Глава 5. Учиха Сюань
— Прошу прощения, это вы Учиха Синлю?
Стоило двери отвориться, как на пороге возник молодой человек. Бегло окинув хозяина дома оценивающим взглядом, он сразу перешел к делу.
Синлю, сонно почесав затылок, зевнул и с недоумением уставился на незваного гостя.
— У клана есть ко мне какое-то дело?
Учиха Сюань был вежлив, что разительно отличало его от большинства надменных сородичей, но при этом вел себя с обескураживающей непринужденностью. Жестом показав, что порог — не лучшее место для разговора, он дождался, пока Синлю отступит, и вошел внутрь так уверенно, словно сам был здесь хозяином.
Устроившись поудобнее, Сюань наконец озвучил цель визита:
— Дело вот в чем: чтобы поддержать политику Второго Хокаге, клан принял решение отправить тебя в Академию ниндзя.
Он сделал паузу, наблюдая за реакцией, и тут же добавил:
— Разумеется, тебя не обделят. Ежемесячное пособие от клана будет увеличено на сто тысяч рё, а после выпуска ты получишь свиток с дзюцу ранга B.
Да, в эту эпоху всё было иначе. Академия ниндзя ещё не пользовалась тем безусловным авторитетом, что в будущем. Древние кланы по старинке предпочитали обучать своих отпрысков самостоятельно, передавая секреты из поколения в поколение за закрытыми дверями.
Академия, созданная Вторым Хокаге, была революцией. Она несла образование в массы, разрушая клановую монополию на силу и давая простолюдинам шанс изменить свою судьбу. Представьте, что в нашем мире внезапно открылась школа для сверхлюдей — но с армейским уклоном. Вас научат магии, но когда начнется война, вы обязаны будете пойти в бой.
Как бы вы поступили, появись такой шанс перед вами?
Впрочем, выбор был невелик. Если ниндзя на передовой не выдержат натиска, простые люди всё равно не смогут себя защитить. Поэтому, хотя многие простолюдины не обладали выдающимися талантами и были обречены вечно оставаться генинами или чунинами, для них это был гигантский социальный лифт. И они охотно шли учиться.
К тому же, Академия воспитывала то, чего так не хватало клановым одиночкам — умение работать в команде. И речь шла не о банальной сыгранности пары бойцов, а о масштабных тактических маневрах целых отрядов. Если ты не обладаешь силой, способной сокрушить армию в одиночку, коллектив всегда будет сильнее индивида.
Способности шиноби, безусловно, подходят для одиночных диверсий. Но на войне не бывает сплошных спецопераций. Если фронт рухнет, враг хлынет в тыл. Неужели ждать, пока неприятель дойдет до самой Конохи, чтобы сразиться с ним лицом к лицу?
Понимая это, кланы в конечном итоге согласились отправлять своих детей в Академию, используя свободное время для обучения их своим тайным техникам. Такой подход давал двойной эффект, позволяя юным шиноби расти быстрее.
Чтобы закрепить успех реформы, Тобирама Сенджу даже выбрал нескольких выпускников Академии в свои личные ученики. Теми, кто откусил первый кусок этого пирога, стали будущие верхушки власти — Сарутоби, Шимура и их товарищи. Во времена Третьего Хокаге, Хирузена Сарутоби, поступление в Академию стало знаком лояльности Воле Огня.
Так что, заботясь о будущем своего рода, кланы были вынуждены смириться и отправить детей за парты.
Старики ворчали, что Академия готовит лишь пушечное мясо. И в чем-то они были правы. Но когда грянет война, клановые бойцы тоже станут пушечным мясом, только более дорогим. Разве можно сбежать от войны? Разве позволят они своим людям отсиживаться в тылу? Если каждый клан будет сражаться сам за себя, их перебьют поодиночке. Это понимали не только в Конохе — другие страны уже начинали копировать систему Академий.
Конечно, сейчас консерваторы этого не видели. Они упрямо твердили, что домашнее обучение лучше казенного. Но чтобы не плевать в лицо Хокаге, они шли на компромисс: отправляли в Академию тех, кого не жалко.
Дети, отданные в школу, фактически оказывались в полузабытом состоянии. Клан откупался от них компенсациями, но лишал главного — связей. Если ты не тренируешься внутри семьи, ты не дружишь со сверстниками своего круга. Когда эти дети вырастут и займут посты в клане, о тебе никто и не вспомнит, какую бы выгоду ты ни приносил.
В эту эпоху отправка в Академию была черной меткой: «Ты нам не нужен». Чаще всего туда сплавляли сирот — за них некому было заступиться. В любом мире работает закон джунглей: хищники выбирают самую легкую добычу.
Однако для Учихи Синлю это стало подарком судьбы. Не говоря уже о скрытых бонусах обучения, он как раз ломал голову над тем, как подобраться к ключевым фигурам своего плана. Особенно к Цунаде. Отношения между Учиха и Сенджу были, мягко говоря, натянутыми. Заявись он к ней просто так — и суровые дядьки из клана Сенджу могли бы подвесить его за ноги и устроить хорошую порку.
Весть, принесенная Сюанем, была подобна подушке для того, кто валится с ног от усталости.
Синлю знал канон: Цунаде, Орочимару и Джирайя пойдут в Академию. Клан Хатаке, откуда родом Белый Клык, не был многочисленным или влиятельным, так что юный Сакумо Хатаке, по расчетам, тоже должен быть там.
Академия давала Синлю легальный повод для знакомства и общения с этими будущими легендами.
Внутренне он ликовал. Ему не только предоставили идеальную площадку для реализации планов, но и предложили щедрую компенсацию. Даже соклановцы, которых он раньше недолюбливал, теперь казались милейшими людьми.
Подавив радость и моментально переключившись в режим «бедного сироты», Синлю решил выжать из ситуации максимум. Он опустил плечи и дрожащим голосом спросил:
— Клан... хочет от меня избавиться?
Учиха Сюань, услышав это, растерялся. С него мигом слетела маска непринужденности. Перед ним стоял шестилетний ребенок, совсем недавно потерявший семью, и смотрел на него глазами, полными отчаяния. Любой, у кого есть совесть, почувствовал бы укол вины.
— Ну что ты, что ты! — торопливо замахал руками Сюань. — Как клан может отказаться от тебя? Просто... просто в свободное от учебы время ты сможешь приходить и тренироваться дома. Это почти ни на что не повлияет!
Синлю, конечно, это мало волновало. Видя панику на лице гостя, он решил доиграть сцену до конца. Его глаза мгновенно наполнились слезами, покраснели. Он вскочил, шмыгнул носом и, глядя на Сюаня снизу вверх взглядом побитого щенка, спросил:
— Правда? Честно-честно? А... а можно мне тогда еще немного компенсации? Может быть, какие-нибудь свитки по ирьёниндзюцу? Медицинским техникам?
Сюань, окончательно сбитый с толку детскими слезами, закивал, как китайский болванчик:
— Конечно! Конечно! У меня есть кое-какие базовые материалы, я передам их тебе лично, от себя. Но... зачем тебе это?
Он немного успокоился и с любопытством посмотрел на мальчика.
Синлю не дрогнул. Наоборот, он поддал жару.
— Дядя, я хочу стать ирьёнином! — выпалил он с надрывом. — Я хочу лечить людей! Чтобы никто больше не умирал... Чтобы все могли вернуться домой к своим семьям!
Две крупные слезы скатились по его щекам, оставляя влажные дорожки. Сердце Сюаня дрогнуло. Он шагнул вперед, ласково погладил мальчика по голове и, помолчав, мягко произнес:
— Ты очень добрый ребенок. Не волнуйся. Я принесу тебе свитки сегодня же вечером.
— Спасибо... дядя, — всхлипнул Синлю, вытирая глаза кулачками. В его голосе все еще слышалась дрожь, но в душе он ликовал.
Эту актерскую игру стоило бы номинировать на «Оскар». Статуэтка определенно должна была уйти Учихе Синлю.
Учиха Сюань посидел еще немного, ожидая, пока мальчик успокоится, а затем встал, собираясь уходить. У двери он обернулся, задержал на Синлю долгий, задумчивый взгляд, но ничего не сказал. Лишь кивнул и вышел в ночь.
Синлю нахмурился. Ему показалось, что Сюань что-то заподозрил, но уверенности не было. Впрочем, он быстро отбросил эти мысли. Просьба о медицинских свитках была безобидной. Даже если его притворство раскусили, максимум, что ему грозило — личная неприязнь Сюаня.
Однако интуиция подсказывала Синлю, что этот странный Учиха — персонаж, которого не было в оригинальном сюжете, с его нестандартным характером и методами — может еще пригодиться в его грандиозных планах.
http://tl.rulate.ru/book/158746/9718813
Готово:
