Прокаркал ворон.
Он увидел ворона — три черных глаза уставились на него с ветки старого белого дерева. В ночном небе над ними тускло светила одинокая луна.
«Как странно, ─ подумал Лоренцо. ─ Куда делась та зловещая зеленая луна?»
Ворон наклонил голову, с любопытством разглядывая его. ─ Ты кто такой? ─ казалось, спрашивал он. ─ Что ты здесь забыл? ─ требовал он ответа.
«Я не знаю», ─ мысленно ответил Лоренцо. Ворон фыркнул и улетел.
Лоренцо полетел следом, чувствуя, как сам парит в небесах.
Он летел над бескрайними суровыми холмами и древними лесами, где дикари сражались со зверями и самой смертью. Мелькнула исполинская стена, повыше великолепных стен Луччини, которую охраняли голодные вороны. Он пронесся мимо них над бескрайними ледяными равнинами, где волки приветствовали медведя.
Зеленые земли и пологие холмы сменились вязкими болотами и великими реками — синими, красными, зелеными. Он видел величественные мосты и замки, и призрачного духа, крадущегося по полям.
Ворон каркнул и развернулся. ─ Не отставай, ─ приказал старческий голос.
Он видел каменные горы, где падали замертво соколы, и золотые горы, где над землей взирала львиная гордость. Перед ним предстала богатая, прекрасная страна обдуваемых ветрами полей и идиллических рек, где пели колибри, взирая на разоренный штормами край, в котором скакали и бились олени.
Они пролетели над великим городом с кровавой цитаделью, где на каждой улице плясали тени. Он увидел новую тень, выходящую из подворотни. Далеко на юге орел камнем падал на выжженную солнцем пустыню змей.
─ На восток, ─ прокаркал трехглазый ворон. Они пролетели над девятью городами, паря над титанами и козлами, слонами и тиграми. Под ними раскинулось великое травяное море, и он увидел трех драконов, танцующих в небе, сжигающих гарпий и рвущих цепи.
─ На сев… ─ Ворон истошно закричал от боли: в него врезалась одноглазая ворона, яростно нанося удары клювом. Ворон упал, и Лоренцо увидел, как ворона уставилась на него единственным синим глазом, сверкающим злобой. Она бросилась к нему, но была вынуждена отступить, когда на нее налетела стая голубей.
Он увидел, как трехглазый ворон из последних сил летит назад, медленно и тяжело. Его глаза теперь истекали кровью.
**_СЕВЕР_.** Голос эхом отозвался в голове, и Лоренцо очнулся.
Лоренцо заморгал, оглядываясь по сторонам.
«Тилея?» ─ в изумлении подумал бард. На мгновение ему показалось, что он вернулся домой, в пышную и прекрасную Тилею.
Он лежал посреди поля ярких цветов: роз, лилий, фиалок и десятков других. Птицы всех цветов радуги щебетали на деревьях — высоких, зеленеющих и величественных. Неподалеку он увидел ухоженную дорогу. За ней текла тихая, безмятежная река, смутно напомнившая ему великие реки Империи. А дальше, до самого горизонта, тянулись плодородные пашни.
Ему казалось, что он попал внутрь картины; Лоренцо завороженно смотрел на белый замок вдали.
Он медленно поднялся, отряхивая свой белый шелк и красную ткань, пока золотистые локоны плясали на ветру. Лютня все еще висела за спиной — он ощутил пальцами дерево инструмента.
Лоренцо огляделся, ожидая увидеть Лучию и остальных.
Дул легкий ветерок. Он закрыл глаза и прислушался, но не услышал ничего, кроме щебета птиц и течения реки. Открыв глаза, он направился к дороге.
Она не была мощеной, как те, что соединяли тилейские города-государства или даже имперские тракты, но за ней явно следили — это было совсем не то грязное месиво, что в Бретоннии.
«Где я? ─ с любопытством подумал Лоренцо. ─ Тилея». Глаза и сердце сладко нашептывали «да», но что-то казалось неправильным, словно фальшивая нота.
─ Лучия? ─ позвал Лоренцо на тилейском. Птицы отозвались щебетом. Среди них не было ни голубей, ни орлов, ни сов.
─ Гюнтер? ─ крикнул он на рейкшпиле, ожидая, что вор вынырнет из теней или ближайшего куста. ─ Скок? ─ позвал он со смесью забавы и отчаяния, надеясь услышать, как огр проламывается сквозь лесную чащу.
Последнее, что он помнил — это Альтдорф. «Хм». Лоренцо задумчиво хмыкнул, глядя на замок вдали. В Империи не было таких замков, только торговые города и форты, где пели пушки. Этот напоминал замки Бретоннии, но его красота затмевала их, как солнце — свечу.
Он высился на широком зеленом холме. Три кольца стен из белого камня окружали его, каждое выше предыдущего. Между средней и внешней стеной раскинулся колючий лабиринт. Даже отсюда он видел тысячи цветов и сотни людей. Он мгновенно понял: он напишет об этом замке песню, как только узнает его имя.
Словно завороженный, он пошел по дороге к белым стенам.
Лоренцо мурлыкал под нос, пропевая про себя мелодии. Колыбельную Шаллии, нежную и успокаивающую. Балладу Ранальда, быструю и игривую. Гимн Таала, дикий и бессловесный. Шанти Мананна, грубую и шумную. За пением время пролетело незаметно, и каждый шаг приближал его к цели. Когда он подошел к воротам, сердце затрепетало от возбуждения.
Вскоре он добрался до входа. Ворота были не такими высокими, как гигантские врата Альтдорфа, но по-настоящему величественными. Решетка была поднята, но скучающие стражники в зелено-золотых одеждах остановили его. Они что-то сказали.
Лоренцо замер.
Он моргнул. Он гордился знанием множества языков. Как иначе он мог называть себя бардом?
Помимо витиеватого тилейского, он хорошо владел еще тремя. Имперским рейкшпилем, быстрой эсталийской речью и бретоннским. Он даже знал несколько слов на языках гномов и эльфов и начал учить кислеварин у коссара Андрея.
Но их наречия он не узнавал.
Мысли лихорадочно неслись, и он заговорил инстинктивно на тилейском — языке, который был ему ближе всего.
─ Лоренцо, ─ он указал на себя, ослепительно улыбнувшись. ─ Просто странствующий бард. Я увидел красоту этого великого замка издалека и не смог пройти мимо.
Стражник в замешательстве моргнул и пристально на него посмотрел. Это был мужчина средних лет с суровым лицом солдата. На бедре у него висел меч, золотое навершие которого в форме розы блестело на солнце.
─ Браавоси, а? ─ стражник потер грубую щетину. ─ Тебе везет. Леди Маргери на прошлой неделе велела созвать ко двору побольше бардов. Проходи.
Лоренцо улыбнулся, сделав вид, что все понял, и вошел.
Миновав первое кольцо стен, он оказался на прямой белой дорожке, ведущей ко вторым воротам. По обе стороны стояли ровные ряды сосен, а за ними виднелся зеленый лабиринт из кустарника.
Его изумрудные глаза скользили по морю растений, в голове рождался мотив.
Он тряхнул головой. Сейчас нужно сосредоточиться. «Это не Бретонния. Тогда где я? Уж точно не в Империи. Где же остальные?»
Он прошел через вторые ворота и снова остановился.
Издалека бескрайние цветы казались впечатляющими, но здесь…
«Это чудесно!» ─ восхитился Лоренцо. Ему определенно стоило подтянуть поэзию, ибо одна лишь песня не могла передать такую красоту. Благоухание тысяч ярких цветов было божественным; он потерял счет времени, просто стоя и вдыхая этот аромат.
«Я точно не в Империи», ─ окончательно решил он.
В имперских землях цветы были редкостью. Это место было идиллией, где процветали искусство и песня. На мгновение он замер, не желая нарушать покой.
Затем Лоренцо безмятежно вздохнул.
Сюда можно вернуться позже. Сначала нужно понять, куда он попал. Язык стражников не выходил из головы; он яростно копался в памяти, пытаясь вспомнить хоть что-то похожее. Тщетно.
Он подошел к третьим воротам. Эти были закрыты железной решеткой. С парапета на него глянул рыцарь. Он был облачен в прекрасные латы, поверх которых была наброшена зеленая накидка с золотой розой. Он с любопытством склонил голову, разглядывая Лоренцо, и, заметив лютню, понимающе кивнул.
Рыцарь выкрикнул приказ на том же языке, и стражники принялись поднимать решетку.
«Мне везет, ─ осознал Лоренцо. ─ Им нужны барды». Он улыбнулся.
А лучшего барда, чем он, Тилея еще не рождала.
Решетка поднялась, и Лоренцо вошел. Он зашагал по белым мраморным ступеням, цокая подошвами дорогих туфель. Впереди распахнулись парадные двери. Здания цитадели были увиты плющом, виноградом и вьющимися розами. Казалось, каждое из них высечено из мрамора, и с каждой башни развевался стяг: золотая роза на зеленом поле.
За почетным высоким столом сидело несколько важных особ. Тучный, веселый человек с каштановыми кудрями смеялся и подпевал, восседая на лордском месте и не замечая, как вино капает на его зеленый дублет. Справа от него сидел мужчина примерно одних лет с Лоренцо, шатен с мягкими чертами лица. К его креслу была прислонена трость.
Слева от лорда прекрасная дева сладко улыбалась двору. Она сама была подобна золотым розам на своем изысканном платье. Каштановые волосы локонами спадали на плечи, а большие карие глаза со вниманием оглядывали зал. Взгляд Лоренцо особенно зацепился за ее наряд: тонкий шелк и кружева, украшенные жемчугом и золотом — элегантно, роскошно и со вкусом.
Рядом с ней сидела, пожалуй, вторая по возрасту женщина, которую Лоренцо когда-либо видел. Ее платье было зелено-белым, с золотыми шипами, ползущими по ткани. Высохшая старуха, маленькая и сморщенная, но в ее глазах читалась стальная твердость. И эти глаза смотрели прямо на него. «Заметила», ─ подумал Лоренцо, слегка поклонившись матриарху. Она фыркнула и отвернулась.
Лоренцо нашел место с краю зала, в темном углу, которым бы гордился Гюнтер. Отсюда зал был виден как на ладони. Он взял золотой кубок, украшенный изумрудами, и любезно улыбнулся служанке, наполнившей его напитком. Вино было белым, но в верном свете казалось золотым.
Он сделал глоток.
Все тело Лоренцо пробила дрожь. «Когда я пил что-то подобное? ─ изумился он. ─ В какой же рай я попал?» ─ в очередной раз задался он вопросом.
Неужели это награда богов за его преданность?
Был ли это рай? Он пожалел, что его спутников нет рядом. Закрыв глаза, он представил друзей здесь. Вот Лучия сидит рядом, хватает мясо и залпом глушит хмельное, отказываясь признать, как ей вкусно.
Вот Андрей присосался прямо к бочке этого изысканного вина, словно человек, умирающий от жажды. Представил Фольке, который расслабился бы от хорошей еды и питья. Услышал, как хохочет Гюнтер, выковыривая изумруды из кубка. «А наш друг-огр…» ─ Лоренцо усмехнулся.
И тут он услышал ужасную, фальшивую ноту лютни.
«В каком это раю могут быть такие бездарные барды?» ─ нахмурился Лоренцо. Кто-то скверно исполнял шумную песенку. Он заметил, как прекрасная леди вымученно улыбается.
Зал был огромен: ряды столов и длинных скамей. Каждая из красного дерева или дуба, украшенная золотой резьбой с цветами и зверями.
Столы ломились от еды: больше сотни людей смеялись, болтали и пели. Жареные поросята и индейки на больших блюдах, корзины с яйцами и хлебом, круги сыра и вазы с фруктами. Десятки видов выпечки и тортов с красной и зеленой начинкой. Вино из малых бочонков лилось рекой.
Дюжина очагов согревала зал, и никто не заметил появления нового барда, ведь здесь уже было полно затейников: певцы, дудочники, скрипачи и арфисты. Лоренцо поморщился. Некоторых из них можно было назвать разве что «крикунами», но никак не певцами.
Старая матриарх казалась ужасно довольной, прикрывая беззубый рот пятнистой рукой. То тут, то там слышались смешки, спрятанные за вежливым кашлем.
─ Не смей, ─ прозвучал в его голове голос Лучии.
─ Просто сиди тихо, приятель. Это не так уж сложно, ─ съязвил воображаемый Гюнтер.
«Простите, друзья», ─ подумал Лоренцо. На кону стояла его гордость как тилейского барда.
Он снял лютню. У остальных было оружие — палицы, топоры, кинжалы и пистоли. Ему же было достаточно этого. Он вкратце вспомнил катайского капитана, подарившего ему инструмент. Интересно, как он там?
На миг он снова стал юнцом в доках Луччини. Он шел с закрытыми глазами и почти чувствовал запах морской соли. «Морской певец» — так прозвали его докеры и матросы, выкрикивая это имя всякий раз, когда он запевал.
Этот золотой двор роз услышит песню моря.
Старуха не сводила с него глаз, следя, словно ястреб. Он ударил по струнам — громко, игриво, и «крикун» осекся, прежде чем продолжить свои потуги.
Он извлек вторую ноту — дикую и необузданную, и человек перед ним обернулся, раздраженный. Лоренцо не обратил внимания, взяв третий аккорд — ангельский и чистый. В зале воцарилась тишина.
Он встал перед высоким столом, чувствуя на себе тяжесть взглядов. Лоренцо улыбнулся и изящно поклонился. Молодой человек и девушка смотрели на него с любопытством, а старуха даже не моргнула. Она сверлила его холодным взглядом, будто решая сложную задачу. Веселый лорд улыбнулся и жестом велел продолжать.
Лоренцо вдохнул, наполняя легкие теплым воздухом. И запел. Запел на тилейском, ибо истинная песня стоит выше мелочных языковых барьеров.
─ В сиянии зари у лазурных валов Луччини встает — жемчужина снов!
Бард, певший до него, в шоке уставился на него, разинув рот. Лоренцо прикрыл глаза, думая о доме. Вот оно, прекрасное море, искрящееся в утреннем солнце, зовущее моряков назад. Звонят колокола, матросы смеются, ругаются и кричат, пока корабли уходят в путь.
─ Луччини, о Луччини, в позолоте камней! Где маски не лгут в полусвете огней!
Женщины вздыхали, прижимаясь к рукам своих кавалеров. Он же видел лишь узкие улочки Луччини, витражные окна и мраморные статуи. Он стоял перед великим Акрополем и Палаццо, перед храмом Лукана и Луччины с его золотыми дверями.
─ Запах соли морской, пряный ром и вино. Здесь в Луччини удача и рок — заодно! Шепот старых бродяг и легенды веков, в каждом камне — величье былых мастеров!
Он с нежностью вспомнил, как впервые вошел в город, вдохнув аромат дюжины специй и сотни вин. Кем бы он был без этого города? Юноша за столом мягко улыбнулся, откинувшись в кресле и закрыв глаза. На щеках прекрасной девы проступил легкий румянец, она смотрела на него с нескрываемым восторгом.
─ Там на жарком юге, где ветер поет, Тилея в сиянии гордом встает. От морских берегов до заоблачных круч, край надежды, где светит нам солнечный луч.
Лоренцо думал о величественной красоте Тилеи, о ее сочных полях и грациозных реках, о бескрайних холмах и спокойном побережье. Это была земля обещаний и любви, земля чудес и красоты. Это был дом. Ноты звучали мягко и красиво; дамы не сдерживали слез, а мужчины закрывали глаза, представляя рай.
─ Славься, край, где сердца обретают покой. Тилея, навеки мы будем с тобой. И в грозу, и в жару не угаснет любовь, дух Тилеи свободной зажжет нашу кровь.
Лоренцо взял последние аккорды и открыл глаза. На лице тучного лорда боролись улыбка и хмурая складка. Старая женщина выглядела так, будто увидела призрака: она побледнела, а взгляд ее устремился куда-то вдаль. Лоренцо моргнул.
Затем юная дева поднялась со своего золотого кресла и зааплодировала, и вслед за ней зал взорвался громом оваций.
Мужчины и женщины вскакивали, хлопая и крича. Он видел, как молодой человек сдержанно присоединился к похвалам, а лицо лорда снова расплылось в улыбке. Лишь старуха осталась сидеть, впиваясь в него пронзительным, изучающим взглядом.
Лоренцо отвесил глубокий поклон — поклон артиста благодарной публике.
Затем молодой человек заговорил на классическом тилейском. ─ Барды Браавоса — истинное чудо, ─ мягко произнес он.
Глаза Лоренцо расширились. Он лишь раз слышал, как кто-то говорит на этом языке — то был ученый столь дряхлый, что казался хрупче древних фолиантов в своих руках. Это был мертвый язык, мертвый, как павшая империя, правившая Тилеей тысячи лет назад.
Сам Лоренцо учил его лишь мельком. В юности он думал, что на мертвом языке не споешь песен. Лишь повзрослев, он по-настоящему оценил красоту слова. Ему повезло найти книгу по классическому тилейскому — или классическому реманскому — в Магритте. Он помнил, как Лучия маячила за спиной, мечтая поскорее уйти, пока он торговался с лавочником. Книга оказалась достойным приобретением.
Чувствуя на себе взгляды, Лоренцо ответил, чуть запинаясь:
─ Этот бард благодарит вас, милорд.
Матриарх что-то прошептала мужчине, и тот едва заметно кивнул.
─ В честь вашего великолепного выступления мы были бы рады видеть вас за нашим столом… ─ мужчина сделал паузу.
─ Лоренцо, ─ ответил он. ─ Лоренцо Вочелесте. Морской певец.
─ Добро пожаловать в Хайгарден, Морской певец.
Лоренцо поднялся на возвышение, чувствуя на себе завистливые взгляды всех остальных бардов в зале. Он подошел к пустому креслу справа от мужчины. «Припасено для барда, который им приглянется», ─ понял Лоренцо.
Будь здесь Лучия, она бы точно закатила глаза. Он осторожно сел, поражаясь, насколько удобным было сиденье. Кресло для лордов. Усталость в ногах и спине мгновенно утихла. ─ Уиллас Тирелл, ─ мужчина протянул руку с доброй улыбкой. Лоренцо любезно ее пожал. Уиллас представил остальных.
─ Мой отец, лорд Мейс Тирелл, лорд Простора. Моя сестра Маргери и наша бабушка, леди Оленна. Ее называют Королевой Шипов. ─ Лорд Мейс весело рассмеялся, Маргери сладко улыбнулась. Лица Королевы Шипов он разглядеть не мог.
─ Что привело барда из Браавоса так далеко от дома? ─ спросил Уиллас, любопытно, но вежливо. Лоренцо улыбнулся в ответ. ─ А почему барды вообще покидают дом? ─ вопросом на вопрос ответил он.
Уиллас рассмеялся. Лоренцо заметил у него на коленях книгу, скрытую от глаз краем стола. ─ История Востока, ─ продолжил Уиллас, заметив его взгляд. ─ Хорошее чтение по истории Эссоса, хоть и суховато. Вы человек книжный?
─ Хороший бард всегда держит разум открытым.
─ Справедливо! ─ ответил Уиллас. ─ Немногие лорды утруждают себя чтением. Они предпочитают, чтобы мейстеры читали им письма. Жаль, право слово. В мире столько знаний, а так мало желающих протянуть руку и взять их.
«Браавос? ─ в замешательстве подумал Лоренцо. О доме Тиреллов он тоже никогда не слышал.
─ Хворь ума так же ужасна, как и телесная, ─ сказал Лоренцо с улыбкой. Что ж, раз он теперь из Браавоса, придется соответствовать. Нужно было узнать побольше. ─ Здесь редко бывают гости из Браавоса, милорд? ─ Он знал, что Уиллас пояснит, что значит «здесь».
─ Порой заходят торговцы, но редко. Простор находится не на той стороне Узкого моря, чтобы они бывали здесь часто.
«Узкое море?» Лоренцо перебрал в уме все моря, окружающие Старый Свет и земли за ним. Он никогда о таком не слышал. «Простор», видимо, название этого региона. О нем он тоже не слышал и не встречал в книгах.
─ Какая жалость, ─ гладко продолжил Лоренцо. ─ Больше моих соотечественников должны были бы увидеть красоту Хайгардена. ─ Уиллас благосклонно принял похвалу. ─ Когда-нибудь я и сам хотел бы увидеть Браавосс. Читать о каналах — это одно, но проплыть на лодке и увидеть Титана своими глазами…
Лоренцо понял подтекст. «На что похож Браавос?» — спросил Уиллас Тирелл, не задавая вопроса прямо. Бард улыбнулся. Ему начинало это нравиться. Когда он в последний раз общался с кем-то из Луччини? Этот молодой лорд говорил в точности как один из них — проницательно и умно.
Они проговорили долго. Один — наследник одного из богатейших и могущественнейших королевств Вестероса. Другой — бард вдали от дома. Часами они беседовали об искусстве и песнях, спорили о политике и истории, в которых Лоренцо притворялся знатоком, и дискутировали об экономике и еде.
Постепенно люди стали покидать зал. Леди Маргери вежливо удалилась, одарив их кроткой улыбкой. Лорд Мейс, смеясь, похлопал обоих по спинам. Только Королева Шипов осталась сидеть, молча слушая. На миг Лоренцо поднял взгляд на изысканный стеклянный потолок и увидел лишь одну луну. Он натянуто улыбнулся, игнорируя гул в голове, и продолжил разговор.
http://tl.rulate.ru/book/159278/9877124
Готово:
