Увидев, что сестра наконец-то нашла ему применение, Наньгун Шэн закивал так энергично, словно курица, клюющая зерно. Он с готовностью взялся за ручки тележки, а затем принялся жадно, большими кусками, поглощать предложенный паровой хлеб.
Ян Жолань, держа свой маньтоу в руках, не спешила есть. Сначала она развязала тканевый мешок, заглянула внутрь, затем проверила плетёную корзину. Убедившись, что они доверху набиты зерном и припасами, она с облегчением выдохнула и только тогда поднесла еду ко рту.
С таким запасом провизии их жизнь в ближайшие дни должна стать намного легче. К тому же, сегодня Аньшань открыто тратила деньги на глазах у всех. Поскольку многие беженцы тоже закупились зерном, их семья перестала быть единственной мишенью, что делало ночлег куда более безопасным.
Единственное, что тревожило мать — сколько же денег осталось у дочери после таких щедрых покупок?
Пока Второй брат толкал тележку, Наньгун Аньшань отстала немного назад и подошла к Цао Чжэнье и её дочери. Она сунула каждой по большому белому маньтоу.
— Ешьте, тётушка Цао, Бин-эр, — настаивала она, видя, что женщина хочет отказаться. — Я купила много, у нас зерна в достатке. Не обижайте меня отказом.
Мальчик Тайлэ сказал, что Цао Чжэнья — человек, достойный доверия. Небольшая инвестиция в виде еды могла принести большие дивиденды в будущем. Если Аньшань придётся отлучиться на поиски пропитания, лишняя пара глаз, присматривающая за её слабой семьёй, будет совсем не лишней.
Цао Чжэнья и Бин-эр, рассыпаясь в благодарностях, приняли дар и тут же начали есть, едва не давясь от спешки и голода.
Идущая неподалёку старуха Цю видела всё. Её глаза налились кровью от зависти, когда она заметила, сколько зерна купила внучка, и как её семья и даже посторонние люди открыто едят дорогие паровые булки.
Если бы те десять лян серебра остались у неё, сейчас бы она, старуха Цю, наслаждалась мягким белым хлебом!
Наньгун Мяо, глотая слюну, тоже не выдержала и начала канючить:
— Матушка, мы с Инъин тоже хотим маньтоу. Посмотри на них!
Старуха Цю злобно зыркнула в сторону первой ветви семьи, но затем тяжело вздохнула:
— Вы же сами знаете: эту мерзкую девчонку сейчас лучше не трогать. Она слишком опасна. Потерпите. Обещаю, сегодня вечером я сварю кашу погуще, чтобы вы наелись досыта. Идёт?
Наньгун Мяо пришлось согласиться. Даже бабушка боялась подойти к Аньшань, что уж говорить о них. Лезть на рожон означало лишь напроситься на побои.
• • •
Колонна беженцев шла ещё около двух часов. Когда небо начало стремительно темнеть, окрашиваясь в сумеречные тона, староста Чжоу поднял руку, останавливая движение.
Он огляделся, и увиденное ему совсем не понравилось.
Местность была крайне неудачной: с двух сторон их зажимали отвесные скалы, образуя каменный мешок. Источников воды поблизости не наблюдалось, что затрудняло приготовление пищи. Но хуже всего было то, что ночёвка в таком месте могла быть смертельно опасной.
Несмотря на март, холод пробирал до костей. Здесь, в ущелье, гулял пронизывающий ветер. Если остаться тут на ночь, многие рискуют заболеть или замёрзнуть.
— Отец, мы остановимся здесь? — спросил Чжоу Чжэньян, старший сын старосты.
— Ради безопасности лучше пройти ещё немного, — покачал головой старик.
— Но уже темно, — возразил второй сын, Чжоу Чжэньюнь. — Мы не знаем, что ждёт нас впереди. Может статься, что там ещё опаснее, чем здесь. Ночью на дороге легко попасть в засаду или сорваться в овраг.
Староста задумался, поглаживая бороду.
— И то верно. Что вы предлагаете?
— Думаю, стоит спросить людей, — предложили сыновья. — Пусть народ решит.
— Согласен. Идите, опросите жителей.
Сыновья быстро вернулись с неутешительными вестями.
— Большинство валится с ног от усталости, — доложил Чжоу Чжэньян. — Услышав, что впереди неизвестность, никто не хочет идти дальше.
— К тому же, люди боятся идти в темноте, — добавил Чжоу Чжэньюнь. — Говорят, это слишком тяжело.
Староста Чжоу тяжело вздохнул:
— Что ж, быть по сему. Раз так, пусть все располагаются здесь. Отправьте людей за хворостом. Нужно разжечь костры поярче — это отпугнёт диких зверей и поможет согреться.
Сыновья кивнули и побежали передавать приказ.
Наньгун Аньшань тоже не горела желанием тащиться по ночной дороге, поэтому, услышав команду о привале, тут же приступила к обустройству лагеря.
Она отправила младших детей собирать ветки поблизости, а сама выбрала удачное место у скалы и растянула купленную в городе промасленную ткань, создав надёжный заслон от ветра.
Закончив с укрытием, она достала «огненную трубку» и ловко разожгла костёр.
На самом деле это была дешёвая газовая зажигалка из Системы. Конечно, она могла бы обменять её на аутентичное огниво, чтобы не вызывать подозрений, но комфорт был дороже. Огнивом ещё поди разожги, а зажигалка давала огонь мгновенно. Она просто прикрывала её рукой, имитируя использование трубки.
— Аньшань, откуда у тебя огненная трубка? — удивилась Ян Жолань. — Это ведь дорогая вещь.
— Купила в городе, — привычно отмахнулась дочь.
Когда огонь весело затрещал, Наньгун Аньшань достала котелок, промыла рис водой из бамбуковых туб и поставила вариться. Завтра предстоял тяжёлый переход, поэтому она решила варить не жидкую кашу, а полноценный рассыпчатый рис.
Пока еда готовилась, она раздала родным несколько кунжутных лепешек, чтобы те заморили червячка.
Цао Чжэнья, понимая, что семья Наньгун сама недавно бедствовала, старалась держать дистанцию. Она не хотела, чтобы люди думали, будто она прилипла к Аньшань ради еды, поэтому выбрала место для ночлега поодаль.
Увидев, что Аньшань направляется к ней с едой, женщина замахала руками:
— Аньшань, не нужно! У меня тоже есть котелок, я уже варю рис. Ешьте сами. У нас теперь есть запасы, мы сыты и даже собрали немного диких овощей по дороге. Не трать на нас продукты.
Видя её решительный отказ, Наньгун Аньшань не стала настаивать.
— Хорошо, тётушка Цао.
Она вернулась к своему костру.
Неподалёку кашеварила и старуха Цю. Она заставила внуков набрать охапку какой-то травы и теперь варила её вместе с рисом. Наньгун Мяо, заглянув в котелок, с облегчением отметила, что риса сегодня действительно больше, чем обычно. Значит, голодать не придётся.
Вскоре рис у Аньшань был готов. Она наполнила миски для каждого члена семьи, а затем, прикрывшись плетёной корзиной и пологом палатки от любопытных глаз, извлекла из Пространства главное блюдо вечера.
Семь жареных уток.
Увидев золотистую, лоснящуюся от жира птицу, вся семья замерла с открытыми ртами. Аромат специй и жареного мяса ударил в нос.
— Тсс! — Наньгун Аньшань приложила палец к губам, призывая к тишине. — Ешьте быстрее, пока никто не видит.
Она быстро раздала каждому по целой утке. Изголодавшиеся дети и взрослые набросились на еду.
Когда с основной трапезой было покончено, Аньшань незаметно пробралась к стоянке Второго дяди и жестом подозвала троих своих кузенов.
Едва дети подошли к её укрытию, как им в руки сунули по жирной утиной ножке.
— Ешьте скорее, — прошептала она. — И вот ещё две, спрячьте их и отнесите родителям. Пусть съедят тихонько, чтобы бабушка не видела.
Глаза детей засияли восторгом. Они жадно вгрызлись в мясо.
Перед глазами Аньшань всплыло сообщение:
【Накормить людей мясом. Получено: 1 очко заслуг. Общий баланс: 4 очка. Дополнительная награда: 1 капля Священной Духовной Воды.】
Довольные кузены, спрятав гостинцы для родителей за пазуху, убежали к себе.
После сытного ужина на всех навалилась сонливость. Наньгун Аньшань заставила всех переодеться в новую, тёплую одежду.
— Второй брат, ложись спать, — скомандовала она. — Я подежурю первой.
— Нет, — твёрдо возразил Наньгун Шэн. — Прошлой ночью ты дежурила одна до самого утра. Я не позволю тебе снова не спать. Ты ложись первой, а я разбужу тебя во второй половине ночи.
Наньгун Аньшань видела, что спорить бесполезно. К тому же, если она будет бодрствовать каждую ночь и при этом оставаться бодрой, это вызовет подозрения.
— Хорошо, — согласилась она. — Но если завтра ты будешь клевать носом, поедешь на тележке вместе с мамой.
Лагерь постепенно затихал. Люди, согретые огнём и едой, погружались в сон. Каждая семья выставила дозорных, чтобы спать спокойно в этом диком месте.
http://tl.rulate.ru/book/158800/9766501
Готово:
