Несмотря на кажущееся дружелюбие "СпидСтарз", Шон не мог отделаться от ощущения, что между ним и ими стоит невидимая стена. Они с восхищением говорили о его машине, но почти не задавали вопросов о нем самом. В их взглядах, когда они переговаривались между собой на быстром, полном сленга японском, он улавливал нотки настороженности.
Он был аутсайдером. Гайдзином.
В Токио это слово было обыденностью. Город кишел иностранцами, и никто не обращал на это особого внимания, пока ты соблюдал правила. Но здесь, в этой тихой провинции, его акцент, его рост, его манера держаться — все было чужим. Он был событием, аномалией.
— Так ты из Токио, значит, — сказал Кендзи, прищурившись. В его голосе не было дружелюбия Икетани. Только подозрительность. — Там, говорят, все гоняются на Вангане. На прямых. Где много дури, там и ума не надо.
Шон почувствовал укол раздражения. Это был прямой вызов, завуалированный под небрежное замечание.
— Мы гоняемся там, где есть асфальт, — холодно ответил он. — На Вангане, в доках, на парковках. Везде свои правила.
— Наверное, — протянул Кенд지, явно не убежденный. — Только здесь гора. Она не прощает ошибок. Здесь нет широких обочин, чтобы тебя поймали. Только ты, отбойник и пропасть.
Икетани почувствовал нарастающее напряжение и попытался разрядить обстановку.
— Кендзи, перестань. Человек — наш гость. Шон, не обращай внимания, он просто завидует твоему интеркулеру.
Шутка получилась натянутой. Ицуки, самый молодой, смотрел на Шона и Кендзи с тревогой, как будто ожидал, что они вот-вот сцепятся.
Шон решил сменить тактику. Вместо того чтобы обороняться, он перешел в наступление. Он хотел понять, что это за место, и единственный язык, который он знал в совершенстве, — это язык самоуверенности.
— Да, я слышал про вашу гору, — сказал он, обводя взглядом темный серпантин, уходящий вверх. — Слышал, у вас тут есть свой "призрак". На старой "Тойоте".
При упоминании "призрака" все трое замолчали. Их лица стали серьезными.
— Это не просто "старая Тойота", — тихо, но твердо сказал Икетани. — Это AE86 с Акины. И он не "призрак". Он — лучший.
— Лучший? — Шон усмехнулся. — На машине с мощностью газонокосилки? Против чего он гоняется? Против таких же "Тойот"?
Это было сказано слишком резко. Он пересек черту. В глазах Икетани дружелюбие сменилось холодной вежливостью.
— Он гоняется не "против". Он просто едет. И никто не может ехать так же быстро, как он. Ни здесь, ни на Акаги, ни на Мёги.
— Может, просто никто серьезный не пробовал? — продолжал давить Шон. Его токийское эго, униженное рассказом Хана, требовало сатисфакции. Он хотел, чтобы эти деревенские парни признали его уровень.
Кендзи шагнул вперед.
— Ты хочешь сказать, что Рёске Такахаши — несерьезный соперник? Или его брат Кейске? Или Кёичи Судо из команды "Император"? Они все пробовали. И все видели только его задние фонари.
Имена были Шону незнакомы, но он уловил благоговение, с которым они были произнесены. Это были имена их богов, их легенд. И он, чужак, посмел усомниться в их силе.
Стена между ним и ними стала толстой и ледяной. Он был изолирован. Его дорогая машина, его победы в Токио — все это здесь не имело никакого значения. Он вторгся на чужую территорию, в чужой храм, и начал критиковать их иконы.
Он понял свою ошибку, но отступать было поздно. Гордость не позволяла. Он лишь молча смотрел на них, а они — на него. И в этой тишине рассвета, в холодном горном воздухе, он чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо в своей жизни.
http://tl.rulate.ru/book/158602/9656155
Готово:
