— Одна семья, вторая, третья… четыре куруша, пять лир… — Мурад подсчитывал трофеи последних дней.
Солдаты Османа Нури в городе уже вошли в раж.
Всего за два дня они прошли путь от робких обысков до бесцеремонных обвинений любого состоятельного горожанина в связях с заговорщиками.
Богатства, накопленные поколениями пловдивских семей, полноводным потоком потекли в карманы Мурада. Благодаря этому покушению он сколотил свой первый серьезный капитал.
Однако он понимал, что бесконечно так продолжаться не может.
И действительно: вскоре пришло письмо из Стамбула.
За длинными вежливыми фразами крылся простой смысл: русские оказывают дипломатическое давление, расследование пора сворачивать.
Мурад и без подсказок знал, что в Стамбуле уже дали слабину.
К счастью, он успел собрать достаточно денег. Закончить можно, но перед финалом стоило собрать последний урожай.
Он вызвал своих верных помощников – Османа Нури и Топора.
— Осман Нури-бей, пусть ваши люди поднажмут. Проверяйте не только богачей, но и вообще всех болгар в городе.
— Завтра вечером расследование должно быть полностью прекращено. На этом и закончим, — Мурад поставил задачу подполковнику.
— Понял, ваше высочество!
Осман Нури прекрасно уловил подтекст: эта ночь и завтрашний день – время последней, самой яростной жатвы.
Приняв приказ, он спросил:
— Ваше высочество, а что делать с теми, кто уже в темницах? Мы схватили больше трехсот человек, а к завтрашнему дню их будет под семьсот.
— Хм… Топор, что скажешь? — Мурад повернулся к главе разведки.
Тот уверенно шагнул вперед:
— Ваше высочество, обычно охранный полк расстреливает пленных партизан на месте. Оставлять их в живых – плодить угрозы. Я считаю, их всех нужно казнить!
— Топор, ты слишком радикален! — Осадил его Мурад.
Глава разведки выглядел так, будто в него вселился дух тирана, желающего полностью «очистить» Пловдив от болгар. — Казнь сотен людей разом вызовет слишком громкий резонанс. Ищи другой путь.
План Топора был неприемлем: во-первых, Мурад не был готов к такой бойне, во-вторых, это могло сорвать его план побега.
Сотня мусульманских жизней в империи могла пройти незамеченной, но сотни христианских душ – это мировой скандал!
Державы закрывали глаза, пока Мурад грабил болгар, используя предлог с покушением, но массовые убийства – совсем другое дело.
Западные страны тут же вмешались бы под предлогом защиты прав человека – это их старая добрая традиция.
— Не беспокойтесь, ваше высочество, я возьму исполнение на себя. Никто не узнает, — продолжал настаивать Топор.
— Топор, я сказал: убивать нельзя, — на этот раз Мурад отрезал жестко.
Поняв, что от фанатика здравой мысли не дождешься, он снова обратился к подполковнику:
— Осман Нури-бей, твое мнение?
Тот немного подумал и произнес:
— Ваше высочество, я предлагаю выслать их. Раз они причастны к покушению на вас, изгнание выглядит вполне законным.
— Изгнать их за пределы Восточной Румелии? Это дельная мысль, — кивнул Мурад. — Я проконсультируюсь с муфтием и судьей. Если это не противоречит законам, так и поступим.
Под муфтием Мурад имел в виду Фатиха, главного законника Пловдива.
Разобравшись с узниками, принц снова посмотрел на Топора:
— А как дела у Армии независимости?
— Их вожак Генад в руках людей Османа Нури. Наверняка у них сейчас полный хаос?
Топор подтвердил:
— Именно так. Без Генада эти юнцы – как овцы без пастуха. Они даже пытались просить меня помочь вызволить их лидера.
Мурад усмехнулся: чем глупее враг, тем лучше.
— Я уже фактически взял под контроль их ячейку в Пловдиве. Есть недовольные, но убрать их – вопрос времени, — продолжал Топор. — И еще: ваше высочество, рядовых можете высылать, но Генада нужно казнить обязательно!
— Знаю, — холодно отозвался Мурад. — Генад умрет, не сомневайся.
Он не был настолько великодушен, чтобы прощать того, кто едва не всадил в него пулю.
После совещания Осман Нури вихрем вылетел из резиденции, ведя солдат на последний штурм кошельков горожан.
Мурад же вызвал к себе муфтия Фатиха и городского судью.
— Я намерен изгнать пособников покушения, а двоих главных заговорщиков отправить на виселицу. Это возможно? — Спросил он.
— Обряды и догматы это не нарушает, — ответил муфтий Фатих.
Судья добавил:
— Было бы идеально провести это через формальное судебное разбирательство.
Намек был ясен: нужно соблюсти приличия.
— Разумеется, я самый законопослушный человек в мире! — Улыбнулся Мурад. — Пусть все подсудимые пройдут через суд. Главарям – петлю, остальным – каторгу и изгнание.
…
Спустя сутки буря в Пловдиве стихла. Солдаты Османа Нури прекратили рейды.
Затем здание суда заполнилось людьми. Судья, словно рабочий у конвейера, штамповал приговоры один за другим.
Судья был человеком Мурада, присяжные – людьми Мурада, свидетели – тоже его людьми.
Проиграть в такой ситуации было невозможно!
Как и было задумано, Генад и его напарник отправились на виселицу, прочие получили разные сроки с последующим изгнанием.
После этой истории авторитет Мурада в Пловдиве укрепился окончательно: теперь никто не смел смотреть на принца-губернатора свысока.
http://tl.rulate.ru/book/159136/9947648
Готово:
