Когда Ли Чжэнъи и Ли Чжэнцян получили свои порции пирожных и леденцов, оба тут же отдали их женам.
Сладости – радость для женщин и детей, разве стоит взрослым мужчинам о таком думать?
Ли Су дернул уголком рта, чувствуя, будто только что наглотался чужого сиропного счастья.
Цзян Юй и Дун Фанфан не удержались, щеки порозовели. Цзян Юй смущенно сказала Ли Чжэнъи:
— И-гэ, ты сам поешь, у меня и у детей и так есть.
Дун Фанфан тоже не взяла. — Да, отец детей, сам ешь, мы наедимся и без того.
Фэн Цуйцуй встала и отнесла пирожные с леденцами к себе в комнату. Эти лакомства – редкость, их не едят каждый день, а только по особому случаю.
Ли Су и не надеялся, что удастся за пару дней поменять привычки семьи. На это нужно время… и серебро.
Когда все начнут зарабатывать, перестанут экономить на еде и одежде – тогда и жизнь станет легче.
…
На следующее утро он закинул за спину деревянный ящик с книгами и направился в частную школу. По сравнению с рюкзаком из двадцать первого века, этот ящик был чертовски тяжелым.
Ли Су подумал, что неплохо бы купить ткани, чтобы мать сшила что-то вроде сумки, но решил подождать до окончания сельхозработ – не стоит нагружать мать.
Он бы и быка купил, да вот денег нет.
Зато и ящик кое-какую пользу приносит – спину тренирует.
Зайдя в школу, Ли Су встретил нескольких учеников, те приветливо кивнули ему.
В памяти прежнего хозяина тела он вроде бы не пользовался особой симпатией, но теперь многие смотрели на него дружелюбно.
Вдруг из-за спины высунулся Линь Цзэ. — Ли-сянди.
Ли Су вздрогнул. — А… Линь-сюн, доброе утро! И спасибо за бумагу и кисть вчера.
Линь Цзэ замер, потом отмахнулся. — Доброе… не стоит благодарностей, пустяк.
Они вошли вместе, и по пути Линь Цзэ расспрашивал Ли Су, как лучше вести учет расходов, чтобы было удобно и аккуратно.
Ли Су рассказал ему про современный способ учета, и глаза Линь Цзэ блеснули все ярче.
— Ли-сянди, у тебя поразительные идеи, — восхитился он.
— Что ты, нет, это не мое, я лишь перенял опыт умных людей, — ответил Ли Су.
Линь Цзэ решил, что тот просто скромничает – ведь такого способа он нигде не видел.
При виде заходящего Ли Су Чэнь Пин смерил его злым взглядом, полным неприязни.
Он нахмурился и обратился к Линь Цзэ:
— Линь Цзэ, разве ты не гнушаешься деревенских учеников? Почему теперь все время с ним торчишь? Или Ли Су лучше других из деревни?
В его словах сквозил яд, и взгляды некоторых деревенских учеников сразу стали враждебными – Чэнь Пину удалось задеть их за живое.
Линь Цзэ, известный своим прямым нравом, не стерпел:
— Ты учить меня собрался? Разумнее следил бы за языком. Ученый, а ведешь себя как базарная баба.
Лицо Чэнь Пина побледнело, потом посинело – страшно перекосилось от злости.
— Чэнь-сюн, держи язык за зубами, — спокойно сказал Ли Су. — Тебе стоит следить скорее за собой.
Тот вспыхнул. — Ты тоже не стал сюцаем с первого раза! С чего бы тебе меня учить?
— Ты, видимо, путаешься в смыслах, Чэнь-сюн. Кэцзю – дело трудное. И те, кто не проходит с первых попыток, потом вполне добиваются успеха. Разве можно считать неудачников бездарями?
— Смотри шире, — продолжил он, — ведь сам факт, что мы умеем читать и писать – уже редкая удача.
В частной школе таких, кто несколько раз провалился на экзамене, было много, и теперь они смотрели на Чэнь Пина зло, будто тот оскорбил их самих.
Тот занервничал. — Я не это хотел сказать! Ли Су, не перекручивай!
— Знаю, — тяжело вздохнул Ли Су. — Из-за того, что ты мне должен серебро, тебе неприятно, вот ты и злишься. Но при чем тут все остальные?
Чэнь Пин застыл, не понимая, как оказался в тупике: «Когда я такое говорил?»
А Ли Су, глядя на него, лишь внутренне усмехнулся. Пусть злится – ему-то от этого легче.
Чэнь Пин злобно сел, криво сжав губы. Что за перемена с этим Ли Су? Прежде ведь был тихоней, а теперь и слово поперек ему не скажи!
Покосившись на него, Чэнь Пин увидел, как Линь Цзэ зовет Ли Су к себе и вместе подходит к столу, где сидели сыновья богатых семей. С ними-то Чэнь Пин пытался сойтись, но те не обращали внимания. Зависть кольнула сердце, и у него в голове родился новый план.
С Линь Цзэ и Ли Су он справиться не сможет, зато есть кто-то другой… и, может быть, с этого даже серебро поимеет.
Тем временем Ли Су уселся рядом с товарищами, достал книги и принялся повторять. Он решил сначала выучить все тексты наизусть – ведь на кэцзю попадаются и вопросы на воспроизведение.
Память прежнего хозяина содержала кое-что, но явно недостаточно – иначе не проваливался бы раз за разом.
Он листал страницы, и каждая строка оседала в голове.
Со стороны казалось, будто он просто перелистывает.
Линь Цзэ внезапно вспомнил: вчера Ли Су не был на занятиях. — Младший брат Ли, учитель сказал, что сегодня устроит проверку. Не перелистывай – прочти как следует!
— Ты ведь пропустил несколько занятий, могут спросить именно тебя.
Ли Су моргнул и добродушно улыбнулся. — Я смотрю, смотрю.
Линь Цзэ внутренне прикусил язык. «Перелистнуть – это по-твоему смотреть?»
— Я к тому, что… да ладно. Может, учитель не станет тебя мучить, — выдохнул он и уткнулся в книгу сам – ведь тоже не успел повторить.
Учил он без особого желания, но мать дала строгий наказ. Что поделаешь.
Тяжело вздохнув, он подумал, что даже если станет лучшим учеником, отец все равно едва ли посмотрит на них иначе.
Заметив его вздох, Ли Су с любопытством спросил:
— С утра вздыхаешь? Говорят, так можно выдохнуть удачу. Быстрее втягивай обратно!
А у Линь Цзэ семья торговая, в приметы верят свято!
Он и не разобрался, пошел ловить воздух ртом.
Ли Су покачал головой. — …Я же пошутил.
— Так вот почему я целую неделю невезучий! — Воскликнул Линь Цзэ с открытием века. — С утра удачу выдохнул!
Ли Су вздохнул. Пусть радуется.
Он хотел что-то ответить, но учитель как раз вошел, заложив руки за спину. — Сначала проверю, кто что выучил, — сказал он.
Класс разом притих, все дружно спрятали глаза.
Видимо, во все времена одно и то же: каждый боится, что вызовут именно его.
Взгляды пересеклись, учитель кивнул. — Тогда ты, Ли Су.
http://tl.rulate.ru/book/158774/9780607
Готово:
