Услышав слова полицейского, Хэ Цзяоцзяо на мгновение оцепенела.
«Значит, в глазах этого человека больше года нашей близости были лишь „сексуальным партнерством“? Никаких намеков на чувства, никаких „влюбленных“, никакой „пары“…»
Хотя это и было правдой, хотя они уже давно разорвали все связи, услышать собственными ушами, как он официально подтверждает полиции такой статус их отношений… В груди всё равно что-то болезненно ёкнуло.
Сначала она хотела поспорить с офицерами, но, вспомнив о связях семьи Цюй, поняла: любые её возражения станут лишь очередным само унижением. Не желая больше иметь ничего общего с этим мужчиной, она быстро поставила подпись и покинула участок.
*
Тем временем у Цюй Дунли.
Проведя трое суток в камере предварительного заключения и наконец вернувшись на свою виллу, он не мог заставить себя работать. Погруженный в пучину бесконечной тоски, он в ту же ночь напился до беспамятства.
Лишь к вечеру следующего дня, придя в себя, он решил поехать в больницу навестить Цюй Синчжоу.
Подойдя к палате, он не стал входить сразу, а лишь тихо заглянул внутрь. Цюй Синчжоу уже поднялся с постели и, опираясь обеими руками на костыли, изо всех сил пытался тренироваться в ходьбе.
Благодаря почти двухмесячному уходу первоклассной медицинской команды, травмы парня не зажили окончательно, но он уже мог заставить себя сделать несколько шагов и нормально питаться. Однако для того, чтобы полностью вернуть того солнечного и активного юношу, каким он был раньше, потребовалось бы еще больше полугода.
Сделав несколько шагов, Цюй Синчжоу явно выбился из сил. Ноги не слушались, и он с глухим стуком рухнул на пол.
Цюй Дунли тут же рванулся вперед, наклоняясь, чтобы помочь ему подняться.
Но стоило Цюй Синчжоу увидеть, кто перед ним, как он с отвращением оттолкнул мужчину:
— Сколько раз повторять, чтобы ты не смел показываться мне на глаза?! Ты что, тупой?
С момента аварии Цюй Синчжоу не отпускал свою «ненависть» к Цюй Дунли. Когда он не мог говорить, он сверлил его полным ярости взглядом; когда заговорил – осыпал проклятиями, наотрез отказываясь принимать извинения или подпускать к себе.
Ради скорейшего выздоровления племянника Цюй Дунли терпел.
Обычно он приходил вместе с остальными членами семьи раз в несколько дней. На враждебность парня он не реагировал, списывая всё на детский каприз.
В этот момент Цюй Дунли снова сдержался и, движимый заботой, попытался силой поднять Цюй Синчжоу.
— Пошел вон! Не трогай меня! — Парень снова отбил его руки. Глаза его полыхали гневом. — Ты лицемер до мозга костей! Даже не надейся, что я тебя прощу! До конца жизни мы с тобой враги!
Цюй Дунли замер. Около минуты он сверлил племянника тяжелым взглядом, и вдруг его лицо изменилось. Оно стало пугающим.
Стиснув зубы, он резко выпрямился и с яростью пнул стоящий рядом стул – тот с грохотом отлетел в сторону. Следом он одним взмахом руки смет со стола все вещи, разбрасывая их по полу.
В этот момент к дверям палаты как раз подошли старая госпожа Цюй и Шэнь Сичжи. Увидев этот хаос и разбитые вдребезги предметы, обе замерли от ужаса.
Цюй Синчжоу тоже оторопел, глядя на этот внезапный взрыв ярости и искаженное лицо дяди.
Цюй Дунли выхватил костыли из рук племянника и отшвырнул их в угол. С грубой силой он вздернул парня за шиворот, приблизив свое лицо к его лицу. Его глаза были налиты кровью, а слова вылетали сквозь плотно сжатые зубы:
— Цюй Синчжоу, я тебя предупреждаю: не наглей! Твой папаша вынес боли не меньше твоего! И не хрен думать, что весь мир тебе задолжал! За твою гребаную наивность я заплатил в тысячу раз больше, чем ты!
Опешивший от этого срыва, Цюй Синчжоу долго не мог вымолвить ни слова, лишь продолжал в ярости смотреть дяде прямо в глаза.
— Что ты творишь?! А ну отпусти его!
Шэнь Сичжи, у которой сердце кровью обливалось за сына, подбежала и оттолкнула Цюй Дунли. Осторожно усадив Цюй Синчжоу на кровать, она принялась осыпать деверя проклятиями.
Старая госпожа Цюй, придя в себя, вошла в комнату и, схватив Цюй Дунли за руку, прикрикнула:
— Снова ты здесь бесишься? Не видишь, что А-Чжоу только пошел на поправку?!
— Вот именно! — Едко вставила Шэнь Сичжи. — Мама, вы разве не заметили? А-Ли совсем с катушек слетел. Днем в компании орет на руководство, вечером нам дома рожи строит. А на днях его вообще под стражу взяли за черт знает какие грехи. Теперь вот на нашего А-Чжоу бросается… Словно бес в него вселился!
Цюй Дунли, выплеснув ярость, уже вышел из палаты в гостиную. Он достал сигарету и сделал несколько глубоких затяжек, пытаясь унять клокочущую в груди горечь.
Старая госпожа Цюй мрачно оглядела погром и тяжело вздохнула. Подойдя к кровати, она принялась успокаивать внука:
— А-Чжоу, столько времени прошло, хватит уже винить дядю. Ради тебя он давно оборвал все связи с той женщиной, он дорожит вашей семьей. Сделай шаг навстречу, помирись с ним. Перестань вести себя как ребенок, в семье не должно быть таких обид.
Цюй Синчжоу лишь презрительно хмыкнул:
— «Оборвал связи»? Если бы это было так, его бы не обвиняли в изнасиловании. Хватит меня за идиота держать. Он только вид делает, а за спиной продолжает творить всякую мерзость.
Шэнь Сичжи и старая госпожа Цюй застыли в недоумении.
— Откуда… ты об этом узнал? — Удивленно спросила мать.
Цюй Синчжоу откинулся на подушки и закрыл глаза, раздраженно бросив:
— Утром Хэ Аньвэнь написала в WeChat, слово за слово и выболтала… Оказывается, он до сих пор не дает покоя Хэ Цзяоцзяо. Я же говорю: он лицемерная, тошнотворная тварь!
Старая госпожа Цюй потеряла дар речи от возмущения.
Шэнь Сичжи с презрением добавила:
— Ну, тут твоего дядю винить нельзя. Это та маленькая лисица никак не отвяжется, вечно ищет способы вцепиться в него. Забудь ты об этой дрянной девке, скорее поправляйся и начинай новую жизнь! Обещаю тебе: как только встанешь на ноги, я не буду лезть в твою личную жизнь. Выбирай кого хочешь, поддержу любую – лишь бы это была не Хэ Цзяоцзяо!
— Всё, хватит, вы достали меня! Вон отсюда! — Цюй Синчжоу зажмурился. — Я хочу побыть один в тишине. Чтобы никто не смел меня беспокоить!
В гостиной Цюй Дунли уже докурил. Эмоции немного улеглись, но на душе легче не стало. Вспомнив, что в компании его ждет гора проблем, он решил уйти.
У самого лифта двери открылись, и на него чуть не налетела Хэ Аньвэнь.
— А-Ли? — Вчера она узнала, что он вернулся из полиции, писала ему, звонила, но он не отвечал. Встретив его здесь, она не скрывала волнения. — Ты тоже пришел навестить А-Чжоу?
Цюй Дунли не собирался с ней разговаривать, но, вспомнив подслушанный в палате разговор и поняв, чьих рук это дело, он остановился. Он поднял глаза и в упор посмотрел на неё холодным, пронизывающим взглядом.
— Пойдем туда, — бросил он, отводя глаза и направляясь в сторону укромного угла коридора. — Мне нужно с тобой поговорить.
Конец.
http://tl.rulate.ru/book/158952/12352495
Готово:
