Бернди Ворлд и помыслить не мог, что сам Эдвард Ньюгейт — легендарный Белоус, чья слава гремит по всем четырём морям, обладатель величайшей силы и его давний кумир — будет так искренне благодарить его, простого «второстепенного персонажа».
Это неожиданное уважение и искренность на мгновение выбили его из колеи, и внутри поднялась волна смущения, смешанная с чувством глубокой польщённости.
— Я видел всё, что сделал Марко.
Белоус посмотрел на немного растерянного Бернди Ворлда. Его тон был ровным и полным веса. В глазах, повидавших бесчисленные штормы, светилась редкая мягкость и одобрение.
— Его чувства ко мне по-настоящему искренни. В этом пиратском мире, полном предательства, жажды наживы и амбиций, такая верность и братство особенно драгоценны. И... Марко даже думал о том, чтобы отомстить за меня. Хоть он и потерпел неудачу, я знаю о его намерениях и буду помнить их всегда.
Слова Белоуса были просты и лишены притворства, но каждое из них шло от самого сердца.
Стало очевидно: хотя Эдвард Ньюгейт и был частью такой хаотичной группировки, как Пираты Рокса, его стержневые ценности фундаментально отличались от взглядов амбициозных эгоистов вроде Золотого Льва Шики.
В глубине души он куда больше ценил узы, подобные семейным, и настоящее товарищество.
— А... это...
Слушая слова Белоуса, Бернди Ворлд почувствовал, как к глазам подступает тепло. Он энергично закивал, не зная, как выразить переполнявшее его волнение.
Внезапно Белоус словно вспомнил о чём-то, и на его широком лице промелькнула сложная гамма эмоций.
Голос Белоуса понизился на несколько октав, и в нём зазвучали виноватые нотки:
— Прости меня, Бернди Ворлд... Я не знаю, жив Марко или мёртв после той битвы мести в будущем. Если... если с ним случилось несчастье по моей вине, то я, как названый отец, в неоплатном долгу перед тобой, его родным отцом.
Белоус вспомнил трагическую сцену, увиденную ранее на экране, где Марко и остальные потерпели поражение от Чёрной Бороды. Хотя окончательная судьба Марко не была показана прямо, ситуация явно не сулила ничего хорошего.
Мысль о том, что чьему-то сыну, возможно, пришлось погибнуть, следуя за ним, тяжёлым камнем легла на сердце Белоуса.
— Прошу, не говори так, Ньюгейт!
Бернди Ворлд опешил, услышав извинения Белоуса, и поспешно замахал руками. Выражение его лица стало необычайно серьёзным и торжественным.
— Твоя доброта к Марко огромна, как гора. Возможность следовать за тобой в будущем — это величайшая честь для него! Судя по всему, что я видел на экране, у него есть своя воля, свои суждения и своя решимость! Как отец, я считаю, что он поступил правильно, абсолютно великолепно!
Бернди Ворлд выпрямил спину, и голос его зазвучал звонко и мощно:
— Столкнувшись с врагами, убившими его отца и братьев, он решил выйти вперёд, даже зная, что силы могут быть неравны, и сражался изо всех сил! Эта отвага и чувство ответственности заставляют меня, его отца, испытывать огромную гордость! Поэтому, пожалуйста, не извиняйся за это! Таков был путь, который Марко выбрал сам; это было то, ради защиты чего он счёл нужным рискнуть жизнью!
Увидев неподдельную гордость и глубокое понимание в глазах Бернди Ворлда, Белоус на мгновение замер. Затем на его суровом лице медленно расплылась улыбка облегчения и признательности.
Он решительно кивнул, больше ничего не говоря.
Это понимание и поддержка со стороны отца заставили его проникнуться ещё большим уважением к будущему выбору Марко.
Капитан Пиратов Ананаса оказался не только отцом, но и разумным, справедливым человеком великой честности.
На хаотичном поле битвы в Долине Богов этот короткий диалог породил волну человеческого тепла.
В отличие от редких моментов теплоты и товарищества среди пиратов, атмосфера в лагере Морского Дозора и Небесных Драконов была куда более гнетущей и мрачной.
Прошло немало времени, и некоторые Небесные Драконы, привыкшие к роскошной жизни, начали испытывать дискомфорт.
Они хватались за животы, жалуясь на голод; облизывали пересохшие губы, ворча о жажде.
Несмотря на то, что они находились на поле боя, усеянном трупами, они продолжали вести себя высокомерно, громко приказывая рядовым дозорным, находящимся в режиме ожидания, найти им еду и чистую питьевую воду.
Большинство этих солдат были низших рангов. Столкнувшись с Мировой Знатью, многие из них только что стали свидетелями позорного поведения «богов» и слышали их абсурдные приказы... И хотя их сердца переполняли унижение и внутренний протест, на них давил абсолютный авторитет и военная мощь присутствующих Горосея Святого Сатурна и Рыцарей Бога.
Они не смели озвучить свой гнев и могли лишь опустить головы, подавляя отвращение, осторожно рыская среди руин и трупов в поисках уцелевших припасов или пытаясь найти источники воды в отдалении.
Их сердца наполнялись сомнениями в «справедливости» и чувством глубокой опустошённости.
Глядя на поведение Мировой Знати, Зефир хмурился, но был бессилен. Как дозорный, даже он не мог ослушаться Небесных Драконов.
— Возможно... Монки Д. Драгон был прав. Надеюсь, он сможет изменить этот мир!
Зефир тяжело вздохнул. Наблюдая за этой сценой, он начал понимать, почему Драгон говорил, что этот мир болен. Смертельно болен.
http://tl.rulate.ru/book/159282/10598403
Готово:
