Глава 17. Зависть
Испепелив взглядом паясничающего Хошими, Итачи с тяжелым вздохом опустился на стул.
И тут наступила очередь самого виновника торжества.
Хошими поднялся плавно, без резких движений. На его губах играла легкая, почти безмятежная улыбка. Он обвел класс взглядом и спокойно произнес:
— Я — Хьюга Хошими. Тоже из клана Хьюга, но из Побочной Ветви. Хобби у меня нет. А мечта… — он сделал театральную паузу, глядя куда-то поверх голов. — Пожалуй, я хочу, чтобы клан Хьюга однажды вознесся и встал над небесами!
Сотай, который, как ни крути, все же приглядывал за своим телохранителем, удивленно вскинул брови. Такая амбициозность была неожиданной. «Надо же, — подумал он. — Талантом парень не блещет, но вот дух и преданность клану у него на высоте. Похвально».
Итачи же посмотрел на соседа долгим, проницательным взглядом. Что-то в словах Хошими царапнуло его слух. Интуиция подсказывала: здесь что-то не так.
Он прекрасно знал о жестокой кастовой системе Хьюга, о разделении на Главную и Побочную семьи. Он знал, что жизнь Побочной Ветви полностью, рабски зависит от воли Главной. Обычно, в таких условиях рождается не гордость, а глухая, черная ненависть.
Слышать о величии клана от того, кто носит на лбу проклятую печать раба, было странно. Такие слова подошли бы наследнику вроде Сотая, но от простого члена побочной ветви это звучало… неестественно.
«Впрочем, — одернул себя Итачи, — может, я слишком подозрителен? Может, у него действительно такая высокая сознательность и преданность?»
Он решил, что стоит пересмотреть свое отношение к этому назойливому Хьюге. Возможно, за маской шута скрывается глубокая натура.
Но не успел Итачи закончить эту мысль, как Хошими плюхнулся обратно на стул, тут же наклонился к нему и, с видом заговорщика, прошептал:
— Ну как? Круто прозвучало, да? Я эту фразу три дня перед зеркалом репетировал!
Хрустальный замок уважения, который Итачи только начал строить в своей голове, с грохотом рассыпался в пыль. Лицо юного Учихи вытянулось, сменяя гамму эмоций от недоумения до разочарования.
«Конечно. На что я вообще надеялся? Это же Хошими», — мысленно выругался он.
Впрочем, так даже легче. Теперь, когда иллюзии развеялись, можно было снова относиться к соседу как к досадному недоразумению, недостойному серьезного внимания. Для Итачи Хошими снова перешел в разряд насекомых.
Остаток дня прошел в тумане рутины — организационные вопросы, выдача учебников. Как только прозвенел звонок, возвещающий об окончании занятий, Итачи быстро собрал вещи и выскользнул из класса, желая поскорее оказаться дома.
Однако, стоило ему отойти от Академии на пару кварталов, как шестое чувство тревожно зазвенело.
За ним следили.
Не спрашивайте, как пятилетний ребенок это понял. Война — лучший учитель, а Итачи успел хлебнуть её ужасов сполна. К тому же, уроки отца не прошли даром. Он не стал паниковать или резко оборачиваться. Сохраняя внешнее спокойствие, он лишь слегка ускорил шаг, нырнул в переулок, потом еще в один, пытаясь запутать преследователя.
Но «хвост» не отпадал. Более того, расстояние между ними неумолимо сокращалось.
Сердце Итачи забилось быстрее. Рука медленно, незаметно скользнула в сумку с нинку, пальцы нащупали холодную сталь сюрикена. Он был готов к бою.
В тот момент, когда он уже собирался резко развернуться и метнуть оружие, знакомый, раздражающий голос прозвучал прямо над ухом:
— Итачи-чан! Куда ты так летишь? Пожар где-то?
В ту же секунду на его плечо легла рука. Горячее дыхание коснулось затылка.
Итачи замер. Медленно, словно ржавый механизм, он повернул голову. Ну конечно. Кто же еще. Хошими.
Кулак Итачи сжался сам собой. Ярость, горячая и острая, подступила к горлу. Ему захотелось ударить. Просто врезать этому наглому лицу со всей силы. Но воспитание аристократа Учиха, вбитое в подкорку, сработало как предохранитель. Он лишь стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном.
— Ты… — процедил он сквозь зубы. — Зачем ты преследуешь меня?
Итачи замер, ожидая ответа, но пальцы все еще сжимали рукоять сюрикена в сумке. Доверия к этому типу не было никакого.
— Преследую? Вот еще! — фыркнул Хошими, словно его обвинили в чем-то нелепом. — Мы просто идем в одном направлении. Я же никогда не был в квартале Учиха, а мне туда надо. Ты мой проводник! Забыл, что ли? Твой отец сегодня утром обещал мне технику С-ранга! Или ты думал, я позволю вам, Учиха, соскочить с долга?
На лбу Итачи вздулись две отчетливые венки. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не заорать.
Почему, ну почему самые обычные слова в устах этого парня звучат так, что хочется убивать?
И эта его беспардонность! Он Хьюга! Член гордого, замкнутого клана! А ведет себя как базарный торговец, который идет выбивать долги у конкурентов. Припереться в логово извечных соперников — Учиха — ради какого-то паршивого дзюцу С-ранга? Это… это так низко! Это совершенно не по-хьюговски!
Но, к сожалению, это была правда. Отец действительно обещал. И обещал он это ради Итачи.
Мальчик сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бушующий внутри ураган. Он чувствовал, как стремительно стареет. Всего несколько часов общения с Хошими, а ощущение такое, будто прошли годы каторги. Мысль о том, что этот кошмар будет продолжаться каждый день в школе, вызывала приступ экзистенциального отчаяния.
«Терпение, — напомнил он себе мантру шиноби. — Ниндзя — это тот, кто терпит».
Это немного помогло. Итачи вернул на лицо привычную маску холодного безразличия.
— Хорошо, — сухо бросил он. — Клан Учиха всегда держит слово. Мы не опускаемся до обмана из-за такой мелочи. Иди за мной.
Они двинулись дальше.
Миновав несколько оживленных улиц, они подошли к территории клана Учиха. Хошими, впервые оказавшийся здесь, не смог сдержать удивленного свиста.
Перед ним раскинулся настоящий город в городе. Масштабы поражали. Старинные здания с гербами в виде веера, широкие улицы, атмосфера силы и порядка. Это место дышало историей и могуществом. Даже Хьюга, со всем их снобизмом, выглядели на этом фоне бледнее.
Вокруг сновали люди. Хошими чувствовал их чакру. Многие из тех, кто проходил мимо, заставляли его внутренний радар опасности тревожно пищать. Это были элитные бойцы. Учиха, пробудившие Шаринган.
В мире ниндзя Учиха действительно были любимцами богов. Их кеккей генкай был читерством чистой воды. Стоит пробудить глаза — и ты уже, по сути, Чунин. Два томое — твердый Чунин, почти Джоунин. Три томое — элита, уровень Джоунина и выше.
Пробуждение глаз не просто давало новые способности, оно качественно меняло саму чакру, делая её мощнее, темнее, плотнее. Рост силы был взрывным.
Конечно, цена была высока — сильное эмоциональное потрясение. Но результат того стоил. Сейчас в клане была почти тысяча активных шиноби. Несколько десятков обладателей трех томое. Это была армия, способная в одиночку сокрушить небольшую страну.
Положа руку на сердце, Хошими завидовал.
Оба клана — потомки богов, у обоих есть Великие Глаза. Но, черт возьми, почему Учиха досталось все самое вкусное?
Бьякуган… ну да, он видит далеко. Но его эволюция — это тупик. Либо ты обычный глазастый парень, либо, если повезет раз в тысячелетие, получаешь Тенсейган. Пропасть между этими стадиями непреодолима. Если бы не его «Система» с очками опыта, Хошими вообще не знал бы, развивается его додзюцу или стоит на месте.
А Шаринган? Это же лестница в небо! Одно томое, два, три… Мангекё… Вечный Мангекё… Риннеган! Каждый шаг — это качественный скачок, новая сила, новые горизонты. Путь развития четок и понятен.
И самое главное. В клане Учиха ценили силу. Здесь не было «Птицы в Клетке». Здесь не клеймили своих детей как скот, обрекая их на рабство только за то, что они родились на пять минут позже брата. Если ты талантлив — клан даст тебе все ресурсы для роста.
Эта культура уважения к силе — то, чего гниющие в своем консерватизме Хьюга никогда не поймут.
«Эх, родись я Учихой… — с тоской подумал Хошими. — Я бы развернулся на полную. Никаких пряток, никакой игры в дурачка. Я бы стал монстром».
Но история не знает сослагательного наклонения.
http://tl.rulate.ru/book/159021/9978415
Готово:
