Старейшина Ньён своим появлением разбила Глориосу...
Поверх светового экрана последствия войны продолжали захлестывать мир, затрагивая каждый уголок.
Маринфорд, штаб-квартира Морского Дозора, одержал тактическую победу, но стратегически потерпел полное поражение.
План адмирала флота Сэнгоку сдержать моря публичной казнью Эйса и убийством Белоуса провалился, даже дав обратный эффект.
Предсмертное заявление Белоуса о «ONE PIECE» пронеслось по Четырем Морям и Гранд Лайн подобно самому дикому шторму.
Бесчисленное множество амбициозных или отчаявшихся людей устремилось в море, и количество пиратов резко возросло.
Эти новоиспеченные корсары, чтобы получить капитал для своих плаваний, начали яростно грабить ресурсы, и общественный порядок в прибрежных городах стремительно ухудшался.
Еще более далеко идущим было драматическое изменение в структуре власти Нового Мира.
Падение Белоуса, «бога-защитника», который когда-то оберегал бесчисленные острова и города, мгновенно создало вакуум власти на его огромной территории.
Пиратские команды и даже другие силы, которые ранее сдерживались авторитетом Белоуса, теперь роились, как акулы, почуявшие кровь, неистово вторгаясь и расчленяя эти беззащитные земли.
Пожары, убийства, грабежи и войны вспыхнули с новой силой, погружая прежде относительно мирные острова в бесконечные страдания.
Сэнгоку сидел в своем восстанавливающемся кабинете адмирала флота, его лицо было пепельно-серым, пока он читал лавину сигналов бедствия и мрачных отчетов со всех сторон.
Как стратег, он выиграл войну, но проиграл общую картину!
Он намеревался навести порядок в море, но вместо этого лично развязал еще больший хаос.
В конечном счете, именно безоружные простые люди принимали на себя основной удар этих горьких последствий.
Это сокрушительное чувство неудачи почти подавило его...
Перспектива светового экрана переключилась на относительно спокойный, но неспокойный уголок моря.
Благодаря звонку Ден Ден Муши, корабль Пиратов Куджа успешно встретился с «Полярным Таном» Трафальгара Ло в назначенном районе моря.
После короткого обмена приветствиями (в основном Хэнкок с нетерпением расспрашивала о состоянии Луффи), бессознательного Мугивару осторожно перенесли на носилках на великолепно украшенный корабль Пиратов Куджа.
— Я оставляю мальчика в соломенной шляпе на вас всех... — массивная фигура Иванкова стояла на носу, говоря Хэнкок и Джимбею. — Теперь, когда я сбежал из этого мрачного Импел Дауна... эта старая леди... нет, эта великая персона, как следует насладится свободой и, заодно, доставит еще больше проблем этим ублюдкам из Мирового Правительства!
Он моргнул своими огромными глазами; как у руководителя Революционной Армии, у него была более важная миссия.
Джимбей решил сопровождать Хэнкок на Амазон Лили.
Он был тяжело ранен и беспокоился о состоянии Луффи, нуждаясь в безопасном месте для восстановления и ожидания пробуждения капитана.
Этот верный и праведный босс рыболюдей уже взял на себя ответственность защищать Луффи и помочь ему пережить это испытание.
После короткого прощания военный корабль Иванкова поплыл по неизвестному пути к свободе.
Тем временем корабль Куджа мчался к Земле Женщин, Амазон Лили, глубоко в Калм Белт.
В переходной сцене судно медленно вплыло в уединенный порт острова, окруженный гигантскими морскими змеями.
— Все так же, совсем не изменилось...
Шакки смотрела на знакомый водопад, пышные джунгли и характерную архитектуру на световом экране, на ее лице играла ностальгическая, нежная улыбка.
— Хе-хе-хе, дом действительно ощущается таким родным и теплым!
Глориоса тоже рассмеялась, ее глаза наполнились тоской и любовью к родине.
Для них, как для бывшей-бывшей-бывшей и бывшей-бывшей императриц Амазон Лили, эта земля хранила слишком много воспоминаний.
Однако эта теплая, ностальгическая атмосфера вскоре была нарушена.
Как только корабль пришвартовался, необычно низкорослая старуха, опирающаяся на посох в виде змеи, бросилась к ним. Это была будущая Глориоса.
(В это время именуемая старейшиной Ньён)
Она яростно указала на Луффи, которого выносили с корабля на носилках, и на идущего рядом Джимбея, и громко отчитала Хэнкок:
— Хэнкок! Ты слишком безрассудна! Если бы это был Луффи, это одно... Но ты действительно посмела привести других мужчин обратно в страну?! Это нарушает правила! Это абсолютно запрещено!
За пределами светового экрана, Долина Богов.
Когда Глориоса ясно увидела низкорослую, морщинистую, с резким голосом старейшину Ньён на экране, ее словно поразила молния, она мгновенно окаменела!
— Я... Это я?! А-А-А-А-А-А-А-А! Я не хочу больше жить!
После короткого момента ошеломленного молчания Глориоса издала скорбный вопль, слезы мгновенно брызнули из уголков ее глаз, и она погрузилась из прежней ностальгической радости в пучину отчаяния.
Она всегда думала, что будущая внешность Большой Мамочки Шарлотты Линлин уже «слишком отвратительна, чтобы на нее смотреть»... Она никогда не ожидала, что станет еще хуже, прямо-таки съежившись в карликовую старуху!
— Ма-ма-ма-ма~ Глориоса, как ты докатилась до такого в будущем?
Большая Мамочка Шарлотта Линлин увидела будущий образ Глориосы и мгновенно не смогла сдержаться, хлопнув себя по бедру и издав оглушительный смех:
— О, прости, я правда не смогла удержаться, ха-ха-ха-ха!
По сравнению с собственной все еще крепкой (хоть и постаревшей) фигурой Большой Мамочки, огромное «несоответствие» Глориосы немедленно принесло чувство равновесия в ее сердце... и даже странное чувство превосходства.
— Ха-ха-ха, Глориоса, хоть я тебе и сочувствую, твоя внешность...
Стусси, лежавшая рядом с Белоусом, тоже попыталась прикрыть рот рукой, но ее плечи яростно тряслись, а неконтролируемый изгиб губ выдавал, как сильно она пыталась подавить смех.
— Заткнись! Стусси...
Глориоса яростно вытерла слезы и уставилась на Стусси, словно желая выплеснуть на нее свое будущее горе и негодование.
— Ты в будущем будешь не лучше! Просто подожди и увидишь!
Стусси, услышав это, презрительно скривила губы и уверенно отбросила волосы:
— Пф, я определенно останусь сногсшибательной красавицей в будущем, по крайней мере, моя фигура точно не будет похожа на... короткую зимнюю дыню.
Стусси всегда была чрезвычайно уверена в своем уходе за собой и обаянии, но почему-то после этих слов она внезапно почувствовала укол паники в сердце.
— У-у-у-у! Роджер!
Глориоса, получив двойной удар, была охвачена горем. Она сунула маленького Шанкса, игравшего с ее волосами, в руки Рейли... Затем, как маленькая девочка, ищущая утешения, она бросилась в объятия Роджера, заняв место Шанкса, ее голос дрожал от слез:
— Если я стану такой в будущем, ты все равно будешь меня любить?!
Это внезапное «объятие» оставило и Роджера, и маленького Шанкса (на руках у Рейли) в недоумении.
— Эй, эй, эй, Глориоса!
Роджер замешкался, пытаясь оттолкнуть Глориосу, которая вцепилась в него как осьминог, его лицо выражало смущение...
— Я буду мертв в будущем! И не могла бы ты немного следить за своим имиджем! Столько людей смотрят!
Чем больше Роджер отталкивал ее, тем крепче Глориоса обнимала его, словно выпуская весь свой страх и обиды по поводу своей будущей внешности.
Наконец Роджер беспомощно вздохнул, перестал сопротивляться и позволил эмоциональной бывшей-бывшей-бывшей императрице найти мгновение утешения в его объятиях, хотя выражение его лица оставалось неловким.
Сильнейшие Долины Богов смотрели на низкорослую старейшину Ньён на световом экране, затем на Глориосу, которая сейчас была в объятиях Роджера и все еще полна очарования, и на их лицах отразились чрезвычайно сложные эмоции... Многие инстинктивно перевели взгляд на Шакки. Если будущее Глориосы было таким, как будет выглядеть Шакки, бывшая-бывшая императрица, в будущем?
Чувствуя на себе косые взгляды окружающих, Рейли оставался беззаботным.
Он крепко обнял Шакки, стоящую рядом, на его лице играла свободная, но глубоко любящая улыбка, и громко заявил:
— Кем бы ты ни стала, поседеют ли твои волосы или лицо покроется морщинами, я все равно буду любить тебя!
Услышав это искреннее признание, лицо Шакки мгновенно вспыхнуло, а глаза засияли счастьем. Она нежно склонила голову на крепкое плечо Рейли, ее сердце наполнилось сладостью.
В этот момент привязанность между ними не нуждалась в лишних словах.
Однако эта нежная сцена глубоко уязвила глаза кое-кого неподалеку.
— Проклятье! Шакки! Ты моя невеста!!
Святой Гарлинг наблюдал, как Рейли и Шакки открыто демонстрируют свою привязанность, скрипя зубами, вены на его лбу вздулись.
Хотя он прекрасно знал, что Шакки ненавидит его, в высокомерном сердце Святого Гарлинга он давно считал Шакки своей собственностью.
Выиграть этот матч, и Шакки станет его женщиной!
Но теперь, наблюдая, как его «невеста» так близка с «жалким» пиратом, ярость от «предательства» и «унижения» почти поглотила его... Его сердце было подобно пролитой бутылке с пятью вкусами, смесью горечи, гнева и ревности, неописуемый вкус.
Видя привязанность Шакки и Рейли, не только Святой Гарлинг помрачнел; у Сомаза тоже было темное выражение лица!
http://tl.rulate.ru/book/159282/10200285
Готово:
