Стамбул, дворец Долмабахче.
Когда стихли звуки зажигательного пловдивского танца, султан Абдул-Азиз зааплодировал:
— Превосходно! Мальчишка Мурад вечно придумывает что-нибудь эдакое.
В голосе султана сквозило явное удовольствие от подарка племянника – присланных им танцовщиц.
— Отведите их в мои покои, — приказал Абдул-Азиз, взмахнув рукой. — Позже я лично ознакомлюсь с их искусством.
Слуги поспешили исполнить волю господина. Несколько красавиц, подаренных Мурадом, были препровождены во внутренние покои султана.
В разгар веселья к государю подошел главный евнух и протянул лист бумаги:
— Ваше величество, Али-паша подал прошение об отставке.
Абдул-Азиз небрежно взял письмо и, даже не взглянув на него, разорвал в клочья.
— Впредь приноси мне прошения Али-паши точно так же, — бросил он евнуху, расправившись с бумагой. — И я точно так же не стану их подписывать.
Полгода, что он провел на троне, Абдул-Азиз только и делал, что искал способы вырвать власть из рук реформаторов, возглавляемых Али-пашой.
Однако реформаторы пустили слишком глубокие корни. Молодой султан не мог просто так сместить их – лобовая атака привела бы к краху всей системы.
Уничтожь он эту фракцию, и некому будет поддерживать порядок в провинциях, собирать налоги, а самое опасное – возникнут проблемы в армии.
Чем больше Абдул-Азиз вникал в дела, тем сильнее становился его страх. Даже личная гвардия, охранявшая дворец, имела негласные связи с лагерем реформаторов. Именно поэтому он так спешно вызвал Омар-пашу из Черногории в столицу.
Прямое столкновение было бы безумием. Абдул-Азиз считал себя монархом с великими амбициями и не хотел подрывать основы государства, но и оставлять власть в руках министров он не мог.
В итоге он выбрал тактику, которая могла показаться глупой, – тактику глухой обороны и саботажа.
Подобно китайским императорам прошлого, Абдул-Азиз занял позицию «трех нет»: не соглашаться, не отказывать, не идти на компромисс.
Когда имперское правительство требовало реформы провинций, султан не говорил «нет», но и не говорил «да», просто затягивая время.
Когда Али-паша просился в отставку, султан поступал точно так же – оставлял всё в подвешенном состоянии.
Реформаторы контролировали исполнительную власть, но последнее слово оставалось за султаном. Без его подписи любые их начинания были обречены на провал, и им оставалось лишь поддерживать текущую работу госаппарата.
Этот метод был обоюдоострым и вредил самому султану больше, чем его врагам, ведь империя принадлежала ему. Но реформаторы загнали его в угол, и иного выхода он не видел.
Обрывки прошения Али-паши усеяли пол.
— Вам нельзя входить, Али-паша! — Раздались за дверью голоса стражи.
Поднялся шум, и Абдул-Азиз увидел, как в зал ворвался великий визирь. Стражники, пытавшиеся его удержать, оказались бессильны.
— Ваше величество, — Али-паша отвесил глубокий поклон.
Выпрямившись, он указал на обрывки бумаги на полу и прямо спросил:
— Государь, почему вы уничтожили мое прошение?
— Али-паша, я просто не намерен его принимать, — без тени смущения ответил Абдул-Азиз.
Тут визирь забыл об этикете и посмотрел султану прямо в глаза:
— Ваше величество, я настаиваю. Прошу вас, примите мою отставку.
Он больше не дорожил своим постом, и его тон стал вызывающим. Если бы Абдул-Азиз разгневался и выставил его вон – это было бы лучшим исходом.
Али-паша не боялся гнева монарха. Он знал, что тот не посмеет его казнить. Самое большее – ссылка на окраину империи, что для человека его ранга было лишь завуалированным отпуском.
Однако султан сдержался. С видом великого праведника он произнес:
— Али-паша, вы – столп империи. Государство держится на вас, как я могу отпустить вас?
— Ради блага страны вам придется еще немного потерпеть тяготы службы.
— Ради блага страны? — Старик едва сдержал дрожь в голосе. — Ваше величество… я не думаю, что это на благо. Вы же просто… вы просто…
«Сводите личные счеты и превращаете империю в балаган», – эти слова Али-паша оставил при себе, чтобы сохранить остатки достоинства султана.
Он сжал кулаки, затем медленно разжал их. Султан довел его, человека в летах, до исступления, словно неразумного мальчишку.
Пару минут он молча стоял перед троном, борясь с внутренним ураганом, но в конце концов расслабился, словно приняв какое-то решение.
— Слушаюсь, государь. Я буду нести службу до конца, — бросил он и, не оборачиваясь, вышел из зала.
Абдул-Азиз, подобно победившему петуху, крикнул ему вдогонку:
— Али-паша, империи вы необходимы! Пожалуйста, служите ей верой и правдой!
Как только визирь скрылся из виду, султан помрачнел:
— Какая там империя… ты служишь своей власти!
— Но те права, что вы, изменники, украли у короны, я верну по крупицам.
Покидая дворец, Али-паша вовсе не был так спокоен, как казалось. Абдул-Азиз держит его за дурака? Неужели он думает, что реформаторы смирятся с таким положением дел?
Он вспомнил о Мураде, который по его протекции отправился губернаторствовать в Восточную Румелию.
— Похоже, пришло время задействовать старые связи, — прошептал он себе под нос.
Он помог Мураду получить этот пост не только из уважения к памяти его отца, Абдул-Меджида. Будучи политиком до мозга костей, Али-паша ничего не делал без выгоды.
Раз Абдул-Азиз отказывается сотрудничать, значит, империи нужен другой султан.
Крамольная мысль прочно засела в голове великого визиря.
У реформаторов достаточно сил, чтобы совершить переворот в столице. Даже если Омар-паша вернется, Али-паша был уверен: при должной подготовке всё пройдет успешно, пусть даже прольется кровь.
Идея о смене правителя больше не покидала его.
http://tl.rulate.ru/book/159136/9956510
Готово:
