Глава 41. Цунаде у моей постели
Утро вступило в свои права, окрашивая мир в бледные, стерильные тона.
Больница Конохи. Одиночная палата, пропитанная запахом антисептика и лекарственных трав.
Ханеда с трудом разлепил отяжелевшие веки. Первое, что предстало перед его взором, — это безупречно белый, выложенный кафелем потолок, от которого отражались робкие лучи утреннего солнца.
— Очнулся наконец, мелкий Учиха? — раздался над самым ухом ленивый, чуть хрипловатый женский голос.
Ханеда слегка повернул голову на звук, и его взгляд тут же уперся в выдающийся, поистине величественный бюст, заслоняющий обзор. Он медленно перевел взгляд выше: светлая кожа, глаза цвета расплавленного янтаря, фиолетовая метка в форме ромба на лбу и каскад золотистых волос, рассыпанных по плечам...
Сомнений быть не могло. Перед ним сидела сама Легендарная Неудачница, Принцесса Слизней — Цунаде.
«Надо же, Третий расщедрился», — мелькнула мысль. — «Уговорить Цунаде вернуться в деревню ради лечения какого-то мальчишки — это дорогого стоит».
Если опираться на знание канона, отношения между Цунаде и Третьим Хокаге сейчас должны быть, мягко говоря, натянутыми. После того как Шизуне окончила Академию, Цунаде немедленно забрала её и покинула Коноху, отправившись в бесконечное странствие по игорным домам. Её холодность к «верхушке» деревни и будущая неохота принимать титул Хокаге говорили о многом.
Внезапно резкая боль пронзила виски — воспоминания о вчерашней битве нахлынули бурной рекой. Ханеда поморщился и инстинктивно прижал ладони к пульсирующей голове.
— Ого, похоже, тут не просто истощение чакры, — прокомментировала Цунаде.
Её пальцы, на удивление прохладные и нежные, коснулись его лба. В тот же миг поток целительной зеленоватой чакры, теплый и успокаивающий, проник под кожу. Жгучая резь в глазах, мучившая его с момента пробуждения, начала отступать, сменяясь блаженным покоем.
— Спасибо, — тихо выдохнул Ханеда, наслаждаясь облегчением. Но тут же, вспомнив о напарнике, тревожно спросил:
— Цунаде-сама, что с Какаши? Как он?
— Он восстанавливается. Через пару дней будет как новенький, — на автомате, как и подобает врачу, ответила она. Но спустя мгновение её брови удивленно поползли вверх:
— Постой, ты меня знаешь?
Услышав, что с Какаши всё в порядке, Ханеда с облегчением выдохнул, позволив напряжению покинуть тело. Он посмотрел на легендарную куноичи с невинным видом и ответил:
— Вы же одна из легендарных Саннинов. Я видел ваши фотографии в учебниках, Цунаде-сама.
— Вот как... — протянула она, убирая руку с его лба, но продолжая внимательно изучать его лицо.
В этом мальчишке из клана Учиха было что-то странное, что-то... притягательное. Это чувство было смутно знакомым, вызывающим щемящую тоску в груди. Он чем-то неуловимо напоминал её покойного брата Наваки, а моментами в его взгляде проскальзывала тень её деда, Хаширамы. Возможно, именно поэтому она, вопреки своему обыкновению, осталась дежурить у его постели, а не ушла сразу после лечения.
Вспомнив последние сплетни, гуляющие по деревне, Цунаде усмехнулась:
— Слушай, пацан, ты влип в серьезные неприятности. Знаешь, сколько народу жаждет тебя увидеть?
Она начала загибать пальцы:
— Глава клана Учиха, Белый Клык Конохи — Хатаке Сакумо, и даже тот чудак в зеленом трико, Майто Дай, которого Старик на днях лично произвел в элитные джонины. Ну и, конечно, сам Старик тоже здесь ошивается.
— Тц-тц-тц... Столько важных шишек в очереди к одной больничной койке, — она подперла подбородок рукой, с интересом разглядывая пациента.
Чем больше она говорила, тем сильнее разгоралось её любопытство. Цунаде, которая обычно плевать хотела на дела деревни, в последнее время невольно наслушалась о Ханеде.
С главой Учиха всё понятно — клановая солидарность. Талантливый гений, пробудивший Шаринган в столь юном возрасте, — ценный актив. Но вот почему за него так переживают Белый Клык и Майто Дай?
Насчет Сакумо ходили слухи, что мальчишка публично вступился за него. Такую симпатию Цунаде могла понять. Она сама когда-то полюбила Дана именно за это: когда весь мир был против, когда никто не понимал и не поддерживал, он встал рядом и открыто заявил о своей вере в неё.
Но Майто Дай? Это была загадка. Как пятилетний ребенок смог разглядеть в «Вечном Генине» силу, способную соперничать с Каге? Что их связывает? Неужели Ханеда просто протянул ему руку помощи, и это вскрыло такой потенциал?
Она смотрела на его чистое, еще совсем детское лицо, и вопросов становилось только больше. Ребенок, который находится в эпицентре политического вихря Конохи и умудряется чувствовать себя там как рыба в воде... Этот парень явно непрост.
Заметив, что Ханеда погрузился в свои мысли и молчит, Цунаде окликнула его:
— Эй, мелкий, ты чего затих? Язык проглотил?
— Голова всё ещё немного кружится, Цунаде-сама... — пробормотал он, стараясь выглядеть максимально слабым. — Вы сказали, дядя Дай стал элитным джонином?
Ханеда не горел желанием обсуждать политику с проницательной принцессой, поэтому ловко перевел тему.
— Хех... — усмехнулась она, и в её голосе прозвучали нотки фирменного сарказма. — Еще бы. Едва Майто Дай вернулся в деревню, Старик выскочил встречать его чуть ли не к воротам. Устроил целое представление с публичным назначением. Бедняга Дай рыдал от счастья в три ручья, чуть не затопил улицу.
— Правда? — Ханеда не выказал особого удивления. Зная методы Третьего Хокаге по «окучиванию» лояльных кадров, это было вполне ожидаемо. Он и сам уже успел побывать на подобных спектаклях в резиденции Хокаге.
Тук... тук... тук...
Тяжелые, размеренные шаги приближались к палате.
Услышав их, Цунаде бросила быстрый взгляд в окно. На ветке дерева за стеклом мелькнула тень — вернулся Анбу, который до этого тактично исчезал.
— Ладно, Учиха, к тебе пришел Старик. Не буду мешать вашему трогательному воссоединению, — фыркнула она.
В её движениях сквозило раздражение. Она подошла к двери, резко распахнула её и нос к носу столкнулась с Третьим Хокаге, который уже занес руку, чтобы постучать. Цунаде смерила учителя холодным, ничего не выражающим взглядом и, не проронив ни слова, прошла мимо, словно он был пустым местом.
— Хокаге-сама, — Ханеда, заметив вошедшего старика в мантии, тут же вежливо поздоровался. Цунаде могла позволить себе игнорировать правителя деревни, он — нет.
— Ханеда, мой мальчик! — лицо Сарутоби Хирузена озарилось доброй, отеческой улыбкой. — Гляжу, румянец вернулся. Цунаде отлично поработала.
Третий прошел в палату и поставил на тумбочку корзину с отборными фруктами. Его голос был мягким, обволакивающим, создающим образ мудрого и заботливого дедушки. Правда, он тут же, словно невзначай, приписал всё чудесное исцеление Ханеды исключительно мастерству Цунаде (которую, конечно же, позвал он), словно сам Ханеда просто лежал и отдыхал.
Не давая мальчику вставить слово, Хирузен продолжил, присаживаясь на край кровати:
— Прости, что так вышло прошлой ночью. То, что вы с Какаши пострадали, — моя вина. Но ты можешь быть спокоен: я уже отдал приказ найти и наказать виновных. Такое больше не повторится.
Сначала извинения, потом заверения в том, что проблема решена со скоростью света. Выглядело это так, словно Хокаге держит руку на пульсе и действует максимально эффективно.
На деле же — ни имен, ни деталей наказания. Третий умолчал о главном. Ханеда прекрасно знал, что это была работа «Корня», попытка Данзо убить Хокаге и захватить власть. А они с Какаши просто оказались не в то время не в том месте, попав под перекрестный огонь и став мишенями для старого интригана.
Что касается «наказания»... Ханеда не верил ни единому слову. Зная историю, после неудачного покушения Данзо не просто останется при своих, но и продолжит укреплять «Корень». Его влияние будет только расти, что красноречиво говорило о попустительстве Третьего.
Сейчас Ханеда не хотел играть в эти игры. Он ждал других гостей — главу клана Учиха и Хатаке Сакумо. Только их присутствие могло сломать сценарий Хирузена и заставить Старика раскошелиться по-крупному.
— Прошу прощения, Хокаге-сама, — Ханеда схватился за голову, изображая мучительную гримасу. — В голове такой шум... Я не расслышал, что вы сказали?
Улыбка Хирузена на мгновение застыла, словно приклеенная маска дала трещину. Но он, будучи опытным политиком, тут же вернул лицу выражение безграничной заботы:
— Ничего страшного, мой мальчик. Ты только пришел в себя, это нормально.
Он устроился поудобнее, всем своим видом показывая, что готов ждать, пока Ханеде станет лучше, чтобы продолжить «обработку».
В этот момент за дверью послышались торопливые шаги. Дверь снова открылась.
— Хокаге-сама.
В палату вошел Хатаке Сакумо, который до этого дежурил в соседней палате у сына. Его лицо было осунувшимся, а взгляд — тяжелым.
— А, Сакумо, — Хирузен мысленно выругался. — Присаживайся.
Сейчас встреча с Белым Клыком входила в его планы меньше всего.
— Вы тоже пришли проведать Ханеду, Хокаге-сама? — глухо спросил Сакумо.
— Разумеется. Случившееся — это и моя оплошность как Хокаге. Как я мог не прийти? — Хирузен держал марку, улыбка не сходила с его лица.
Однако после его слов в палате повисла тяжелая, вязкая тишина. Воздух словно наэлектризовался.
http://tl.rulate.ru/book/158751/9720390
Готово:
