— Не беспокойся.
— Сейчас я всего лишь 3D-проекция.
— Проклятая проекция, ради которой мне пришлось заранее торчать перед камерой и нести всякую чепуху, обращаясь к пустоте, чтобы запись наконец-то была готова.
Человек в белом халате задрал голову и широко улыбнулся Чэн Ци, обнажив желтые от табака зубы.
Чэн Ци замер. Принцип работы 3D-проекций был ему ясен. Но его крайне поразило другое: как у столь уважаемого ученого, как Хо Линьчжун, манера речи могла быть настолько... приправлена крепкими словечками?
— Да, я и сам нахожусь здесь.
— «Я» могу проводить тебя к себе настоящему.
— А заодно устрою тебе небольшую экскурсию по Центру изучения мюонов.
С этими словами Хо Линьчжун засучил рукава халата, обнажив руки, полностью покрытые татуировками. Он выудил из кармана пачку сигарет, ловко щелкнул зажигалкой Zippo и глубоко затянулся. На его лице отразилось истинное блаженство, после чего он неспешно зашагал вперед.
"Ученый с татуировками во всю руку? Манера курить была одновременно щегольской и... какой-то бандитской".
Чэн Ци во все глаза смотрел на идущую впереди проекцию, находя профессора Хо личностью весьма неординарной.
— Не принимай близко к сердцу. В молодости я учился за границей, немного сбился с пути и несколько лет ошивался на улицах, — Хо Линьчжун продолжал идти. — Ученые, черт возьми, тоже люди. К тому же, прошлое — это прошлое, а сейчас — это сейчас.
Чэн Ци молча кивнул.
— Мюон, также известный как μ-частица.
— Это фундаментальная элементарная частица.
— Она обладает уникальными квантовыми свойствами. Ее спин равен 1/2, а существование и поведение описываются квантовой теорией поля.
— Мюон несет один отрицательный заряд, а его масса в 207 раз превышает массу электрона — около 105,6 МэВ/c². Его можно считать своего рода «сверхтяжелым» электроном.
— Шестнадцать лет назад я окончательно помешался на мюонах.
— Изначально моей целью была разработка принципиально нового источника энергии.
Хо Линьчжун, не вынимая сигареты изо рта, внезапно начал сыпать научными фактами и сложными терминами.
— Это нестабильная частица. В состоянии покоя среднее время ее жизни составляет всего 2,2 микросекунды.
— Яркая, но мимолетная.
— Моя уверенность возросла, когда шесть лет назад мы совершили грандиозный прорыв: мы изобрели сферическую ловушку с мощным магнитным полем, способную удерживать мюоны в строго определенном пространстве.
В этот момент Хо Линьчжун остановился. Он запахнул халат, упер руки в бока и посмотрел на конференц-зал слева.
В пустом зале внезапно вспыхнула другая 3D-проекция. На ней множество молодых ученых радостно кричали и обнимались.
— Удержали!
— Мы наконец-то поймали мюон!
Хо Линьчжун, казалось, тоже погрузился в те светлые воспоминания, и на его губах появилась легкая улыбка.
— К сожалению, за последующие десять лет мы не продвинулись ни на шаг.
Лицо проекции Хо Линьчжуна помрачнело, он сделал яростную затяжку.
— На нас оказывали колоссальное давление. Коллеги высмеивали нас, научные сообщества строили козни, а инвесторы один за другим отзывали финансирование!
В соседнем офисе возникла еще одна сцена — проекция спустя десять лет. Молодые ученые выглядели изможденными, с глубокими темными кругами под глазами и засаленными волосами.
— Лично я питал абсолютную веру в мюоны.
— Я подбадривал их, утешал, но в глубине души знал, что они на пределе.
Проекция профессора двинулась дальше по коридору.
— Я считал, что мюоны связаны с самим актом творения, с фундаментальной основой Вселенной. В моем сердце жила непоколебимая убежденность: если полностью обуздать мюонные технологии, уровень человеческой цивилизации совершит невероятный скачок!
— Десять лет я проводил всевозможные эксперименты и катализации.
— Во время одного из опытов произошел несчастный случай. Я потерял сознание после взрыва.
— Но мне показалось, что в тот миг мое сознание было всосано в само время.
— Я словно пронесся через девяносто три миллиарда световых лет Вселенной и оказался в изначальной сингулярности.
— Там я увидел число.
— Двадцать четыре.
— Я не знал, что это такое и что оно значит.
— Но тот трепет, который я испытал, то чувство, когда каждая пора на теле раскрывается... Это заставило меня преисполниться бесконечного благоговения. В тот момент моя решимость развивать мюонные технологии стала стальной.
— А потом...
— Я увидел тебя.
С этими словами Хо Линьчжун медленно обернулся и посмотрел прямо на Чэн Ци.
В это мгновение Чэн Ци почудилось, будто взгляд профессора пронзает таинственную пустоту и незримую реку времени. Он словно смотрел на него из другого мира, из иного пространства-времени.
— Я увидел, как ты нашел глубоко зарытый Центр изучения мюонов на превратившейся в пустошь Земле.
— Я видел твое лицо и твоего робота.
— Я знал...
Голос Хо Линьчжуна звучал твердо и пронзительно.
— ...Что ты придешь из будущего.
Чэн Ци почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он широко раскрыл глаза. "Значит, он установил мне права доступа еще сто лет назад?"
Но тут Чэн Ци осознал одну вещь. У этой 3D-проекции не было функции интерактива. Это была лишь заранее записанная последовательность кадров. Профессор говорил сам с собой, а его «взаимодействие» с гостем было возможным лишь потому, что век назад он действительно «увидел» будущего Чэн Ци. Он запомнил его движения, и сейчас происходил своего рода межпространственный диалог.
— Когда я очнулся и рассказал другим о чудесах мюонов...
— Черт возьми, мне никто не поверил!
— Даже мой лучший друг, Великий лекарь Сун из Института генетики 53-го района, и тот поднял меня на смех!
Хо Линьчжун так сильно сжал зубами фильтр сигареты, что тот деформировался. Он двинулся дальше и свернул в длинный узкий коридор.
— Ну и что, что я когда-то был уличным хулиганом?
— Какая разница, что меня ненавидит всё научное сообщество? Я служу не им!
— Моя цель...
— Она может показаться смешной, но она велика.
— Знания бесполезны, если они не служат человечеству.
— Рано или поздно люди столкнутся с энергетическим кризисом.
— Эффективный и стабильный новый вид энергии — единственная надежда человечества, единственная!
— Пусть я не могу стать факелом...
В глазах Хо Линьчжуна вспыхнул особый огонь.
— ...Но я готов сгореть дотла, превратившись в крошечную искру, которая зажжет свет познания для будущих поколений.
На стенах коридора снова ожили проекции. Сотрудники института куда-то спешили, пол был завален документами, люди упаковывали всё, что могли унести. Военные с оружием в руках проверяли помещения. Хо Линьчжун закурил вторую сигарету, и на его лице отразилась глубокая печаль.
— Ты видишь: на моей Земле ресурсы истощены. Все улетают, и Центр изучения мюонов не исключение.
— На самом деле, нам некуда было идти. Даже на других планетах нас ждало бы поглощение или расформирование.
— Но будет ли межзвездное путешествие человечества легким?
— Хватит ли существующих энергетических технологий?
Хо Линьчжун нахмурился.
— У меня осталось мало времени.
Чэн Ци смотрел на эти кадры. Это был период Великого переселения человечества.
— Но я заключил пари с теми чистоплюями, моими противниками. Тогда они решили, что я шучу.
Мужчина сплюнул сигарету и внезапно усмехнулся.
— Я сказал: «Я, Хо Линьчжун, ни на шаг не покину этот центр, пока проклятые мюоны не дадут человечеству технологию, которую можно использовать».
В этот момент 3D-проекция Хо Линьчжуна остановилась.
Он стоял перед дверью кабинета, на которой была четко видна табличка: «Профессор Хо Линьчжун».
Чэн Ци внутренне подобрался. Только что проекция сказала, что отведет «меня» ко «мне». Значит, физическое тело профессора находится за этой дверью. Невольно в сердце юноши родилось глубокое уважение. Профессор не ушел. Он не бросил Землю. Даже когда все улетели, он остался здесь ради обещания, которое другие считали нелепой шуткой. Его манеры могли быть грубыми, как у бандита, но душа была гордой и непокорной. В нем жила яростная страсть к познанию и чувство долга перед будущим. Мудрость предков была права: никогда нельзя судить о человеке по его внешности.
Чэн Ци глубоко втянул воздух и медленно толкнул дверь кабинета.
Внутри ярко горел свет, а в воздухе беззвучно кружились частицы, похожие на пух. 3D Хо Линьчжун бросил окурок на пол, придавил его подошвой и «открыл» дверь из своего времени.
— Входи.
Он с улыбкой шагнул внутрь.
— Я вижу тебя из будущего, но у меня нет чувства времени. Я не знаю, через сколько лет ты нашел это место.
— Ну что, видишь меня будущего?
— Насколько этот старик постарел?
— Сделал ли он прорыв в изучении мюонов?
Чэн Ци стоял в дверях, глядя в чистый, прибранный кабинет. В центре стоял массивный письменный стол. А в кресле за столом сидел скелет.
http://tl.rulate.ru/book/158913/9781251
Готово:
