Глава 22. Тан Сэн
Йе Хао поначалу даже бровью не повел — в этом новом мире для него было еще столько неизведанного, что одним странным правилом больше, одним меньше... Но Йор был другим. Он был коренным жителем этого мира, и, услышав этот резкий голос, подскочил как ошпаренный. Только сейчас он осознал, в какую глубокую яму они угодили.
Торжественный пир в Университете Ивана был традицией с многовековой историей. И была в нем одна особенность, известная как «Трапеза Избранных».
Это был особый стол, установленный в самом центре актового зала. За ним имели право сидеть только те десять счастливчиков, что показали лучшие результаты на вступительных экзаменах. Но самое интересное начиналось потом: любой студент, по любой причине, мог бросить вызов тем, кто сидел за этим столом.
Победитель занимал место проигравшего.
Говорят, в прежние времена новички так рвались за этот стол, что вызовы сыпались один за другим от начала пира и до самого его конца.
Конечно, чаще всего это превращалось в одностороннее избиение. Те, кто попадал в первую десятку Университета Ивана, не были случайными людьми. За каждым стояла либо мощная семья с глубокими корнями, либо исключительный талант, либо и то, и другое сразу.
Со временем люди поумнели. Они поняли, что такие вызовы — лишь бесплатная реклама для гениев, сидящих за столом. Поэтому желающих поубавилось, и «Трапеза Избранных» стала символом неоспоримой славы.
Вызовы всё еще случались, но теперь они происходили почти исключительно из-за того, что кто-то по ошибке занимал чужое место. И, как правило, заканчивалось это плачевно.
Ну а как иначе? Те, кто умудрялся так глупо ошибиться, обычно были обделены сообразительностью, а значит, и их гены APE оставляли желать лучшего. Избиение таких бедолаг было делом естественным и предсказуемым.
Йе Хао об этом не знал, а если бы и знал — плевать хотел.
Йор же просто заигрался. Он так увлекся ролью разрушителя парочек, что напрочь забыл о правилах пира. И расплата не заставила себя ждать.
Йор не был глуп, даже наоборот. Имена первой десятки этого года он знал назубок.
Доми. Седьмое место в рейтинге. Элита из элит Славянского союза. Его родословная на десять поколений назад состояла сплошь из высокопоставленных чиновников и советников. Типичный «золотой мальчик» при власти. О его силе и говорить не стоило: «Открытие небес» для него было пройденным этапом. Ходили слухи, что он — один из главных кандидатов на вступление в Звездный Дворец союза.
А ведь ежегодно туда принимали лишь несколько десятков человек со всего мира!
Йор больше не мог оставаться на месте. Он подпрыгнул, словно его стул внезапно раскалился докрасна, и затараторил, выдавливая из себя подобие улыбки:
— Студент Доми, прошу прощения! Тысяча извинений! Я совсем забыл про правила «Трапезы Избранных». Мы уже уходим, прямо сейчас!
Обливаясь холодным потом, Йор схватил Йе Хао за руку, собираясь поскорее скрыться в толпе.
— Погоди-ка! — Тень метнулась в сторону, преграждая им путь. Это был спутник Доми. — «Забыл»? Друг, ты не мог придумать оправдание получше? Ты что, держишь нас с Доми за идиотов? Доми, как думаешь? Если мы их просто так отпустим, наше лицо будет растоптано, верно?
— Ник, зачем ты связываешься с этим мусором? — Доми, как и подобает сыну влиятельного политика, держался спокойно и величественно. Казалось, он не хотел тратить время на пустяки.
Но Йор уже дрожал мелкой дрожью. «Мать твою... Доми с седьмого места — это еще полбеды, но тут еще и Ник с девятого! Этот парень известен своей мелочностью и мстительностью. Нам конец!»
В голове Йора было пусто. Всё, на что он был способен — это бесконечные извинения:
— Нам правда очень жаль! Мы с другом проявили непростительную невнимательность. Мы уходим! Уходим немедленно!
Он снова дернул Йе Хао, пытаясь утащить его за собой.
Взгляд Доми похолодел. Он негромко, но властно произнес:
— Студенты, вы действительно считаете, что можете просто так уйти?
Тяжелая аура мгновенно накрыла Йе Хао и Йора. Йор почувствовал, будто перед ним выросла невидимая стена. Он жалобно обернулся и, заслонив собой Йе Хао, выдавил:
— Студент Доми, студент Ник... Мы честно не со зла. Пир вот-вот начнется... Может... может, на этом и закончим?
— Закончим? Ха! Слишком просто, — Ник с отвращением взглянул на места, где только что сидели Йе Хао и Йор. — Терпеть не могу, когда на моем месте остается вонь от всякого сброда. Что скажешь, Доми?
Доми смерил парней оценивающим взглядом и приказал тоном, не терпящим возражений:
— Вылижите их дочиста. Своими языками. Тогда можете проваливать.
— Да-да, конечно... — Йор уже начал засучивать рукава, готовый на всё, лишь бы замять конфликт.
— Стой! — Ник резко оборвал его. — Я сказал — языками. Кто знает, где побывали твои рукава?
Лицо Йора вспыхнуло. Грудь его тяжело вздымалась. Это было намеренное, неприкрытое унижение.
Вокруг уже вовсю шептались. Йор понимал, что стал посмешищем для всего курса. Ему хотелось воспротивиться, крикнуть им в лицо, но против силы «Открытия небес» их жалкие 0,26 были ничем. Сопротивление привело бы лишь к еще более страшным последствиям.
— Ну? Чего ты ждешь? — нетерпеливо бросил Доми. — Не заставляй нас помогать тебе. Поверь, тебе не понравятся последствия.
С глазами, полными слез, Йор, дрожа всем телом, сделал шаг к столу.
Но не успел он пройти и полуметра, как чья-то рука крепко легла ему на плечо.
За его спиной раздался голос Йе Хао:
— Послушай, студент «Лунная поверхность»... Прости, никак не могу запомнить твоё имя. У тебя на лице столько кратеров от прыщей, что у меня начинается приступ трипофобии. А когда я пугаюсь, у меня память отшибает. Так, «Лунная поверхность»... Нет, «Метеоритный кратер» звучит лучше. Студент Кратер, не просветишь ли нас, что это за «последствия» такие?
Студенты, стоявшие поблизости, дружно ахнули. Этот парень что, решил покончить с собой прямо здесь? Он только что ударил по самому больному месту!
Доми в подростковом возрасте страдал от ужасной угревой сыпи. Прыщи были не только болезненными, но и ужасно чесались. Он их давил, ковырял, сдирал кожу... В итоге его лицо превратилось в изрытое рытвинами поле боя.
Его внешность пострадала, а вместе с ней и характер. Любое упоминание о коже, прыщах или, упаси боже, «лунной поверхности» было для него табу. Кто осмеливался заговорить об этом — подписывал себе смертный приговор.
Но Йе Хао, казалось, вошел в кураж и продолжал сыпать словами:
— Ой, студент Прыщ, ты что, злишься? Послушай доброго совета, юноша: обилие прыщей в твоем возрасте говорит о буйстве гормонов. А гнев ведет к эндокринному сбою. Знаешь, на что влияет эндокринная система? Правильно, на гормоны. А гормоны на что? На твои «метеоритные кратеры». Так что, парень, злиться тебе противопоказано. Понимаешь, о чем я? Есть в моих словах логика? Если согласен — кивни. Ой, ты не киваешь и не качаешь головой, просто дрожишь... Это плохой знак! Похоже, прыщавый яд уже проник в костный мозг. Это серьезно. Но не бойся, юный Прыщ, я знаю один дедовский метод, могу даже скидку сделать... Ты только кивни. Опять не киваешь? Ну, тогда это будет стоить очень дорого...
Ник застыл с открытым ртом. Он не понимал: этот парень сумасшедший или просто ищет способ эффектно самоубиться?
Йор же просто плакал. Он был уверен, что это последние слова, которые он слышит от своего друга Йе Хао.
Зрители пребывали в ступоре. Никто и никогда не смел так издеваться над Доми. Это была кровная обида, которую ни Доми, ни его влиятельная семья никогда не простят.
— Я убью тебя! — взревел Доми, окончательно теряя рассудок. Он сорвался с места и, словно пушечное ядро, бросился на Йе Хао.
http://tl.rulate.ru/book/159291/9992374
Готово:
