям, в комнате внезапно раздался стук. Он инстинктивно обернулся и обнаружил, что звук доносится со стороны окна. Сверху на раму легла рука, сплошь замотанная бинтами, и настойчиво застучала по стеклу, а затем, словно в фильме ужасов, в проёме показалась голова, похожая на голову мумии.
— Я вхожу, Аято-кун!
«Мумия» издала звонкий, с нотками игривости голос и, распахнув окно, ловко запрыгнула в гостевую комнату на втором этаже кафе «Антейку». Всё это действо прошло совершенно незаметно для двух гулей ранга SS, находившихся этажом ниже.
— Ты… Это? — Аято в замешательстве уставился на девочку. — …Как ты здесь оказалась?
Это была гулем, с которой он познакомился в «Древе Аогири», и входила в число высокопоставленных руководителей. Хотя он никогда не видел её в деле, тот факт, что она была доверенным лицом Татары, говорил о её незаурядности.
— Конечно же, я пришла за тобой… Аято-кун…
Одетая в красный плащ, Это несколько раз обошла вокруг кровати, явно проявляя живой интерес к состоянию, в котором находился Аято Киришима. Пару дней назад она планировала втайне разузнать, как поживает её жаждущий покоя папаша, и приготовила для него славную яму, но наткнулась на этот неожиданный сюрприз. Жалкая, бессильная душа, переполненная ненавистью и яростью – идеальный инструмент, чтобы прощупать одного загадочного парня.
— Я… теперь просто мусор. Больше не смогу служить «Древу Аогири»…
Аято уныло опустил голову. Сейчас у него действовала только левая нога, а укаку невозможно было выпустить из-за странного проклятия, которое непрестанно высасывало его жизненные силы. Если бы его оставили в покое, он не протянул бы и до рассвета – его мог бы убить даже обычный человек.
— Ничего страшного. Ты и так был мусором, просто теперь стал ещё бесполезнее…
— Ты!
— Хи-хи-хи… — Она тихо рассмеялась. — …Если будешь дергаться, то умрёшь, Аято-кун.
Из-под плаща Это внезапно вырвалось более десятка «рук», которые прижали к кровати разъярённого Аято, пытавшегося подняться. Поверхность этих отростков кагуне была усеяна ртами самых разных размеров. Они шептались между собой, наполняя комнату звуками, словно у страдающего шизофренией – зрелище было настолько гротескным, что вызывало первобытный ужас одним своим видом.
— Это… кагуне? Но как такое возможно?
— Нет ничего невозможного. Размер кагуне определяется количеством Rc-клеток в организме, а форма зависит лишь от воображения. Видишь… против разницы в таланте не попрёшь…
— Что ты в конце концов от меня хочешь?
Аято изо всех сил старался не смотреть на рты, которые шептали и выдыхали воздух прямо ему в уши. Всё его тело оцепенело, словно парализованное при встрече с чем-то запредельно кошмарным.
— Давай уточним: чего хочешь ты? Этот мир полон такого брака, как ты. Твои родители убиты, сестра при смерти, а ты бессилен что-либо сделать и уж тем более отомстить. Ты пришёл в этот мир лишь для того, чтобы страдать…
Это высокомерно оценивала Аято. В «Древе Аогири» она всегда с интересом наблюдала за всеми, и прекрасно знала причины, по которым он примкнул к их лагерю, а также то, что он готов был защищать ценой собственной жизни.
— …
— Аято-кун, ты слышал о «Боге»?
— Что это?
Аято прокручивал в голове это труднопонимаемое, незнакомое слово. Он предположил, что это может быть кодовое имя какого-то могущественного гуля, но сейчас было не время притворяться всезнайкой.
— Эх… ладно. Попробую выразиться проще. У меня есть способ исцелить тебя и наделить силой, которую трудно вообразить. Но обычный гуль её не выдержит. Нужна воля, превосходящая человеческую, и страстное желание. А всё, на что ты можешь опереться сейчас… это твоя ненависть, жаждущая мести…
Это, в которой на миг проснулся синдром претенциозного литератора, тяжело вздохнула. В её подчинении было слишком много невежд, из-за чего нормальное общение с ними постоянно заходило в тупик – приходилось взывать к Татаре. Хотя, по правде говоря, ей просто было лень объяснять.
— Решать тебе: принять эту силу или нет. Но если не справишься, твоя смерть будет очень мучительной…
— Мне уже нечего терять. Какова бы ни была цена, я обязан отомстить за свою дуру-сестру…
Для Аято Киришимы это был единственный выбор. Либо сдохнуть, либо выжить и убить того Голубя. Сомневаться не приходилось.
— Хороший взгляд. Что ж… тогда пойдём…
— Можешь сказать… кто ты на самом деле? — Глядя на хрупкую загадочную фигуру, Аято повиновался внезапному порыву.
Это, стоявшая на самом краю подоконника, обернулась и откинула капюшон. На фоне лунного света она показала свой единственный какуган и с усмешкой ответила:
— Тот, кому ты клялся в верности, вступая в «Древо Аогири»… Одноглазый Король.
…
— Курона, Наширо, давно не виделись. Как ваше самочувствие?
Спустя месяц Каренина снова встретила в институте сестёр-близнецов, которых когда-то настояла спасти вместе с Розеном. Увидев, что они выглядят неплохо, она наконец почувствовала облегчение.
— Спасибо за заботу. Сейчас я чувствую себя почти так же, как во время учёбы в академии, — ответила старшая, Анку Курона. Она не очень умела выражать свои чувства, но по её искренней благодарности было ясно: она глубоко уважает Каренину и Розена за то, что те вытащили её с сестрой из бездны. Разве что из-за того случая, когда Розен наступил ей на голову… у неё всё ещё оставалась небольшая психологическая травма.
— Хм… а нормальная человеческая еда не кажется вам странной на вкус? Например, слишком сильный запах крови или сырости? — Розен задал этот вопрос из любопытства. Ранее он проводил эксперимент на одном несчастном и выяснил, что основная причина, по которой гули не могут глотать человеческую пищу – слишком острый вкус. Даже листья салата отдают для них сырой землёй, не говоря уже о мясе.
Конечно, ему приходила в голову идея пойти от противного и скормить подопытному что-нибудь с резким вкусом, вроде «снега», но результат оказался так себе. Зато пить обычную безвкусную воду для них не составляло труда.
— Нет, просто кажется чуть более солёным, чем раньше…
— А вы слышали от доктора Чигью про отряд куинксов?
— Да, новый папа…
Стеснительная Наширо Ясухиса, прятавшаяся за спиной сестры, кивнула и выдала слово, от которого у Каренины округлились глаза.
http://tl.rulate.ru/book/159496/10074882
Готово:
