Мэн Жуюнь продолжила свой рассказ госпоже Цюй:
— Как её тётя, я растила Цзяоцзяо как родную дочь, считала её своей кровиночкой, ни капли эгоизма во мне не было.
— Но в этом ребёнке, не знаю, то ли от природы сидит дух противоречия… До восьми лет она была ещё послушной, но потом, в переходном возрасте, случайно узнала, что я ей не родная мать, и её как подменили. Я тогда была беременна третьим ребёнком… она столкнула меня с лестницы, и у меня случился выкидыш.
— У меня было сильное кровотечение, я чуть не умерла. Но я подумала: она ведь ребёнок моей сестры, ещё маленькая, ничего не понимает. И даже после такого я её простила. Но Вэньтао не смог этого принять. В гневе он отправил её учиться за границу. Мы и так планировали отправить её на учёбу за рубеж, чтобы она получила лучшее образование, так что мне пришлось согласиться.
— Но ей тогда было всего десять, я очень за неё переживала. Приставила к ней телохранителей и нянек, купила там дом, чтобы за её безопасностью постоянно следили…
— Но она росла далеко от нас, а мы с Вэньтао постоянно были заняты. За границей она наобщалась со сверстниками из других стран, нахваталась вольных идей, дурных привычек. Когда мы спохватились, было уже поздно. Я ведь ей не родная мать, не могу ни ударить, ни отругать, приходилось во всём потакать, и это её окончательно избаловало.
В этот момент, видя, что госпожа Цюй и остальные члены семьи слушают её с неподдельным интересом, Мэн Жуюнь ещё больше вошла в роль. Она с деланой скорбью вздохнула и продолжила:
— Когда она вернулась после учёбы, то бездельничала. Я специально вложила деньги и открыла для неё ветеринарную клинику. Но ей всё было мало, она требовала ещё денег, относилась к нам отвратительно, у меня от неё все нервы истрепались. Но я и это стерпела. Самое ужасное, что она во всём стала переходить дорогу нашей Аньвэнь.
— С самого детства она любила отбирать у Аньвэнь вещи, дралась, была настоящей задирой. А теперь, когда увидела, что наша Аньвэнь выходит замуж, да ещё и за такого выдающегося мужчину, как А-Ли, её снова заела зависть.
— То скандальное видео на помолвке Аньвэнь… мы потом обратились в полицию, и следствие давно установило, что это сделала Цзяоцзяо.
Госпожа Цюй удивлённо нахмурилась.
— …
Мэн Жуюнь продолжала сокрушаться:
— Но она всё-таки член нашей семьи. Чтобы не выносить сор из избы и не портить ей будущее судимостью, мы с Вэньтао решили не раздувать скандал и отозвали заявление.
— А что касается того видео… женщина на нём — это сама Цзяоцзяо… Она за границей вела очень распутный образ жизни, связалась с дурной компанией… Сняла такое видео, а потом с помощью технологии ИИ-замены лиц наложила лицо нашей Аньвэнь. В итоге пострадала репутация вашей семьи, и, честно говоря, мне до сих пор очень стыдно…
Сказав это, Мэн Жуюнь всхлипнула. Её глаза покраснели, на лице отразились скорбь и бессилие. Слезы хлынули ручьём — актёрская игра оскаровского уровня…
— Эх, не ожидала я такого, — госпожа Цюй тогда на помолвке лишь мельком увидела то видео и не стала вглядываться, поэтому поверила в эту версию.
Мэн Жуюнь промокнула глаза салфеткой.
— Это ведь наш семейный позор. Я просила Сичжи не рассказывать вам правду, чтобы сохранить Цзяоцзяо лицо, она ведь ещё молодая, ей замуж выходить. Но сегодня, когда я увидела, как она в одиночку пришла к вам домой скандалить, я больше не смогла молчать. Поэтому, госпожа, я приношу вам свои извинения. Мы с Вэньтао плохо воспитали дочь…
— Ничего, — вздохнула госпожа Цюй. — У меня об этой девочке сложилось неплохое впечатление, по крайней мере, как ветеринар она показалась мне профессионалом. В остальном судить не берусь.
Как бы то ни было, выслушав эту историю, госпожа Цюй постепенно простила Хэ Аньвэнь скандал с видео и поверила в её «невиновность».
А Хэ Вэньтао, хоть и знал, что Мэн Жуюнь всё выдумала, промолчал. Эта ложь помогала сохранить его репутацию и репутацию всей семьи Хэ, а также развеять сомнения семьи Цюй.
Все эти годы он был поглощён своей работой, а всеми семейными делами, связями и его собственным имиджем занималась Мэн Жуюнь. Он не хотел в это вмешиваться.
Что до Хэ Аньвэнь, то она хоть и сидела за столом, мыслями была далеко. Она думала об уходе Цюй Дунли, о том, что Хэ Цзяоцзяо у всех на виду, в уборной дома Цюй, занималась с ним грязными делишками… Она незаметно сжала кулаки, её глаза наполнились горечью и ненавистью…
Тем временем Хэ Цзяоцзяо.
Вернувшись домой, она скинула туфли, разделась, почистила зубы и встала под душ.
Стоя под струями воды, она прокручивала в голове события сегодняшнего дня, и на душе было неспокойно.
Она не понимала, что на уме у этого мужчины.
Знала лишь одно: её чувства к нему начали меняться… Раньше, думая о нём, она хотела только секса. А теперь… теперь она просто хотела его видеть. Хотела прямо сейчас сорваться и поехать к нему!
Но она тут же поняла, насколько «опасно» это состояние.
Она видела в нём орудие мести, а он в ней — игрушку для утех. Если она позволит этим чувствам захлестнуть себя, если возомнит, что сможет получить от него эмоциональную отдачу, всё закончится очень, очень плохо…
Закрыв глаза, она бездумно наслаждалась горячими струями воды, пытаясь отогнать прочь ненужные мысли…
На следующее утро она была в своей ветеринарной клинике, проверяла новую партию лекарств.
После недавнего инцидента с гибелью питомца она стала намного осторожнее. Каждую партию препаратов она закупала и принимала лично. Установила ещё больше камер наблюдения, чтобы в любой момент следить за происходящим с телефона. А работали у неё теперь только проверенные, старые сотрудники.
Она провозилась до самого обеда. Тут в кабинет заглянула администратор Сяо Чжоу и сказала, что её спрашивает какая-то женщина.
Она вышла и увидела Хэ Аньвэнь.
Та была при полном параде: безупречный макияж, сумка Hermès за несколько миллионов для статуса. Но даже это не могло скрыть её измождённый вид. Во взгляде сквозили уныние, мрак и затаённая злоба…
— Говори по существу, у меня на тебя всего две минуты, — нетерпеливо бросила Хэ Цзяоцзяо.
Хэ Аньвэнь медленно подошла к ней.
— Я хочу серьёзно поговорить с тобой о Цюй Дунли.
http://tl.rulate.ru/book/158952/9778880
Готово:
